Глава 20. Камилла
Приехав домой, я уснула не сразу. Обошла все комнаты, словно за время моего отсутствия что-либо могло измениться. Мне не нравилось думать, что в этом доме Уокеры становились свидетелями последствий работы на криминал. Странно осознавать, что под этой крышей рос мой отец, постепенно растя в себе ненависть к своему отцу. Странно осознавать, что под этой крышей бабушка и дедушка хоть и на короткие часы превращались в обычных семьянинов. Представить, как отец ругается со своими родителями и желает сбежать от опасной жизни, я вообще не в состоянии, мой мозг попросту не генерирует такие картинки.
Мне пришлось заставить себя стирать этот марафет, что я наводила где-то пару часов. Казалось, Леонардо заявится вновь и, взглянув на мое настоящее лицо без косметики, разочаруется, назвав обычной серой мышкой. Завтра обязательно встану пораньше и вновь наведу красоту. Не хочу даже думать, что Леонардо посмеет взглянуть на мою душу. Я не посмею открыться перед ним.
Звонок будильника еще не раздался, хотя сквозь сон я ощущала первые отблески зари. Вставало солнце, но я продолжала мило посапывать и обнимать подушку. Резкая волна холода окатила меня, и я попыталась нащупать одеяло, но осознала, что его у меня отобрали. Я медленно открыла глаза, готовясь к битве с подкроватным монстром за одеяло, как сквозь пелену сна заметила мужской силуэт.
Сон, как рукой сняло. Я подскочила и завопила что есть мочи, плотно зажмуривая глаза, чтобы не видеть врага. Теплая мужская ладонь заткнула мой рот, и я подумала, что это конец. Сейчас он меня оглушит и убьет. А меня даже никто не хватится! Так и будет мое окровавленное тело лежать до гневного прихода д'Артуа, который явится выяснять, почему я не пришла на тренировку, а по итогу организует мои похороны. Организует ли? Может, даже не удосужится сообщить дедушке, что я умерла. Интересно, Леонардо бы расстроился?
– Чего ж ты так развопилась? – недовольный мужской голос я узнала сразу. Хотя я перестала вопить, он все еще зажимал мне рукой рот. Я укусила его за ладонь, и Леонардо отдернул руки. Я зыркнула на него и медленно оглядела комнату. Все стояло на своих местах, лишь в центре моей спальне – Леонардо. Под его ногами мое одеяло. Кидаю взгляд на будильник. До подъема еще десять минут. Он разбудил меня на целых десять минут раньше!
– Как ты здесь оказался? – сонно спросила я. Гнев потихоньку вытеснял сон, но кричать на него я еще не могла.
– Моя охрана здесь провела несколько ночей. Думаешь, они бы не сделали слепок замка? – ухмыляется он.
– Я думала, меня явились убивать.
– Ты визжала, как резанная.
– Ты посмел ворваться в мой дом и застать меня в постели!
– Для меня нет закрытых дверей, Камилла. Жду тебя ровно через десять минут внизу, – и вышел из комнаты. Спрашивать, что со мной случится, если я не спущусь через десять минут, я даже не решилась, но фантазия рисовала самое страшное. Пришлось умыться, натянуть спортивную одежду, состоящую из бардовых лосин и топа, и спуститься вниз, лишь бы не задерживать Леонардо. Ни о какой красоте речи не шло. Я буквально несколько минут назад насильно отодрала себя от постели.
На удивление, он сидел вовсе не в машине, а стоял рядом с капотом, нетерпеливо глядя на наручные часы. На нем были джинсы, в которых он приехал, а также футболка. Пиджака на нем уже не было, а на ногах красовались кроссовки «Adidas». Завидев меня, он сразу заговорил, давая четкие указания.
– Мы пробежим весь твой квартал, затем добежим до клуба Натаниэля, после этого до моего офиса.
– У меня к тебе два вопроса...
– Давай только быстрее.
– Побежим мы? Ты что, тоже собрался бегать?
– По своему обычному расписанию я бегаю уже десять минут.
– Ладно... Тогда еще скажи мне...какого дьявола ты заставляешь меня оббежать весь город?! – воскликнула я.
– Ты должна быть в хорошей форме. Дальше будем бегать еще больше.
– Да ты сумасшедший! Ты меня в могилу сведешь до сделки еще!
– Я говорил, что сегодня ты станешь меня ненавидеть еще больше, – затем развернулся ко мне спиной и бросил напоследок. – Если сдашься раньше намеченного курса, заставлю пробежать еще один круг.
Я закатила глаза. Вот же Дьявол! Подошел очередной круг Ада для меня.
Мы побежали. Сначала было совсем легко, и я легкой трусцой специально обгоняла Леонардо, чтобы показать свою скорость. Меня донимали мысли, что этот мужчина, такой жестокий, властный глава мафии каждый день бегает по утрам. И сейчас бежал со мной, с девушкой, которую он нанял работать киллером.
На мое хвастовство Леонардо не реагировал, словно не замечал моих долгих назойливых и насмешливых взглядов. Только вот оказалось, что он меня умнее. Не добежав еще до клуба Натаниэля, я выдохлась, а Леонардо держал планку, словно мы бежали всего пару минут. Я остановилась, пытаясь выровнять дыхание и хоть немного наглотаться воздуха. Леонардо продолжил бежать. Ветер принес его слова.
– Сдашься, заставлю бежать еще один круг.
И я абсолютно верила его словам. Не потому, что была наивной дурочкой, а потому что знала: этот человек не угрожает, а лишь дает понять, что я получу, если посмею ослушаться его. Я знала, он лжет лишь во благо и точно не в тех ситуациях, которые касались моей подготовки. Он не хотел помочь мне выбраться в люди или вернуть доверие клана к Уокер. Ему требовалась моя подготовка для скорой сделки. Ему требовалась моя жизнь. Только вот... Что будет дальше? Он выбросит меня, как испорченную игрушку? Или сдержит свое обещание и оставит меня? Только если я застрелю Кречета...
Я не могу бежать. Мои легкие обжигает каждый новый глоток воздуха, но и жить без этого воздуха я не могу. Мой бег больше похож на смерть, полную страданий. Агонию, от которой я пытаюсь убежать, но лишь глубже и дальше погружаюсь в нее. Мне страшно, больно, живот сводит судорогой. Я ничего не ела, нагрузка выбила из меня последние силы. Горло сушит, хочется выпить даже смертельный яд. Д'Артуа прав, сейчас я ненавижу его еще больше. Мужчина же бежит чуть впереди меня. По лицу течет пот, но выглядит он собранно, как будто ему совсем не больно и даже нравится бежать.
– Как...ты...не...выдохся... – из последних сил молвлю я. Это не проходит без последствий, бежать становится еще сложнее. Он удивленно окидывает меня взглядом, но не отвечает. Козел! Ясное дело, просто сохраняет силы, думаю, ему тоже тяжело бежать.
Мы минуем клуб Натаниэля, который я провожаю ненавистным взглядом, и бежим дальше. Дорогу до офиса я знаю хорошо, с холма даже видно здание, но бежать по дороге достаточно долго. Я опять опережаю Леонардо, но всего на секунду. Откуда у него столько сил?! Как, черт возьми, он столько бежит?!
Когда я завидела перед собой здание офиса, я бежала из последних сил, бежала, чтобы поскорее этот кошмар закончился. На парковке я упала на колени, с трудом хватая ртом воздух. Колени зажгло, я поранилась. Легкие и горло обжигает от жизненно важного кислорода. По щекам текут слезы. Меня прожигает такая физическая боль, что хочется умереть, лишь бы прекратить эти страдания, как можно быстрее.
Леонардо подходит сзади. Он стоит на ногах. Его грудь тяжело поднимается и опускается. Я бросаю на него ненавистный взгляд. По лицу его текут ручьи пота, волосы слиплись. Но даже в таком растрепанном виде он выглядит крайне привлекательно. Я представляю, как сейчас выгляжу я. Волосы слиплись, по лицу течет пот, одежда прилипла к телу, на коленях проступает кровь от ссадин.
Леонардо подает мне руку. Я хочу накричать на него, отдубасить кулаками, заверещать, что он не смеет так со мной обращаться. Но силы настолько покинули меня, что я молча подаю ему руку и поднимаюсь на дрожащих ногах. Его голос прорезает убийственную тишину.
– Сейчас поедем вместе с Адрианом к тебе домой. Я заберу свой автомобиль, тебе стоит отдохнуть. В шесть часов я заеду за тобой.
