Глава 12. Камилла
Я проснулась, потянулась в кровати. Мой заслуженный выходной. Улыбка не сходила с моего лица. Вчера столько всего произошло, что мой мозг до сих пор не может разложить все по полочкам. Первым делом после того, как я все-таки подняла свое тело с кровати, выглянула в окно. Машины Адриана нет. Довольно хмыкнула. Леонардо забрал от меня охранника, только поняв, какие выходки я способна учинить. Перед глазами вспыхивает картина вчерашнего вечера. В его глазах было лишь удивление, никакого гнева. Но и за удивление Леонардо д'Артуа стоит побороться. Интересно, уволит меня после такого Натаниэль? Все-таки я сожгла машину его брата... Зато устроила концерт, позабавила себя и избавилась от надоедливой охраны.
Пытаюсь придумать, как провести свой выходной, как раздается телефонный звонок. Если это окажется Леонардо, я скажу ему пару ласковых. Уже продумываю в голове какие изощренные словечки отнести к нему, как в трубке раздается голос Тодда.
– Выгляни в окно, Камилла, – голос ласковый, и я зачем-то сравниваю его с нежным баритоном Леонардо. Выкидываю мысли из головы и отдергиваю жалюзи.
– Тодд! – воскликнула я, бросив трубку и тут же в домашней одежде вылетев на улицу. – С ума сойти, ты нашел мой номер и даже дом, где я живу!
Он идет мне навстречу и улыбается. На нем простая черная футболка и джинсы, не похож сейчас на криминального лидера. Я позволяю ему обнять себя, а затем бестактно спрашиваю.
– Ты зачем приехал?
– Взять тебя с собой, чтобы провести время в обществе такой приятной дамы, – он широко улыбается, будто мы старые друзья. Я напрягаюсь. В голове вспыхивают слова Адриана о том, что я нравлюсь Тодду. Что, если вчера я неправильно растолковала его объятия?
– Ты льстишь.
– Всего лишь озвучиваю факты, – ухмыляется он. – Собирайся, я подожду.
– Я не дала своего согласия, – натягиваю я улыбку.
– Правда? Как жаль, что тебе придется ехать через силу.
Я закатываю глаза, он смеется. Я возвращаюсь домой, чтобы переодеться. Все только и думаю о вчерашних словах Адриана. Тодд и правда выгодная партия, даже если не для отношений, то точно для дружбы.
Натягиваю первые попавшиеся шмотки, серые джинсы, которые когда-то были черные, но, приобретя другой оттенок, стали еще лучше. Очередной топ. Иногда мама говорила, что я скупаю все топы из магазинов. Судя по их количеству даже в Санта-Кларите, я и правда слишком много денег трачу на них. Сверху накидываю черную кожаную куртку и выбегаю на улицу.
– Ты очень красивая.
Комплимент звучит искренне, но меня заставляет остановиться. Я не хочу давать Тодду сейчас лишних надежд или ошибаться самой, заведя себя в беду. Стоит сразу расставить границы нашего общения.
– Спасибо, конечно, Тодд, но, если ты надеешься на продолжение вечером, то нам расстаться стоит уже сейчас.
– Ну вот, меня опять обвинили, что я хочу от девушек одного.
– Эй, я не обвинила.
– Все в порядке, мне просто приятно с тобой общаться. Но если тебе будет некомфортно, я пойму, – он звучит слишком учтиво для криминального авторитета.
– Нет, все в порядке. Постой, а кто тебя обвинял, что ты пользуешься девушками? – пытаюсь я перевести тему, чтобы не чувствовать себя неловко.
– Д'Артуа вчера, – открыл он мне дверь машины.
– Он все-таки не уехал сразу, как обещал?
– Нет, уехал практически сразу, но, увидев, как я обнял тебя, сказал, что я лишь пользуюсь девушками, а пользоваться Уокер будет неправильно. А чего все пользоваться-то, просто девушка приглянулась...
– Что за признания, – перебиваю его я. Он невинно улыбается. Я стараюсь не реагировать. Тодд пошел в наступление слишком быстро. И все было бы нормально, не послушай я вчерашние слова Адриана.
В машине Тодда явно уютней, чем в черной Инфинити. У Тодда автомобиль тоже недешевый, поэтому я ощущаю себя настоящей принцессой, катаясь на таком транспорте. Тодд улыбается, лишнего не говорит, не флиртует, наша встреча вовсе похожа на дружескую, но Тодд вроде бы обмолвился, что я понравилась ему... Мог ли Миллсон и вовсе работать на д'Артуа? Сейчас напоит меня и разговорит, а я и выдам важную информацию. Да только какой важной информацией я обладаю?
Тодд косится на меня и улыбается. Я смущаюсь и спрашиваю.
– Что за взоры ты на меня бросаешь?
– Рассматриваю тебя, слежу за реакцией.
– И как тебе моя реакция?
– Словно все для тебя в новинку.
– Так и есть. Раньше я совсем не догадывалась о...черной стороне городов, где правит криминал.
– Дочь Уокеров никогда не слышала про криминал? – не верит мужчина.
– Я выросла не здесь. Я вообще ничего не знала про свою родню. А ты знаешь моих бабушку с дедушкой? – теперь удивляюсь уже я.
– Только деда, – сворачивает на узкую дорогу Тодд. – Сейчас он уже в отставке, но у него настолько теплые отношения с семьей д'Артуа, что Леонардо часто берет его на сделки. Твой дед...очень необычный человек. И я не знал, что у него были дети и даже внуки.
– Он скрыл это, – тяжело вздыхаю я. Сложно воспринимать, что мой родной дед замял информацию о своем сыне и внучке, оборвав все нити связи.
– Леонардо разыскивал тебя долго, разозлился сильно, когда узнал, что я помог тебе укрыться.
– Жалеешь, что навлек на себя беду д'Артуа? – улыбаюсь я.
– Ради такой приятной девушки не стыдно совершить преступление, – он подмигивает. Его общение наполнено игривым тоном, но настойчивости или давления я не ощущаю. Тодд будто просто устал от работы и захотел отвлечься, выбрав для помощи в этом меня.
– Что насчет тебя, Тодд? Ты здесь единственный, кого я знаю, не считая д'Артуа, а с ними разговоры о личной жизни вести трудно. О личной не в смысле отношений... Ты меня понял, Тодд.
– Понял, – слегка улыбается он. – Я здесь, в Санта-Кларите, уже давно. Считай, с самого рождения. Мамка с папкой развелись, да матушка моя покойная привезла к бабушке с дедушкой. А разве старики смогут углядеть за десятилетним неспокойным мальчуганом? Познакомился с ребятами из старшей школы, что кокс продавали за гаражами, привели меня сюда. Я понял, если начать употреблять, в могилу быстро сойду, и я поступил хитрее. Начал проворачивать сделки, да клуб здесь открыл. Старикам помогал своим, они вопросами особыми не задавались, а я врал, что бизнес появился. Конечно, в юности неплохо портачил, попадался самому Рафаэлю д'Артуа, да он меня отпускал. Представляешь, Рафаэль д'Артуа меня отпускал! После этого считаю, что на мне клеймо удачи.
– Значит, Рафаэль д'Артуа старший брат Леонардо и Натаниэля? – тыкнула я пальцем в небо. Рафаэль тот самый мужчина, от которого скрывались родители, но его правление закончилось, а местный «трон» занял однофамилец. Кто же он? Старший брат?
– Не-ет, чего ты, Камилла, – искренне улыбнулся Тодд. Его забавляет мое незнание. – Словно с луны свалилась. Ладно, тебе простительно, раз ты в Санта-Кларите впервые. Рафаэль д'Артуа буквально завоевал этот город, когда был молод. Раньше здесь главным был Леон Кречет, но меня тогда еще и в помине не было. Потом явился Рафаэль, сместил его на запад и стал строить свою империю. Ох, какие тут говорят у них войны были! Только потом Рафаэля застрелили. Жалко мужика, конечно, служил американской мафии всю жизнь, хотя сам чистокровный француз. Когда схоронили, место занял его старший сын Леонардо. Все это предприятие по наследству теперь передается, но что-то мне подсказывает, что последователь Леонардо будет уже с другой фамилией.