– Зачем? – все еще тяжело дыша спрашиваю я.
– Отпразднуем первую тренировку.
– Что?
– На самом деле мне не с кем поужинать. Составишь мне компанию.
– Я не твоя ручная собачонка, чтобы таскать по ресторанам, когда скучно.
– Я сказал, заеду за тобой в шесть. Сейчас приедем, поспи немного. Адриан побудет у тебя. Потом поставь перед ним цель провести экскурсию по лучшим бутикам Санта-Клариты.
– У меня нет денег на бутики, где одеваются богатеи Санта-Клариты, – фыркаю я. – Такие, как мы, одеваемся в обычных отделах в торговый центрах.
Он молча тянется к заднему карману джинсы. Достает кошелек. Наверное, кожаный. Судя по количеству денег, странно, что Леонардо не носит с собой чемодан. Я с любопытством разглядываю его действия. Мужчина достает банковскую карту и протягивает мне.
– На ней не такая уж большая сумма, я пользуюсь другой картой, но тебе хватит.
– Зачем тебе две карты?
– Камилла, банковских карт у меня около десяти. Бери давай. На платье тебе точно хватит. Ну и туфли. Что тебе еще надо? Посоветуйся с Адрианом, он неплохо разбирается в моде.
– С-спасибо... – неловко протягиваю я, все еще сомневаюсь, что стоит принимать эти деньги.
– Поблагодаришь, если сходишь со мной на ужин. Зайди в холл офиса. Там есть кулер. Я пока найду Адриана, – опять он раздает свои приказы и уходит. Я стою в центре парковки в мокрой и потной одежде, сжимая между пальцами одну из десяти банковских карт самого Леонардо д'Артуа. Стоит ли мне пользоваться ей? Впрочем, почему я должна отказываться? Я делаю многое для этого мужчины, так что дорогое дизайнерское платье сумеет поднять мне настроение, особенно после этого ужаса, что я испытала. Если такое будет продолжаться каждый день, я правда умру раньше сделки. Да и отмахиваться дорогими подарками Леонардо долго не сможет. Дай мне волю, я потрачу деньги всей его империи.
В холле я выпиваю практически весь кулер, отчего охранники странно косятся на меня, но даже не смеют подходить. Либо они видели, что я довольно часто приезжаю к их боссу, либо по клану уже пошли слухи, которые нам совсем нежелательны, либо д'Артуа предупредил о моей работе здесь. Главное, чтобы не слухи. Если кто-то вне клана узнает, что я работаю снайпером на Леонардо, это новость может добраться на Кречета, а тот сразу пронюхает, зачем д'Артуа снайпер, и приготовит засаду для меня на сделке. А я, как бы, вместо стрельбы в Кречета разборами с его охранниками заниматься не хочу.
Леонардо оберегает меня, как самого страшного скелета в его огромной шкафу, рассказывает обо мне единицам. Получается, если я умру, никто даже не вспомнит обо мне? Потому что никто и не знает. Хотя, скорее всего, в «Vie noire» много слухов насчет меня. Просто так здесь люди не появляются. А уж женщины тем более.
Леонардо спускается со второго этажа вместе с Адрианом. Водитель оглядывает меня и, всплеснув руками, восклицает.
– *Qu'est-ce qu'il t'a fait, ma chère Camille?!
– Il a essayé de me mettre dans la tombe, mais j'ai résisté à tous les tourments.
– Tu parles français?! – встрепенулся Леонардо и выпучил глаза.
– Un peu, Monsieur, – довольная собой объявляю я, гордо вздернув подбородок.
– Pas une fille, mais un trésor, – с улыбкой добавляет Адриан.
– Sono assolutamente d'accordo con te, Adrian.
Я задумчиво хмурюсь.
– Это был не французский. Хотя иногда я и теряюсь в словах, но твоя последняя фраза на другом языке.
– Да, на итальянском.
– С каких пор французы разговаривают на итальянском? – интересуюсь я. Любопытство прожигает меня, хочется узнать, что же сказал Леонардо. Итальянским я, конечно, не владею, а по интонации Леонардо в жизни не догадаешься: комплимент это был или нет.
– Ты так хорошо меня знаешь, что уверена, во мне не течет итальянская кровь? – хитро щурится он. Я окончательно запуталась! Еще несколько дней назад он был французским аристократом, а сейчас говорит об Италии, как о родине!
– Так что ты сказал?
– Всего лишь ответил на фразу Адриана.
– Ты уходишь от ответа.
– Ухожу, – честно признается он. – Потому что не собираюсь переводить тебе свои слова.
Я закатываю глаза.
Мы спускаемся вниз и садимся в незнакомый мне черный Лексус, на котором я еще не ездила. У Натаниэля похожая модель, но я сразу нахожу заметные отличия. Сажусь на заднее сидение, Адриан за руль, Леонардо рядом с ним.
Сил никаких не осталось, но хочется поговорить с мужчинами. Леонардо устало откидывается на спинку сидения, делает тяжелый вздох. В зеркале ловит мой взгляд. И я осознаю, что впервые не отвожу глаза. Во мне столько эмоций, что разобрать их с первого раза не получается. Часть меня еще горит любопытством узнать, что же ответил Леонардо Адриану, потому что я уверена, речь шла обо мне. Остальная часть горела любопытством узнать, сколько в нем французской и итальянской крови, есть ли вообще американская. Когда наши глаза встречаются, во мне нет страха, лишь горящее любопытство и приятная радость от знакомого взгляда черных очей. Хочется одновременно плакать и смеяться, а еще отпустить какую-нибудь шутку в стиле Феликса. Наверное, это просто усталость. Или быстрая привязанность.
– Кстати, Адриан, – увидев меня, вспоминает Леонардо. – Я забираю свою машину и еду в офис. Твой сегодняшний рабочий день рядом с домом Камиллы. Дай ей несколько часов отдохнуть, но пусть сильно не расслабляется. После этого свози в какой-нибудь модный отдел, посоветуй платье, деньги я уже передал Камилле. В шесть я заеду за ней и повезу на ужин. Чтобы к этому времени она была готовы. Ждать не буду ни секунды. Потом не жалуйся, что забрал лишь с одним накрашенным глазом, – видимо последняя фраза уже адресована мне. Я фыркаю.
– С чего ты взял, что я вообще ради тебя краситься буду?
– Мы поедем в ресторан «Бриллиантовая рука». Тебе что-то говорит название?
– Есть такой крутой русский фильм.
– Понятно, за время жизни здесь ты по ресторанам не ходила. «Бриллиантовая рука» самый дорогой ресторан во всем округе, сюда съезжаются все богатые бизнесмены на встречи, устраивают свидания самые известные пары Америки, а также ужинают те, кому совсем некуда потратить денег.
– Вроде тебя, да? – улыбаюсь я.
– Да, вроде меня. А еще я предпочитаю хорошую итальянскую кухню. Там готовит мой знакомый шеф-повар. Готовит он сногсшибательно, – рассказывает он медленным, с нотками грубости, голосом, словно разжевывает логичную информацию маленькому ребенку. Я киваю, понимая, что он прав. Появись я там ненакрашенная, меня даже не пустят, кем бы ни являлся мой путник.
– Для «Руки» надо собраться красиво, – встревает Адриан.
– Это всего лишь ужин, мне не требуется бальное платье, вышитое золотом.
– Там даже на ужин на каждый день носят разные платья модных дизайнеров. Поверь, Камилла, ты просто обязана выглядеть там превосходно. Но не волнуйся, я знаю толк в моде, мой дедушка довольно известный дизайнер. Сколько у нас денег, Леонардо?
– У вас лично не знаю, – спокойно отвечает Леонардо, прикрыв глаза. – У вас лично есть счет, проверьте свои деньги. А у Камиллы...Камилле я отдал одну из своих банковских карт, так что сумма у вас неограниченная.
– Постой, чего?! – изумляется Адриан. – Ты что, реально отдал ей свою карточку?
– У меня их десять, Адриан.
– Девушка, вы что, околдовали Леонардо? Он свои банковские карты даже мне и Пьеру не доверяет! Слышишь, Камилла? Даже своим друзьям, которые прошли с ним столько! Всегда сам распределяет суммы денег, но свои счета оставляет при себе.
– Адриан, хватит тарахтеть без передышки и разводить непонятную панику. Ты пугаешь Камиллу.
– Я пугаю Камиллу?! – вскрикивает он, а затем начинает хохотать. – Да-да, именно я! Между прочим, мы дружим, ты знал? – улыбается Адриан, шевеля бровями. Я невольно улыбаюсь. Общайся бы я в таком тоне с Леонардо, он меня бы уже убил. Чего уж говорить, лучший друг.
– Я знаю о ее жизни все, – добавляет увереннее Леонардо и открывает глаза, словно столь мимолетный отдых по-настоящему придал ему сил. – Я знаю, с кем она общается, с кем ходит на свидание, кому делает звонки... Раньше я еще прослушивал их, но сейчас в этом смысла не вижу.
– Что?! – краснею я моментально. – Ты слышал все, что я рассказываю Вивиен и Тодду?
– Не своими ушами. В архиве занимались прослушкой твоих разговоров, а затем передавали мне. Я никакой важной информации не находил, а знать твои грязные секретики не самое мое большое желание. Так что я прикрыл это занятие.
– Какой ужас... – закрываю я лицо руками. – Все разговоры с Тоддом и Вивиен, ты все это слышал, – не поднимая головы, бубню я.
– Что ты такого им рассказала? – берет любопытство верх над Адрианом, и он задает вопрос, висевший в машине уже очень давно.
Он такой привлекательный...
Голос особенно приятный...
Мне нравится произносить его имя...
Иногда, правда, ведет себя, как последний козел...
Вдруг я к нему привяжусь?..
Все это я обсуждала со своими друзьями последний месяц, не думая, что мои звонки прослушивают! Леонардо тихо хмыкнул. Хотя я не поднимала глаза, знала: по его губам растеклась хищная ухмылка. Наверное, ему это льстило. Даже та девушка, которая ненавидит его и желает убить, а затем поневоле встречается с ним, твердит, какой он красивый. Чертовски красивый. Хотя, как по-другому? Дьявол носит «Прада», а еще фамилию д'Артуа.
Как только Адриан паркуется у моего дома, я вылетаю пулей из машины и бегу внутрь, лишь бы не видеть ухмылку на лице Леонардо и не слышать любопытные вопросы Адриана. Мне нужно смириться, что любая моя фраза все равно, хочу я этого или нет, дойдет до ушей Леонардо д'Артуа.
По пути в ванную комнату я скидываю с себя прилипшие мокрые вещи и забегаю в душ, включая полностью горячую воду. Кипяток обжигает кожу, я отскакиваю с криком в сторону и разливаю воду на ковер и тумбу. С языка срываются отборные ругательства.
После душа я переодеваюсь в чистую пижаму и устало падаю на кровать. Тянусь за телефоном. После такой тренировки мне даже двигаться больно. Набираю номер Тодда. Я срочно должна увидеть его и услышать голос. Видео, конечно, немного искажает его черты лица, но в целом я довольна. Он один в своем кабинете, значит, я могу поделиться о наболевшем.
– Ты даже представить не можешь, что произошло!..
Слова из моих уст льются и льются, я рассказываю все подробности того, что лучший друг еще не слышал. Как меня уволили с работы, как Леонардо ночью приехал ко мне, как разум кричал бежать и наслаждаться последними секундами свободы, а я молча села в его автомобиль, как я познакомилась с Фредом, моим дедушкой, как я с помощью высших сил пережила первую тренировку, оббежав всю Санта-Клариту, как узнала, что Леонардо прослушивал мои звонки, как он пригласил меня в самый дорогой ресторан, как отдал свою карточку с деньгами...
В общем, было чем поделиться. Рассказывая все это Тодду, я переживала события заново и могла здраво оценить ситуацию. А еще мне нравилось следить за реакцией Тодда. Он не мог поверить, что я не выдумаю все это, а я лишь со смехом отвечала: поверить в такой водоворот событий никому нереально.
– Ты понимаешь, как опасно участвовать в сделке с Кречетом?
– Ага, – киваю я беззаботно. Мокрые волосы рассыпаются по плечам.
– И у тебя такая спокойная реакция?
Я передергиваю плечами. Улыбка так и не сходит с моих губ.
– Знаешь, да. Дороги назад уже все равно нет, стоит идти вперед. Что, если попытаться наслаждаться этими счастливыми моментами?
– Местами ты наивна, Камилла. Это очень опасно, вести такую игру даже под покровительством д'Артуа. Если ты перейдешь дорогу Кречетам, головы тебе не сносить.
– Как я перейду дорогу Кречетам? Буду всего лишь стрелять в него, разве его шайка сумеет отыскать меня? А ничего другого меня с Кречетом не связывает.
– Не зарекайся, Камилла. Еще неделю назад ты твердила мне, что и с Леонардо тебя ничего не связывает.
– Тодд, я была вынуждена согласиться. В противном случае он бы убил меня. Придется немного поработать на него, умереть-то не хочется.
– Камилла, будь осторожна, наш мир опасней, чем ты думаешь.
– Пока не стоит мне разбивать розовые очки.
– Ты права, побудь немного счастливой.
– Счастливой? – я начинаю смеяться. – Тодд, из меня делают убийцу!
– Твои глаза светятся, Камилла. Не ври хотя бы себе. Я просто буду надеяться, что причина огонька в твоих голубых глазах лишь адреналин и мысли о ближайшем будущем, как ты будешь классно смотреться с оружием. Главное, чтобы причиной блеска не был Леонардо д'Артуа.
Я громко смеюсь, но ничего не отвечаю. Тодд качает головой. Мы понимаем друг друга без слов, но не комментируем эмоции.
После разговора с Тоддом решаю немного поспать, иначе на ужине с д'Артуа попросту свалюсь с ног. Машина Адриана (видимо, новая после того, как я сожгла старую) дежурит у моего окна, выжидая врагов, а также время шоппинга.
Каждый день я узнаю что-то новое. Сегодня вот выяснила, что дедушка Адриана известный дизайнер, а сам Феликс разбирается в моде. Решаю быстро запросить в интернете современных дизайнеров Франции с фамилией Феликс. Мои глаза лезут на лоб от удивления. На фото симпатичный мужчина, совсем не выглядящий на свой возраст, мило улыбается и держит в руках один из своих эскизов. На каждом сайте ссылки на кучу его коллекций, журналов, статей про жизнь известного дизайнера. Просто каждый день шокирует меня, рассказывая о родственниках моих друзей. Если у Адриана такие корни, то чем сможет похвастаться Леонардо?
Поспать мне дали всего два часа, хотя я вымоталась и хотела не просыпаться весь оставшийся день. Мне без передышки звонил мобильник, это был Адриан, который послушно продолжал стоять под окном.
– Наш с тобой босс будет очень зол, если ты опоздаешь. Нам пора выехать на охоту за платьем. Так что собирайся быстрее.
– Почему ты не ворвался ко мне домой, как сделал утром Леонардо?
– Лео сказал...в общем приказал, чтобы я к тебе не врывался, мол, ты в домашней одежде, неприлично.
– Ну конечно, только же для д'Артуа все двери открыты! Можешь зайти, Адриан, я в пижаме, пусть босс не думает, что я расхаживаю по дому в кружевном белье.
Слышу смешок от Адриана и помехи, куда-то идет. Через секунду дверь на первом этаже хлопает. Я откладываю в сторону телефон и вздыхаю. Сегодняшний день не закончился, впереди еще ждет ужин с начальником. А сначала выбор платья.
Я натянула первые попавшиеся шмотки и спустилась к другу, который уже поджидал меня. Расспрашивать, куда он меня повезет, смысла не было, дорогих бутиков в Санта-Кларите я все равно не знала. Простые домики медленно сменялись богатыми коттеджами и редкими виллами. Я с интересом разглядывала современные фасады и огромные сады. Удивляло, что в таком небольшом городе живет такое большое количество богатых людей, способных позволить себе все эти коттеджи или, например, просторные квартиры в центре. Адриан заметил мой восторженный взгляд и тыкнул пальцем куда-то вперед.
– Видишь, вон там темно-красный коттедж?
Я проследила, куда показывает парень. Высокий двухэтажный кирпичный дом на горе с маленькими башнями по обоим бокам и элегантным балконом, обвитым плющом. Я бы назвала его не просто виллой, а настоящим особняком. Дом окружал высокий черный забор, вокруг не было соседей, у ворот стояли двое охранников.
– Думаю, вид оттуда крутой, – говорю я. Адриан кивает. – Ты там был?
– Это вилла Леонардо.
Ну конечно, кому же еще в этом городе будут принадлежать красивые здания! Дом подходим ему. Такая же мрачная атмосфера, словно из замка средневековья. Для французского аристократа самое то.