– Почему?
– Леонардо тридцать лет, ему абсолютно не хочется жениться, а тем более заводить детей. По крайней мере, в разговорах со мной, а мы с ним в неплохих отношениях, ссылается на опасную карьеру, не хочет подвергать свою семью опасности. На самом деле, правда в другом. Ему не нужны слабые места, а в нашем обществе семья именно такое место.
– Ну а его брат?
– Откуда ты знакома с Натаниэлем? – продолжает расспрашивать Тодд. – Я тобой восхищаюсь, и месяца не прожила под небом Санта-Клариты, а уже знакома с главой клана , его братом...
– Слушай, Тодд, это произошло случайно, Леонардо хочется отдать меня в руки деда, чтобы тот решал, что со мной делать, раз мой отец предатель. А на Натаниэля я работаю. Я бармен в «Corvo Morto».
– Ого, я думал, туда только избранных берут.
Я рассмеялась.
– Я несколько лет работала барменом, когда училась, считай, для Натаниэля я избранная. Насколько я знаю, в Санта-Кларите нет курсов бармена.
– Ага, берут только с опытом. На кого ты училась?
– Я... Юридический.
Тодд выпучил глаза.
– Ты работаешь на федералов?
– Нет! Тодд, честное слово! Перед тем, как мне пришлось бежать из города, где я жила с родителями, мама предупредила меня, чтобы я не совалась в полицию. И, судя по последним событиям, дорога туда мне в ближайшее время закрыта. Думаешь, если бы у меня была возможность работать на федералов, я бы выбрала карьеру бармена?
– Ладно, я верю тебе, Камилла. Надеюсь, не поплачусь за это.
– Я тебя не предам, Тодд, честное слово.
Он кивнул и тормознул машину прямо у входа в «Охотники». Охранник открыл дверь своему боссу, тот даже не удосужился кивнуть в знак приветствия, сразу поспешил ко мне и открыл дверь, подавая руку. Я мило улыбнулась и вышла из машины. И почему я вновь возвращаюсь в этот район? Я же клялась получить паспорт и забыть про это отвратительное место, но я вновь возвращаюсь сюда, да еще и с дилером. Вот это меня потрепала жизнь, конечно.
Несколько подозрительных мужчин оглядели меня с ног до головы мерзким взглядом, но, завидев рядом со мной Тодда, отвернулись и зашагали дальше. Я тихо хмыкнула. В этом районе боятся не только д'Артуа, но Миллсона. Вот какими людьми управляет Тодд. Беспомощными, уставшими от жизни, потерявшимися в самих себе, забывших свои цели, помешанных на кокаине... Тодд им не помогает, Тодд их добивает. Но вряд ли он делает это насильно. Люди сами соглашаются и просят новые партии. Возможно, даже выполняют работу, лишь бы получить новую дозу.
Мы зашли уже в знакомый мне клуб «Охотники» и прошли сквозь дым сигарет и запах гнили в кабинет Тодда, за дверьми которого все происходящее в самом зале казалось выдумкой. Кабинет так сильно отличался от самого клуба, будто это два разных здания. Тодд сел за стул, мне предложил присесть напротив него.
– Ты уже бывала здесь раньше, – улыбается он. – И ни один раз. Что будешь, кофе или чай? – словно я просто пришла к нему в гости и собираюсь мило пообщаться с парнем, что подвез меня до дома.
– Кофе, – надо взбодриться, иначе я совсем раскисну и позабуду, что этот человек дилер. Не знаю, каковы его намерения, но, если верить словам, я ему симпатизирую, а я пока вступать в отношения с человеком из криминального общества не готова. Ладно, отложить месть клану, ладно работать на Натаниэля д'Артуа, ладно остаться жить в городе под небом с кланом, но иметь отношения с Тоддом Миллсоном я не готова! Отец, который всю жизнь уберегал меня от этой жизни, точно в гробу перевернется.