– Он здесь живет?
– Да.
– Вау, – протягиваю я, представляя, как в столовой собираются богатые аристократы обсудить свои дела жизни и наглядеться на изящных женщин в дизайнерских платьях. То общество, в которое меня никогда не пустят. Те спальни, в которых я никогда не окажусь. Те розы в саду, к которым я никогда не склонюсь с целью ощутить аромат. Вход для меня туда закрыт. Я завистливо вздыхаю.
– Хотелось бы там побывать? – замечает мой взгляд Адриан.
– Еще бы. Там, наверное, очень красиво?
– Дом величественный, – кивает Феликс. – Но иногда там бывает слишком одиноко. И пусто. А Леонардо нежданных гостей не любит. В основном, зовет туда брата, но и мы с Пьером частые гости. Дома нужна хозяйка, легкая женская рука...
Я закатываю глаза.
– Ты говоришь, как моя мама. Она всю жизнь на мои ответы, не выйду замуж, спешила сообщить, что каждому дому требуется хозяйка и легкая женская рука.
– Мы правы, Камилла, – ласково улыбается он. – Мы абсолютно правы.
– Втирайте об этом Леонардо, я-то здесь причем?
– Он нас слышать даже не хочет. Если женится по любви, появится слабость, а у него их нет.
– Как вы все усложняете проблемы! Просто подыщите ему тупую блондинку, которая согласится жить с ним под одной крышей и которая не будет для него ничем большим, чем кукла.
– Тебе не кажется это каким-то неправильным? – косится на меня Адриан.
– Серьезно? Люди, которые орудуют кланом в городе, говорят о совести? Слушай, Адриан, я не хочу лезть в его личную жизнь, также как не хочу, чтобы он лез в мою. Из-за изнурительных тренировок я вряд ли смогу часто видеться с Фрэнком, а у нас вырисовывался красивый роман. Если Леонардо все испортит, я начну такую истерику, что даже ваш босс будет в шоке.
Адриан покачал головой, но я успела заметить на его лице тень улыбки.
Мы приехали в первый модный бутик, во второй... Адриан мне даже не позволял ничего померить. Заявлял, что все слишком дешево и неинтересно, а мне нужно настоящее дизайнерское платье. От цен у меня глаза на лоб лезли, банковская карта Леонардо жгла карман. Даже если на ней найдется подходящая сумма, Леонардо меня убьет, увидев количество потраченных денег.
Наконец, мы приехали в третий бутик. Чем дальше, тем богаче все это выглядело. Глаза разбегались от ассортимента, на вывесках висели фотографии известных дизайнеров, создающих своих шедевры. Слово «распродажа» здесь точно не слышали.
Адриан оглядел витрины, манекены и даже продавщиц, что поплелись к нам с довольной улыбкой. Они окружили меня плотным кольцом и стали расспрашивать, что я хочу купить. Вот только я не знала. То, как покосились на меня продавщицы, дало понять, сюда приходят с точными желаниями. Адриан спас меня от назойливых женщин и сказал, что он мой дизайнер и справится сам. Слова девушек его не удивили, видимо, сюда часто заявлялись девицы с собственными дизайнерами, потому, поклонившись, ушли к стойке.
Адриан затолкал меня в гардеробную и заставил раздеваться. В любой другой ситуации я бы начала на него кричать, но только не сейчас, молча стягивая с себя одежду. Шутки Адриана куда-то испарились, он стал таким серьезным среди одежды, шелка и моды, что я удивилась, как ему вообще захотелось попасть в клан д'Артуа? Разве его место не среди моды? Я ожидала до последнего от него неприличной шутки, когда парень принес платье, но вместо этого он тактично протянул вещи, не глядя за ширму, и отошел в сторону.
Я вышла в главный зал к зеркалам. Любопытные продавщицы уже таращились в нашу сторону. Адриан довольно поцокал языком. Я оглядела себя. На мне длинное золотое платье, переливающееся на свету. Верх свободный, широкие лямки закрывают грудь и соединяются на талии, отчего треугольный вырез доходит до живота, оставляя оголенными все соблазнительные участки тела и морозя мне спину и грудь. Дальше юбка расходится, закрывает мои ноги, сзади тянется небольшой шлейф. Я слегка приподнимаю юбку, чтобы рассмотреть туфли. Они тоже блестящие и золотые. Изящный тонкий каблук напоминает по материалу хрусталь. Острые носки делают из меня ведьму на шабаше.
Я представляю, сколько это стоит. Представляю, какие деньги нужно отдать за такое великолепие. Разворачиваюсь к Адриана и осуждающе качаю головой. Он сразу понимает мой намек, но, противореча этому, говорит.
– Давай, снимай с себя его. Кто-нибудь, запакуйте платье и туфли! Не заставляйте барышню ждать, в конце концов!
– Адриан, – зашипела я.
– Пользуйся картой д'Артуа.
Я закатываю глаза. Я же его обанкрочу!
Адриан продолжает раздавать приказы, отбирает у меня наряд, заставляет запаковать все, пока я собираюсь. У меня нет другого выхода, только как оплатить. Протягиваю банковскую карту, ввожу пароль. Может, Леонардо пошутил надо мной? Например, назвал не тот пароль. Но покупка проходит, деньги списываются, продавщицы с притворно ласковыми улыбками протягивают пакет. Меня затошнило, когда я увидела сумму в чеке.
Я и Адриан возвращаемся домой. Мне хочется отдохнуть и выпить кофе, чтобы взбодриться, я весь день чувствую себя амебой, но Адриан не позволяет мне этого сделать. Сгребает в охапку всю косметику, что имеется в доме, и я узнаю, что он еще и неплохой визажист. Максимально, конечно, неожиданно, но на мои восклицания парень лишь смеется. Он так профессионально орудует кисточками, что я удивляюсь еще больше талантам этого мужчины.
– Как под это платье надевать белье? – ворчу я, оглядывая кусок золотой ткани на кровати. Судя по количеству вырезов, по-другому это платье не назовешь.
– Какое белье, Камилла? – ухмыляется Адриан. – Ты это платье вообще видела?
– Максимально...неприличное.
– Оно соблазнительное, приумножает твою красоту.
– Ты предлагаешь появится мне перед начальником без белья?
– Я предлагаю тебе появится перед ним вообще без одежды.
Я хватаю с кровати подушку и со всей силы кидаю в него. Адриан хохочет.
– Даже не смей такое говорить, понял?!
В ответ он только смеется.
В половине шестого Адриан уезжает, оставляя меня при полном параде в течение получаса скучно расхаживать по дому и разглядывать стены, пропитанные воспоминаниями моего семейства. Я делаю фотографии в ванной и высылаю Вивиен и Тодду.
Подруга реагирует моментально, словно только и ждала от меня фотографий. Она осыпает меня комплиментами, тактично не спрашивая, куда я собралась, понимая, что Фрэнк сейчас дома. Тодд знает, с кем я иду, и вновь просит скинуть координаты. На этот раз я отказываю. Вряд ли его обрадует новость, что я поеду в самый изысканный ресторан округа.
Ровно в шесть часов вечера на подъездной дорожке моего дома появилась черная Инфинити. Я даже удивилась, как Леонардо приехал вовремя. Не раньше, не позже. Я тороплюсь по лестнице вниз, чтобы не задерживать его. На дворе прохладно, а я в этом откровенном наряде за несколько тысяч долларов. Леонардо выходит из машины. Подходит ко мне.
Он в деловом костюме, жилете и белой рубашке, несколько верхних пуговиц которой расстегнуты. Я слежу за его взглядом. Глаза медленно пробегаются по открытым плечам, затем по вырезу до живота. Мои щеки предательски краснеют. Интересно, это видно под макияжем? Любопытно, он вообще понимает, что творит со мной одним своим дьявольским взглядом? Хотя, наверное, знает. Думаю, каждая девушка так реагирует на него.
– Может, мы уже сядем в машину? На улице прохладно. И прекрати пялиться, Леонардо. Клянусь, это платье выбирал Адриан! Я не собиралась светить всем своим телом. Под эту практически прозрачную ткань даже белье не надеть.
Он тихо хмыкнул.
– Значит ли это, что белья на тебе нет?
Я опять краснею до кончиков ушей.
– Твои вопросы вводят в ступор.
– Ты сама начала делиться со мной количеством белья на тебе.
– Скорее, о его отсутствии.
Замечаю в его глазах огонек.
– Извращенец, – шепчу я.
– А ты чертова соблазнительница, – также тихо отвечает он, открывая передо мной дверь автомобиля. Я стараюсь не смотреть ему в глаза. Только не взгляд его черных глаз... Еще минута рядом с ним, и воздух разгорится ярким пламенем.
Мы едем до «Бриллиантовой руки» в полном молчании, я всю дорогу неловко поправляю открытое платье, Леонардо усмехается, но никак не комментирует происходящее. Я стараюсь набраться храбрости и перестать дрожать.
Возможно, никого не удивит величие ресторана, но я была в откровенном шоке. Настолько шикарное и яркое здание я не видела давно. И хотя мне ближе архитектурные строения эпохи Просвещения, тут меня все равно охватил неподдельный восторг. К ярко горящему зданию вела ковровая дорожка, по бокам которой выстроились охранники с микрофонами у ушей и пистолетами на талии. Нам открыл машину мужчина, одетый точно, как дворецкий, помог мне выйти из автомобиля, а затем грациозно передал Леонардо. Мы медленно зашагали к двери.
– Здесь какой-то закрытый вечер? – шепчу я, слегка наклонив голову в сторону Леонардо. – Такая толпа охранников, дорожка...
– Нет, здесь каждый день так.
– Сколько владелец ресторана тратит деньги на это?
– Поверь мне, у него нет проблем с финансами. Для него такое мелочь. А сейчас улыбайся. Он встретит нас в холле.
Кто нас должен встретить, спросить я не успела. Но приказ Леонардо поняла, стоило улыбаться. У самого входа толпе журналистов перекрывают дорогу охранники, они так и рвутся получить информацию или сделать фотографии для ошеломляющих статей.
Завидев нас, а скорее Леонардо, они начинают визжать и размахивать руками, привлекая внимание мужчины. Фотоаппараты щелкают без передышки. Леонардо делает вид, что их не существует, и с надменной ухмылкой проходит дальше. Откуда журналисты знают про Леонардо? Вряд ли с его карьерой он желает быть слишком популярным. Или его криминальные дела не скрыты от жителей города? Я бросаю мимолетный взгляд на десятки журналистов. Они усиливают свой визг, наверное, Леонардо редко появляется здесь с кем-то. Я зажмуриваюсь от ярких вспышек и скорее отвожу взгляд.
Войдя внутрь, мы оказываемся в просторном холле. Справа гардеробная, где можно оставить свои личные вещи, а зимой – верхнюю одежду. Прямо – стеклянные двери, ведущие в сам зал. Если сказать, что абсолютно все покрыто золотом в этом здании, я поверю. Мраморные полы, позолоченные стены, натяжной потолок изумрудного цвета. По углам кресла и столики, словно зоны ожидания, количество охраны только увеличивается.
Перед нами возникает высокий статный мужчина в деловом костюме. Черные волосы уложены назад, янтарный оттенок глаз поблескивает, на губах застыла ухмылка, щеки покрывает легкая щетина, и я мысленно сравниваю его с Леонардо. Щеки у него гладко выбриты. Глаза черные. Ухмылка намного нахальней. В общем, он превосходит возникшего передо мной мужчину. Или так кажется только моему взору?
– Ох, мой дорогой Леонардо! – радостно восклицает мужчина. Его грубый голос совсем не вяжется с теплым приветственным тоном. – Ты наконец-то навестил меня! Сколько месяцев ты не удосужился навещать старого друга?
– Я весь в делах, ты же знаешь, Горацио, – слышу в голосе Леонардо теплоту. Друзья? Или их связывает работа? Но Леонардо вряд ли будет так хорошо обращаться к простым коллегам. Скорее, они правда старые друзья.
– Какая с тобой милая спутница! Познакомишь нас?
– Конечно, – томно произносит Леонардо. – Это Камилла, член «Vie noire».
– Не вижу крест, – цокает языком Горацио.
– На испытательном сроке. Камилла, это Горацио Соммерсон, владелец «Бриллиантовой Руки» и мой старый приятель.
Горацио улыбается мне вполне искренне, но я неосознанно начинаю следить за его эмоциями. Мужчина протягивает мне руку. Стараюсь не забывать про манеры. Он нежно касается моего запястья, я уже собираюсь пожать ему руку, как Горацио наклоняется и слегка целует губами тыльную сторону моей ладони.
– Приятно познакомиться, мисс. Не думал, что Леонардо берет к себе таких очаровательных девушек.
– Я вполне выгодна для работы, – отвечаю я ласковым голосом, не отнимая взгляда от его глаз. – Представляете, сколько мужчин поведется на такую красоту.
– Леонардо, какое ценное сокровище! Вы не только красивы, мисс, но еще и умны! Лео, во мне рождается зависть.
Мужчина гордо отвечает.
– Сам иногда удивляюсь, за что мне досталась Камилла.
А я была уверена, что он добавит: «за какой именно из грехов для меня из самого сердца Ада вытащили этого демона?» Хотя Адриан называл меня ангелом. Вот только для каждого свое.
Я учтиво поклонилась Горацио, мужчины пожали руки, и мы прошли дальше, минуя стеклянные двери. Сдержать стон восторга я не сумела, тихо ахнув от увиденного. Перед нами открылся огромный зал, с разбросанными по периметру и центру столами. За некоторыми сидели люди, тихо переговариваясь. Между столиками сновали официанты с блестящим сервером и идеально ровными спинами. В самом конце зала, прямо рядом с кучей дверей для персонала, находилась сцена, на которой мелодичным голосом пела девушка, и двое парней играли на фортепьяно. Мраморные полы не изменились, а стены теперь были покрыты красными обоями с витиеватыми узорами. Под потолком разместилась огромная по размерам хрустальная люстра, похожая на головной убор какой-то королевы средних веков. Панорамные окна ресторана выходили на ночной город, открывавшейся, словно на ладони. Вот что значит городок в горах, каждое второе место со сногсшибательным видом.
Леонардо моего восторга не разделял, видимо, часто тут бывал раньше. Он подтолкнул меня вперед и направил к дальнему столику у окна. Элегантно отодвинул стул, помог сесть. Меня начинало тошнить от этого пафоса. Хотелось просто поговорить с начальником, выведать какие-нибудь новые тайны и нормально поесть.
Только Леонардо занял свое место напротив меня, и я хотел начать разговор, как к нам подскочил официант. На руке у него висело белое полотенце, на нем, будто влитой, костюм, рубашка, брюки и жилет. Белые шелковые перчатки скрывали длинные пальцы. Он подал нам меню и принялся терпеливо ждать нашего заказа. Я пролистала тонкое меню с итальянской кухней и недоуменно подняла взгляд на Леонардо. Думает, что ли, что я в курсе, какое блюдо заказать? Тут что-то привычной итальянской пиццы для меня нет. А на пицце мои знания итальянской кухни заканчиваются.
– Пожалуй, мой выбор флорентийский стейк, – с умным видом говорит Леонардо. – А тебе советую взять лазанью, чтобы медленно начать знакомиться с кухней Италии, – я киваю. – И подайте тирамису для девушки. Первым делом бутылку вина марки Nobile di Montepulciano.
Официант убегает и через минуту уже возвращается с бутылкой вина и двумя бокалами. Открывает бутылку, наливает половину бокала мужчине, затем тянется за моим бокалом. Рука такого опытного официанта дрожит, и бокал летит на пол с ярким звоном. Официант бледнеет и начинает рассыпаться в извинениях. Мой спутник хмурится. Официант убегает за новым бокалом, двое других сметают осколки.
Когда, наконец, мы получаем свое вино, Леонардо расслабляется, разваливается на стуле, обитым кожей (уверена, кожа настоящая, причем какого-нибудь крокодила), берет в руки бокал с вином и с любопытством разглядывает меня.
– Неужели мы можем нормально поговорить? – выдыхаю я и, следуя его примеру, поднимаю бокал с вином.
– У тебя ко мне много вопросов?
– Достаточно, – киваю я, пробуя вино. Вкусное. И точно дорогое. – Например, что за Горацио? Почему ты редко появляешься здесь? Откуда тебя знает простой народ? Как ты объяснишь кучу журналистов и папарацци на пороге? И, черт возьми, какого дьявола ты думаешь, что перед тобой всегда открыты двери, а моим друзьям даже нельзя заходить ко мне, когда я сплю! Думаешь, я хожу по дому в кружевном белье?