Тодд подзывает свою секретаршу, приказывает ей принести две чашки кофе, та с отвращением оглядывает меня, мило улыбаясь начальнику. Я делаю вид, что ничего не замечаю, продолжая разглядывать Тодда. Могу ли я сейчас назвать его своим другом?
– О чем задумалась? – спрашивает меня он, когда секретарша принесла кофе.
– Ты позвал меня к себе, размышляю над твоими намерениями. Понимаешь, я же знаю, что ты работаешь на д'Артуа, а Леонардо желает моей смерти или мучительной жизни...
– Я понимаю твои опасения, Камилла, – неожиданно хватает он меня за руку. Я вздрагиваю от такого жеста, но руку не убираю. – Я могу показаться тебе странным, но во мне нет плохих намерений. Я не хочу воспользоваться тобой, а отношения... Теперь пойми меня ты, Камилла. В обществе, в котором кручусь я, даже на таких ступенях лестницы, где грею свой зад я, очень опасно заводить отношения и жениться. Я тебе уже говорил сегодня об этом, почему Леонардо не заводит семью. А ты девушка смышленая, с тобой приятно общаться. Когда ты вчера приехала и навела на нас обоих пистолет, совсем не испугавшись кучи охраны, я начал восхищаться тобой. От тебя можно ожидать чего угодно, Камилла, и это вдохновляет.
– Мне приятно слышать такие слова от тебя, Тодд. Вчера я приехала, желая получить у тебя поддержки. Я вляпалась в такие истории, в каких раньше не бывала. Да что уж там, я о них даже не слышала! Я думала, ты пошлешь меня куда подальше. Но, даже несмотря на то, что нам не удалось поговорить, я поняла, ты совсем другой.
– И тебе плевать, что я дилер?
– Нет, – мотнула я головой. Мужчина хмыкнул. – Я росла немного в другой обстановке, не подозревая о криминале, поэтому принять для меня все это сейчас очень сложно. Но если я смогу называть тебя другом, это будет очень приятно.
– Отлично, – улыбнулся он.
– А теперь я хочу услышать нормальную историю о твоей семье.
– Чем тебя не устроил факт, что я жил с бабушкой и дедушкой?
– Где твоя мама? А отец?
– Эта девушка рассуждает лучше всех, кого я знаю.
– Не переводи тему, – ласково прошу я. – Что с родителями? – тихо переспрашиваю я, словно Тодд мог забыть вопрос. Улыбка с его лица пропадает, он хмурится. Морщинка на лбу прибавляет возраст.
– Мама через год после развода с отцом вышла замуж за другого мужчину.
– Ты не подружился с отчимом?
– Нет. Хотя он всеми силами пытался привлечь мое внимание. Покупал дорогие игрушки, книжки, позволял ездить на его машине, а она стоило тоже немало. Один раз я ее поцарапал. Ты бы знала, как я испугался! Мне было шестнадцать, я только открыл свой клуб и постоянно тусовался с ребятами отсюда. Сел пьяный за руль, да въехал в дорожный знак. Я не знал, как рассказать об этом отчиму и сначала поделился этим с мамой. Она... Она очень понимающая, хотя я осознал это только сейчас. Тогда, сама понимаешь, мама вышла замуж за другого, я думал, она предательница. Мама сказала, что я должен рассказать обо всем отчиму сам. Ну я и пошел. Он даже за это не ругался. Не человек, а герой. Как я узнал позже, у него своих детей нет, вот он так за мной и гонялся. До сих пор стыдно, что я так к нему относился. Сейчас они живут в Аризоне, у меня есть десятилетняя сестра, – он улыбается. – Часто видеться не получается, но я стараюсь приезжать к ним при первой же возможности. Я осознал довольно поздно, что они моя настоящая семья, потерял много совместных моментов, поэтому сейчас стараюсь наверстать.
– Это так мило, Тодд, – накрываю я его ладонь своей. – Про отца мне лучше не спрашивать, да?
– Я могу с тобой поделиться этим, он...он остался в прошлом.
– Если сложно, не говори.