Он пристально глядит на меня, а затем начинает смеяться. Бог мой, Леонардо д'Артуа смеется, и я тому причина! Точно луна с неба свалится. Мой гнев, резко навалившийся грузом, исчезает, оставляя после себя неприятное послевкусие. Я осушаю одним глотком остатки вина и без стеснения наливаю себе еще. И плевать, если в этом обществе девицы себе такого не позволяют.
– Ладно вопросы про Горацио, ресторан и папарацци на входе... Но то, что я не впустил домой, пока ты спишь, Адриана вывело тебя из себя, меня удивляет! И нет, я не думаю, что ты ходишь по дому в кружевном белье. Судя по последним событиям, ты вообще ходишь по дому без него.
Я закатываю глаза.
– Тогда жду объяснений насчет всего...этого, – обвожу я ладонью зал.
– Горацио мой друг, – начинает рассказывать Леонардо. – Мы встретились с ним, когда...когда я вернулся из Франции.
– Ты жил во Франции?
– Да, несколько лет я был вынужден прожить там. Все-таки я француз, хоть и наполовину.
– Ты француз наполовину? – не унимаюсь я.
– Сколько сопутствующих вопросов, – закатывает глаза мужчина.
– Мне любопытно, с кем я работаю.
– Я обычно такой информацией не распространяюсь.
– Но ты вроде мне жизнь доверил. Может и таким стоит поделиться?
– Убедила. Мой отец коренной француз из...в общем, из богатого знатного рода. Но прожил он во Франции лишь свою юность, а позже перебрался в Соединенные Штаты Америки. А мама... Мама моя чистокровная итальянка.
– Так вот откуда любовь к итальянской кухне, – улыбнулась я. Он так тепло отзывался о маме.
– Наверное, передалось по наследству. Так вот, Горацио... Горацио очень помог мне, когда я только приехал из Франции. Мне было около двадцати двух, совсем маленький и неопытный мальчишка. А ресторан Горацио в этот момент набирал обороты.
– Тогда, если у вас теплые отношения, почему ты так редко приезжаешь к нему?
– Камилла, вокруг Горацио постоянно наматывают круги репортеры. Я же стараюсь не светиться. Да и по таким заведениям в одиночку не расхаживают.
– Ты говоришь, что пытаешься не светиться, а у самого толпа поклонников. Ты слышал, как они визжали, завидев тебя? Я думала, ослепну от количества фотоаппаратов. Почему они не боятся тебя и не разбегаются из стороны в сторону?
– Почему народ обожает Горацио? Потому что не знает правды. Также и со мной. Для всех простых горожан я всего лишь владелец нескольких бизнесов в Санта-Кларите и других городах Америки. Они не в курсе, чем мы промышляем с Горацио на самом деле и на какие деньги, пропитанные кровью, живем. Эти люди ходят в розовых очках и снимать их не собираются. А я и Горацио в это время попадаем в журналы, и тысячи девушек желают оказаться даже на твоем месте. Чтобы известный Горацио Соммерсон поцеловал им руку, а Леонардо д'Артуа оплатил ужин! Узнай, что я купил тебе платье, они бы разорвали тебя на месте.
– Значит, ты обычный бизнесмен в глазах тысяч людей?
– Вроде того.
– Кстати, насчет платья... Оно стоило максимально дорого, и я...
– Я видел. Мне пришел счет, Камилла. Думаешь, я не отслеживаю свои банковские карты? Мне сразу пришло оповещение, успели только деньги перейти на счет магазина.
– Я не устояла перед соблазном. Да и Адриан настаивал на дорогом наряде.
– Камилла, меня все устраивает. Обычно, когда я зову девушек ужинать, ожидаю, что они явятся в дорогих нарядах. А чтобы любоваться красивыми девичьими телами, сначала нужно поработать.
– И как часто ты покупаешь себе девушек? – с раздражением спрашиваю я.
– Почему покупаю? – растягивает он слова. – Единственные девушки, которым я плачу за внимание, стриптизерши в клубе Натана. Остальные вешаются мне на шею добровольно. А я разве я похож на дурака, чтоб отказываться?
– Знаешь, Леонардо, не будь я твоей подчиненной, добровольно бы тебе на шею точно не вешалась. И по своему желанию в этом ресторане не сидела.
– Разве? Я думал, тебя все устраивает. Адриан свозил тебя в магазин, я оплатил все покупки, сейчас мы с тобой сидим вдвоем, ведем душевный разговор...
– А тебя разве не устраивает? – ухмыляюсь я. – Перед тобой девушка в откровенном платье за несколько тысяч долларов, без нижнего белья, подвыпившая, позволяющая вести с собой душевный разговор... По-моему, мечта любого мужчины.
– Мечта, не спорю. Но это не значит, что я воспользуюсь тобой.
– Почему?
– Что за разочарование в голосе? Камилла, ты слишком много выпила, думаю, вина на сегодня хватит. Нам завтра еще тренироваться.
– Какой должен быть размер груди? – с любопытством спрашиваю я, наклоняясь к собственной груди и поправляя вырез на платье, делая его еще откровеннее.
– Что?
– Какой должен быть размер груди, чтобы привлечь тебя?
– Камилла, чтоб тебя, поправь ты платье, – его взгляд быстро метнулся от выреза до моих глаз. Я не шелохнулась, продолжая вести собственный монолог с бокалом вина в руках.
– У меня всего лишь второй. Наверное, тебе требуется минимум четвертый.
Леонардо закатывает глаза, наклоняясь ко мне. Меня обдает жаром, словно поместили в сауну. Леонардо забирает у меня бокал со спиртным, и я обиженно надуваю губы. Затем, отобрав у меня алкоголь, он вновь наклоняется, вторая волна жара вызывает мурашки на коже. Голова слегка кружится. Его пальцы ловко поправляют платья, возвращая вырез в исходное положение.
– Что же скажет твой паренек насчет такого вопиющего поведения со взрослым мужчиной? – спрашивает он, ухмыляясь. По моей спине пробегает холодок. После его слов вспоминаю про разницу в возрасте. Начинает казаться, что я маленькая девочка рядом со взрослым мужчиной.
– Как ты можешь называть Тодда моим парнем... – фыркаю я. Получается выговорить медленней, чем планировала. Чертово итальянское вино. – Тодд мой лучший друг.
– Я о Фрэнке, – заявляет Леонардо. Я удивленно хлопаю глазами. Почему-то о нем даже не подумала. Голова слегка кружится. Касаюсь пальцами виска.
– Что-то случилось, Камилла? – моментально реагирует мужчина. Я натягиваю улыбку.
– Мне правда стоит меньше пить. О Фрэнке я не подумала. Тем более теперь ему вряд ли понравится моя новая карьера, – язык заплетается. Леонардо это замечает. Касается моей руки. Его ладонь такая горячая. А у меня тем временем неистово кружится голова, и на виски давит. Неужели мне так поплохело с двух бокалов вина? – Я плохо себя чувствую. Отвези меня, пожалуйста, домой, – и в голосе слышится буквально мольба.
Я встаю, хватаясь за край стола. Голова кружится, на виски давит, грудь тяжело опускается и поднимается, кислород совсем не поступает в организм, а кровь бурлит, словно вскипяченная. Коленки дрожат, и ноги подкашиваются. Я падаю на мраморный пол в шикарном холле «Бриллиантовой Руки», и последний мой взор падает на хрустальную люстру.
Кто-то подхватывает меня на руки, сквозь шум в ушах слышу чьи-то крики, какую-то беготню и суматоху. Хочется открыть глаза и посмотреть, чему все так удивились, но холод и мгла поглощают.
***
Мне холодно, и я все время дрожу. Но только когда слышу неясные голоса, осознаю: я очнулась. Последнее мое воспоминание осталось в ресторане, как у меня кружилась голова, я встала и рухнула на мраморный пол «Бриллиантовой Руки». Затем началась какая-то суматоха, но я ее уже не слышала. Я помню лишь, как бесконечно проваливалась в темноту, меня знобило и в то же время обдавало волнами жара. Я не чувствовала боли. Я вообще ничего не чувствовала.
Сейчас я ощущаю себя живой. Немного болит живот, и голова плохо реагирует на шум. Я распахиваю глаза. Передо мной высокие потолки и хрустальная люстра. Где это я? До сих пор в одном из залов ресторана? Не похоже. Но я точно не у себя дома.
Я слегка поднимаю голову, картинка на секунду размывается, но затем у меня получается сконцентрироваться. Я нахожусь в какой-то спальне на большой кровати с балдахином. Напротив меня абсолютно пустой письменный стол и шкаф, на дверце которого висит мое шикарное платье. Я нервно ощупываю себя. Нет, я не голая, на мне чья-то футболка. Очень широкая и теплая. А еще пахнет морским бризом. Я невольно принюхалась. Аромат доставлял удовольствие. Только один человек в моем окружении имеет такой запах.