– Нет, ты мне доверилась, я хочу тебе рассказать о своей семье сразу. Отец после развода с мамой от меня не отходил. Приезжал в Санта-Клариту каждую неделю, мы гуляли с ним по выходным. Мама ругалась, что я провожу с ним столько времени, а я только кричал, что отец про меня не забыл в отличии от нее. Спустя год я впервые узнал, что он употребляет. Приехал к нему домой, он жил недалеко от Санта-Клариты на ферме, нашел его в гостиной в край обдолбанного наркотиками. Он был один, а шприцов в комнате, словно кололись человек десять. Мне стало так плохо от этой картины, я месяц отца избегал. Поделился этим с мамой. Оказывается, наркотики и стали причиной их развода, отец увлекался уже давно. Я не мог поверить, что такой жизнерадостный, готовый всем помочь человек, подсел на эту дрянь. В тот же период примерно старшие пацаны впервые показали мне, как живут здесь, – видимо, под «здесь» он имел в виду этот самый район, которым Тодд сейчас заправляет. – Мне было противно, но своих друзей я бросать не собирался. Спустя время мы с отцом помирились, он поклялся, что больше не употребляет после развода с матерью и сорвался случайно, что ради меня больше никогда не посмеет даже взглянуть на наркоту. Я был ребенком, я ему верил. Спустя пару лет мы стали сильно отдалятся с отцом, наверное, я вырос. Когда мне было четырнадцать, в то время мы уже виделись раз в месяц, а то и в два, его друзья позвонили мне и сказали, что отец умер от передоза. После этого моя любовь окончательно пропала к нему.
– Ты даже не знал, что он подсел вновь?
– Я пообщался с его друзьями после похорон. Они рассказали, что отец иногда прекращал, что их удивляло, но слезть с этой штуки так и не смог, привязался. Он доводил свой организм до нестерпимой ломки, а затем кололся до потери сознания. В один момент переборщил. Лишний шприц, его не стало.
– Ты поэтому никогда не пробовал наркотики? – еле слышно задаю я вопрос. Тодд подтверждает мои догадки кивком. Я сжимаю его пальцы. Боже мой, что же пришлось пережить этому парню! Мне жаль Тодда. Хотя мать и отчим любят его, полностью огородить не смогли, а сейчас уже поздно. А отец, который очень долго был предметом обожания юного неопытного мальчишки, умер, не сдержав свою клятву бросить наркотики. Повлияло ли это на Тодда? Я уверена, в четырнадцать психика еще не сформировалась, такое потрясение точно повлияло на видение мира Тодда, и мне очень жаль его. Но, с другой стороны, Тодд оказался достаточно сильным, чтобы дать себе клятву не употреблять, а самое главное сдержал ее, спасая свою жизнь.
– Что насчет тебя, Уокер? – переводит он тему и натягивает фальшивую улыбку. Кажется, наш душевный разговор разворошил давно забытые воспоминания Тодда. – Кто ты такая и откуда свалилась всем на голову?
– Секретная информация, – хитро прищуриваюсь я. – О-очень часто переезжала, поэтому сказать, что у меня есть родной город, нельзя. Мама и папа работали в больнице. Отец врач, мама медсестра. Жили небогато, но всего как-то хватало, о деньгах никогда не задумывались. Клан, оказывается, все эти годы нас искал, а я узнала об этом в маленькой записке матери, оставленной перед их с отцом побегом. Мама написала, что мы в беде, оставили с отцом денег, сказали, где я могу остановиться, а сами даже не попрощались. Скажем так, крест на локте отца стал для нас огромной угрозой.
– Ты говоришь это с таким пренебрежением...
– Когда я узнала, что моих родителей убили, мой мир рухнул, я была готова мстить каждому, кто виновен и нет, а затем я узнала интересные подробности, которые вернули мой мир и добавили дополнительные детали. Родители не просто сбежали из клана, они за деньги продавали информацию врагам «Vie noire». Это повергло меня в шок. Во мне еще осталась скорбь от смерти родителей, но также появилась неприязнь, что они посмели предавать своих людей, которым были верны. Если они просто хотели обычную семью, могли сбежать и жить спокойно, а не продолжать устраивать тайные сделки, совершать денежные операции и продавать информацию. За их спинами больше грехов, чем я думала раньше. И даже не знаю, стоит ли им сказать спасибо за то, что они так тщательно огораживали меня от этого мира и известий об их происхождении. Теперь я оказалась здесь, под небом Санта-Клариты и ничего не знаю о местных правилах.