Я подскакиваю на кровати, но тут же падаю. На мне попросту не может оказаться футболка д'Артуа! Это какая-то ошибка! А этот дом, похожий на музей? Он принадлежит Леонардо? Я поворачиваю голову. С одной стороны окно завешано шторой, но разглядеть пейзаж можно. Район вроде подходит, насколько я ориентируюсь в местности, конечно. За дверью кто-то разговаривает. Я срочно должна выяснить, что произошло.
Я пытаюсь позвать неизвестных мне людей за дверью, но в горле пересохло, и вместо слов я сумела выдавить лишь гортанный кашель и вновь рухнула на кровать от резкой боли в животе.
Дверь поспешно распахнулась, и в спальню ворвалась толпа мужчин. Один из них, которого я не встречала раньше, протянул мне воды, и я жадными глотками опустошила весь стакан. Вода освежила и помогла прийти в себя. Я приподнялась, подложив под спину подушку. Картинка перед глазами перестала расплываться, и я могу рассмотреть собравшихся передо мной. На краю кровати с озабоченным взглядом сидит Адриан. Он, как обычно, при полном параде в деловом костюме, несмотря на позднее время и ночь за окном. Как он вообще тут оказался? Рядом с ним, выпрямив спину, стоят Горацио и Пьер. Последний с какой-то папкой в руках. Владелец ресторана выглядит бледно, на нем нет пиджака, а рукава рубашки закатаны. Неизвестный мне мужчина склонился надо мной с ложкой сиропа, и я отшатываюсь. Хотя он не выглядит устрашающе, я испугалась. Мужчина нежно улыбнулся, поправляя свободной рукой коричневые волосы и коснулся моей руки.
– Камилла, не бойся меня, – его ласковый голос приводит в чувство и успокаивает.
– Это Виллиам Хадсон, – начинает объяснять Пьер. – Он лечащий врач семейства д'Артуа. Ему можно доверять, Камилла. Он работает на клан.
Я кивнула и проглотила протянутый мне сироп. В подтверждения словам советника Виллиам задернул рукав водолазки, и моему взору открылся греческий крест с узорами. Я выдохнула. Наверное, сейчас все носители креста на моей стороне.
– Что нам с ней делать? – тихо спросил Адриан, коснувшись моей руки, но отвернулся, разглядывая друзей. – Мы не думали, что она очнется так быстро.
– Нужно сообщить Леонардо, – задумчиво произносит Горацио. – Я могу ему позвонить, – мужчина уже потянулся к телефону, но Пьер его остановил.
– Леонардо сейчас с... – советник запнулся, бросив быстрый взгляд на меня и продолжил. – Ты же знаешь, Горацио, он занят. Давайте дождемся Натаниэля.
– Где я? Что вообще происходит? И произошло? – забросала я вопросами мужчин.
– Это мы и пытаемся выяснить, Камилла. Кажется, кто-то попытался тебя отравить тебя и убить.
– Что?! – подрываюсь я на кровати, но доктор Хадсон приказывает мне лечь обратно.
– Ты еще слишком слаба. Я солидарен с Пьером, стоит дождаться младшего д'Артуа.
– Где я? – устало спрашиваю я. Голова то тяжелеет, то приходит в норму. Думать сложно, но я стараюсь хотя бы не потерять сознание. Ответ о моем местоположении уже ясен, но я хочу услышать подтверждение. Адриан плотней сжимает губы и отвечает.
– Не думаю, что ты сильно обрадуешься, но ты в поместье Леонардо.
– Где же он сам? – интересуюсь я. Что ж, терять мне уже нечего, да и я ожидала услышать о поместье д'Артуа. Тем более, судя по ситуации, Леонардо спас мне жизнь. Не самое время жаловаться, что он привез меня в свое логово. Конечно, оказаться в больнице было бы проще, но все мы понимаем, что д'Артуа не стоит светиться в учреждениях, тесно связанными с государством.
– Он уехал, Камилла, но оставил всех над следить за тобой.
– Уехал? Ночью? – скептически гляжу я на толпу мужчин. Они кивают. Что-то скрывают. К кому же уехал Леонардо после новости, что его киллера хотели отравить?
Дверь распахивается так резко, что я вздрагиваю. Она ударяется о стену, и в спальню быстрыми шагами заходит Натаниэль. На нем рубашка, брюки, волосы мокрые и свисают на лицо. Неужели его вытащили прямо из душа? Или попал под дождь? Да, именно под дождь, в Санта-Кларите уже несколько дней засуха, какой, к черту, дождь?! Хотя, судя по последним событиям, я не удивлюсь, если сейчас за окном пойдет снег. Мужчина подлетает ко мне, касаясь рукой лба.
– У нее все еще жар. Дьявол! Леонардо распотрошит и нас всех, что не уследили.
– А что мы должны были делать? – хмурится Пьер. – Он поехал с ней ужинать, ее отравили в ресторане. Но у нас есть Горацио. Его же ресторан. Кто из твоих работников может посягать Кречету?
– Меня пытался отравить Кречет? – испуганно гляжу я на мужчин.
– Вот олень, – огрызается Натан. – Разве обязательно кричать ей о том, что ее пыталась отравить шайка Кречета, Пьер?
– Прошу прощения, – виновато извиняется он. Я устало прикрываю глаза и падаю на подушку. Хадсон подлетает ко мне.
– Голова кружится? Камилла, постарайся не терять сознание. Нам стоит следить за твоим состоянием. Лучше говори с нами.
– Это какой-то ужас, честно, – шепчу я. – Я только что чуть не умерла! Кто-нибудь может дать мне успокоительное? Нервы на пределе.
– Яд и так замораживает твое тело, я не могу дать тебе еще препаратов.
– Я хочу увидеть друзей. Дайте мне позвонить Тодду, пожалуйста, – еле слышно прошу я.
– Тодд уже едет сюда.
– Вы решили собрать в особняке Леонардо половину Санта-Клариты? За это Леонардо точно вас выпотрошит.
– Он сам дал согласие на приезд твоих друзей.
Дверь вновь распахивается, с силой ударившись о стену. Я закатываю глаза. Если мы еще и обои Леонардо поцарапаем, нас тут точно всех перестреляют.
В спальню, в которой и так уже нечем дышать от скопившегося народа, влетает девушка, а за ней парень. Темные кудри девушки подпрыгивают на спине, глаза пылают огнем. Я узнаю Вивиен. На ней толстовка и джинсы. Рядом с ней появляется Тодд. Вивиен первая подлетает к кровати, и я оказываюсь в ее объятиях. Знакомый запах цитруса обволакивает меня, и я успокаиваюсь, не желая отпускать подругу. Она не глядит ни на кого из присутствующих, садится вблизи со мной на кровати, отталкивая Адриана. Тодд бережно касается ладонью моих волос, проводит по щеке и дрожащим голосом спрашивает, как я себя чувствую. Я ничего не отвечаю, лишь слегка киваю, мол, умирать не собираюсь.
Вслед за друзьями в комнату поспешно заходит незнакомая мне девушка. Темно-рыжие волосы уложены и вьются по всей спине. На ней облегающее платье выше колен, на ногах каблуки. По мраморному полу эхом разносятся ее шаги. Зеленые глаза неловко и со страхом обводят толпу, я слежу за ее реакцией. Взгляд задерживается на Тодде, не успеваю уловить все эмоции, но на секунду страх превращается в грусть, а затем обратно. Девушка подходит к Горацио и нежно его обнимает.
– Я привезла мисс Вивиен Долберс, как меня попросили. На пороге встретились с Тоддом Миллсоном, – холодно поясняет она.
– Можно ли узнать, откуда у тебя такие влиятельные знакомые, Камилла, которые приезжают ко мне посреди ночи и заявляют, что ты отравлена и лежишь при смерти в особняке своего босса?
Я сжимаю руку Вивиен, слабо, из последних сил. Шевелиться все еще трудно, а голова слегка кружится. Горацио делает шаг вперед, но в такой густой толпе сложно проследить за его движениями. Одной рукой он подталкивает вперед рыжую девушку.
– Это Сара Соммерсон, моя сестра, Камилла, – знакомит нас Горацио. Девушка склоняется в легком реверансе. – Ей можно доверять, поэтому я отправил ее к Вивиен, чтобы Сара привезла твою подругу. Простите, мисс, – видимо он обращается к Вивиен. – Предупредить о нежданных вестях времени не оказалось. Просим прощения за беспокойство в столь поздний час, но сами понимаете, ситуация критическая. Сара, дорогая, – нежным взглядом одаривает сестру мужчина. – Это Камилла Уокер, сотрудница клана «Vie noire».
– Черный Граф не выбирает простых людей, очень приятно познакомиться, – вновь склоняется она в реверансе. Я чувствую себя неловко.
– Взаимно, Сара.
– Кто-нибудь, позвоните уже Леонардо, пока он не растерзал всю шайку Кречетов! – закатывает глаза Адриан.
– Он у Кречетов?! – подрываюсь я. – Что значит, у Кречетов?! Вы с ума сошли его туда отправлять? Он что, один поехал в логово врага! Вы точно свихнулись! – вскакиваю я с кровати. Доктор Хадсон попытался меня остановить, но я вырвалась из хватки. – Где мой телефон?
– Камилла, успокойся, – устало протянул Пьер. – С ним все нормально.
– Нормально?! – срывается мой голос. Я не могу объяснить этот страх, который взялся из воздуха, услышь я, что Леонардо пустили одного к Кречетам. Сердце забилось чаще, а в голове вспыхивали картинки возможных неприятных исходных вариантов. Вряд ли он собирал ночью охрану. А его одного растерзают там за считанные секунды. Ноги подкосились, и я попыталась ухватиться за воздух, но начала падать. Меня поймал Горацио и отнес обратно на кровать.
– Давайте спокойно обсудим, что произошло в ресторане, а затем я позвоню Леонардо, – рассудительно произнес Натаниэль. – Камилла, – бросил он на меня быстрый взгляд. – Я ручаюсь, что с Леонардо все в порядке.
Я фыркаю.
– Любая царапина на нем останется на вашей совести, – кутаюсь я в принесенный плед.
– Что произошло в ресторане? – спрашивает Пьер. – Расскажи все в подробностях.
– Мы приехали туда вечером. У входа встретили толпу журналистов, которые визжали при виде Леонардо. Затем в холле встретились с Горацио. Мы познакомились, Леонардо рассказал, что они давно дружат. Затем мы прошли в зал. Я восхищалась обстановкой, исполнителями на сцене, богатыми гостями...
– Тебе не показался кто-либо странным? – перебивает Адриан. – Я понимаю, что у Горацио кто попало не ошивается, но и простому человеку не было смысла травить Камиллу.
– Нет, гости как гости. В нашу сторону даже не посмотрели. Мы сели за столик. Подошел официант. Весь такой галантный, с полотенцем на локте, в белых перчатках. Леонардо сделал заказ, потому что я не очень разбираюсь в итальянской кухне...
– Вас обслуживал Герций, его уже допросили, но он молчит, как партизан.
– Неужели предатель Герций? – расстроено вздохнула Сара. – Он выглядел мило.
– Сара, он необязательно должен быть предателем. Кто-то просто хорошо ему заплатил. Но он уже, естественно, уволен. Пусть скажет спасибо, что его не повесили.
– Так, не перебивайте Камиллу, – вступается за меня Адриан. – Рассказывай, что дальше.
– Официант принес нам вино, затем ушел с остальным заказом. Но вино и я, и Леонардо пили вместе. До еды дело не дошло, у меня уже начала кружиться голова. Я сначала подумала, дело в алкоголе, потому что мои мысли стали крайне...крайне неправильными, – нервно сглотнула я. – Но резкие головные боли дали понять, что причина самочувствия не в вине.
– Было что-то странное в поведении Герция? – расспрашивает Пьер.
– Вроде бы нет... Хотя, подождите! – я воодушевилась. – Когда официант налил вино Леонардо, он потянулся за моим бокалом, но хрусталь выпал из его рук и разбился. В глазах Леонардо заиграли привычные чертики, и официант убежал на кухню за новым бокалом. Может это простое совпадение, но для ресторана с таким сервисом...
– Яд был в бокале, – выдыхает Горацио. – Видимо, вернувшись на кухню, Герций чем-то покрыл стенки бокала, поэтому Леонардо не отравился. Яд был не в вине. Яд был в бокале.
– Это многое объясняет, – кивает Пьер. – Но Герций точно сделал это не сам, он даже не знал спутницу Леонардо. Наверное, Горацио прав, его подкупил кто-то из шайки Кречетов. Не зря же Камилла прострелила руку советнику, видимо, в местных кругах врагов ты набрала популярность.
– Камилла стреляла в советника Кречета? – удивленно восклицает Горацио.
– И, видимо, поплатилась за это, – тихо произношу я.
– Но только ли в этом причина? – перебивает Пьер. – Доза яда была небольшой, чтобы отравить, но не убить. Герций не рассчитал дозу? Или дело в другом? Что, если Кречеты хотели лишь припугнуть Леонардо? Или прознали про то, кем работает Камилла? Что, если им захотелось напугать Леонардо, а не убивать Камиллу?
– Вряд ли бы таким образом удалось напугать Леонардо.
– Но мы все здесь. Среди ночи переполошили полгорода, Камилла. Леонардо напугался за твою жизнь, враги не промахнулись.
– У Леонардо д'Артуа нет слабых мест, – парирую я серьезным тоном.
– Не было, – кивает Адриан. – Но они могли появиться, – и обводит комнату взглядом. И правда, настоящее чудо, что Леонардо собрал такую толпу, сам отправился ночью на разборки из-за меня. Он разозлился, что кто-то посмел тронуть его вещь? Или он правда заволновался? Что на самом деле почувствовал Леонардо, узнав, что меня отправили? Ярость? Страх? Желание отомстить?
– Давайте позвоним Леонардо, – выдыхаю я.
– Вы слышали приказ дамы? – оборачивается к толпе Пьер. – Свяжитесь уже с д'Артуа, иначе она сойдет с ума от волнения, а у человека и так сил нет.
Натаниэль достает телефон, набирает номер. На первом же гудке, я ловко выхватываю у мужчины телефон, подскочив с кровати, и удаляюсь из комнаты. Хотя, судя по тишине, они с любопытством подслушивают. Оказавшись в коридоре, я не спешу далеко уходить от спальни, где отдыхала, потому что в особняке можно заблудиться, а мне приключений хватает и так. Гудки идут один за другим, я уже не верю, что Леонардо возьмет трубку, но тут раздается писк. Я прижимаю трубку к уху. От столь знакомого нервного баритона разносится тепло по всему телу.
– Натаниэль, какие-то новости о Камилле?
– Привет, – шепчу я в трубку. По телефону я разговаривала с ним раз в жизни, и диалог был не из приятных. Мы поругались, потому что я пьяная в клубе его брата кричала, как его ненавижу.
– Камилла... – выдыхает он. – Как ты себя чувствуешь? Все уже собрались? Я попросил привезти твоих друзей, хотя был крайне недоволен, что Миллсон посетит мой дом... Как давно ты очнулась? Почему у тебя телефон Натаниэля?
Я мелодично рассмеялась на строй его вопросов.
– Все уже здесь, да. Когда ты приедешь?
– Если тебе некомфортно, я могу остаться в отеле на ночь.
– Ты чего, Леонардо, – улыбаюсь я. – У тебя такой огромный дом! Наоборот, я жду, когда ты приедешь.
– Тогда уже выезжаю.
– Леонардо, – обращаюсь я к нему, понимая, что он планирует закончить разговор.
– Да, Камилла?
– Пьер проговорился, что ты ездил к Кречетам. Ты...с тобой все нормально?
– Ты волнуешься за меня? – привычным хитрым тоном спросил он. Но в этот момент не хотелось ему язвить, и я тихо прошептала в трубку.
– Да.
– Похоже, яд все еще действует, – хмыкнул он. – Давай, Камилла, чтобы я приехал, ты лежала в постели. Поняла? Не насильно же мне тебя туда затаскивать. Ох, представляю, как ты сейчас покраснела.
И он был абсолютно прав. Его двусмысленные фразы сводили с ума, заставляли сердце колотиться, а щеки покрываться краской.
Что же он делал с тобой, моя дорогая Камилла?! (фр.)
Попытался свести меня в могилу, но я выдержала все мучения. (фр.)
Ты говоришь по-французски?! (фр.)
Самую малость, сэр. (фр.)
Не девушка, а сокровище. (фр.)
Абсолютно с тобой согласен, Адриан. (итал.)