– Наверное, они считали, что ты никогда не окажешься здесь. Надеялись уберечь.
– Для меня сейчас это глупо. Назад дороги нет, нужно как-то выкручиваться, а я совсем ничего не умею. Всем моим навыкам научили в университете, но я не могу сказать, что у нас было много практики, а теория уж точно не поможет.
– Я думаю, ты все узнаешь со временем. Не планируешь же ты работать на д'Артуа?
– Я уже работаю на него, – отвечаю я и замечаю бледное лицо Тодда. Начинаю смеяться. – На Натаниэля, Тодд. Не смотри, словно я только что сказала, что кручу роман с самим Леонардо!
– На секунду я испугался от твоих слов.
– Локоть чист, – улыбаюсь я, спуская с одного рукава куртку. – И навсегда останется чистым.
– Знаешь, Камилла, мне кажется нам нужно расслабиться, – улыбается Тодд, поднимаясь из-за стола и зовя кого-то из работников.
– Каким образом? – следуя его примеру, поднимаюсь со стула.
– Тебя же научили в полиции стрелять? – ухмыляется он. – Или была только бесполезная теория?
– Это был всего лишь университет, Тодд. Стреляли там под четким контролем настоящих федералов, лишних пуль не выдавали.
– Вот и проверим, чему нынче учат в университетах, – он берет меня за руку, нежно переплетая наши пальцы. Этот жест вызывает во мне приятный трепет.
Тодд выводит меня из кабинета, окуная в дым сигар и громкие голоса пьяных людей. Я морщусь. Находится здесь неприятно, один неверный шаг, и ты либо пьян, либо под кокаином. Тодд уверено ведет меня сквозь толпу, словно не замечает всеобщего хаоса. Кто-то разлил виски, кто-то подрался, кто-то и вовсе без сознания валяется на полу. Мы выходим на задний двор. Над нами ярко светит солнце, а еще здесь можно вдохнуть полной грудью, никаких посторонних запахов.
Я осматриваюсь. Мы находимся на заднем дворе клуба. Видимо, здесь расположен тир, и я задаюсь немым вопросом, можно ли здесь стрелять посетителям? Хотя, если бы это было возможно, кто-то из пьяных мужчин точно бы пожелал пострелять, но здесь абсолютно пусто. Передо мной, чуть правее, мишени, белые деревянные человечки, поставленные на небольшие пьедесталы. На голове каждого белого человечка нарисован красный круг. Чтобы точно обезвредить врага, нужно стрелять в голову, это и дурак знает. Но неужели здесь Тодд учится убивать людей? В моей голове проносится мысль, неприятно обжигающая душу. Скольких же людей убил Тодд? А Леонардо?
У кирпичной стены клуба расположен деревянный поцарапанный стол, переживший пару поколений. На нем в ровную линию разложены пистолеты, один за другим. Здесь явно кто-то был только что до нас, потому что требовалось разложить оружие и расставить мишени. За тиром ухаживают. Неужели Тодд пользуется им часто?
– Здесь пистолеты «Baretta», мои любимые. Выбирай любой.
– Я очень давно не стреляла, – неуверенно говорю я, вспоминая свою последнюю стрельбу. Тогда генерал хотел взять меня к себе на работу. Сейчас это кажется таким далеким, словно было несколько лет назад. Прошел всего лишь месяц, а для меня целая жизнь.
– Не волнуйся, я тебе помогу.
Я киваю, беру со стола пистолет. Тодд сказал это «Baretta». Я о них много читала, даже защищала проект в университете по этому оружию, поэтому, держа пистолет в руке, ощущаю уют, чувство чего-то родного, но забытого. Улыбка сама появляется на моем лице. Я выпрямилась, выставила руку вперед, прицелилась, разглядывая белых человечков и красные круги на их головах.
Палец надавил на спусковой крючок, и пуля вылетела с громким свистов, слегка отбросив меня назад. Я давно не стреляла, но никогда не забуду, как это делать. Одно удовольствие. Что это: черная кровь Уокеров или всего лишь пять лет, проведенных в университете, где из меня готовили добропорядочного полицейского?
Я оторвала взгляд от прицела и опустила пистолет, обернувшись к Тодду. Он стоял позади меня с раскрытым ртом и наблюдал за мишенью, в которую я сейчас стреляла. Я бросила еще один удивленный взгляд на парня и развернулась к белому человеку. Голова разлетелась в щепки.
– Ты попала точно в цель, – ошарашено произнес он.
– Здесь детское расстояние, – не поняла я его удивление. – Я думаю, здесь и ребенок попадет.
– Ты сейчас серьезно, Камилла? Еще одно твое слово, и я начну думать, что ты ведьма.
– Какая ведьма, Тодд? – закатываю я глаза. – Говорю же, училась в университете...
– Тебя никогда не хвалили за меткость?
– Хвалили, – киваю я.
– Думаю, ты с этим родилась. Такому не научишься. Когда ты последний раз держала в руках оружие?
– Прямо перед отъездом. Чуть больше месяца назад.
– Это талант, Камилла!
– Хватит уже расхваливать меня, – отмахиваюсь я. – Хватай «Baretta» и вперед стрелять вместе со мной!
Дважды приглашать Тодда не понадобилось. Он взял со стола оружие и встал за несколько мишеней от меня. Мы прицелились вместе, и Тодд тихо начал обратный отсчет. Когда цифры кончились, мы начали стрелять. Мишени одна за другой разносились в щепки. Попадать всегда в красный круг у меня не получалось, но голову я сносила каждому белому человеку. Целиться особо не хотелось, поэтому я стреляла наудачу, и мне неплохо везло. Что, если Тодд прав? Я не удачлива, а просто родилась с талантом? С талантом меткости. Может ли это быть правдой? В голове проносятся воспоминания с практики в университете. Профессора всегда хвалили меня, ставили в пример. Думали, что я часами провожу на тренировочной площадке, раз имею такую меткость, но на деле я практически не тренировалась. Выучила теорию, пару раз сходила на подготовку, а затем стрельба давалась мне легко, словно я занимаюсь этим каждый день. Неужели меня правда наградили меткостью от рождения?
Мы с Тоддом перестреляли всех белых человечков. Когда головы кончились, мы стреляли по телам, окончательно снося мишени. Я отложила пистолет и подняла восторженный взгляд на мужчину.
– Ох, это было превосходно! Тодд, я выплеснула все свои эмоции, все, Тодд! Мне стало так легко и спокойно! Тодд, спасибо тебе огромное! – я прыгнула к нему на шею с объятиями. – Ты лучший. Можно я буду приезжать сюда и стрелять по белым человечкам? Я так давно не держала в руках оружие, а сейчас чувствую такую легкость!
Тодд рассмеялся, обнимая меня в ответ.
– В любое время дня и ночи, мадмуазель, этот тир открыт для вас.
– Тодд, это было волшебно. Как ты угадал, что меня успокоит стрельба?
Он пожал плечами и улыбнулся.
– Интуиция.
– Тодд, ты подарил мне первый по-настоящему счастливый день в Санта-Кларите.
– Я рад это слышать, Камилла.
– Как мне тебя отблагодарить?
– Ты уже отблагодарила меня, проведя со мной столько времени и развлекая беседой. Но я предлагаю вернуться в кабинет. Хочу обсудить еще кое-что.
Назад я уже не тащилась позади парня, а гордо шла впереди, выучив дорогу до кабинета Миллсона наизусть. Уже без стеснения я плюхнулась на стул. Камень с моей души упал. Неужели простая стрельба из пистолета помогла успокоиться и принять новую жизнь? Тодд устало приземлился на свой стул, словно его вымотала стрельба, и сказал.
– Я хочу, чтобы ты взяла у меня оружие.
– Зачем оно мне?
– Ты сейчас находишься меж двух огней, Камилла. Ты не враг Леонардо д'Артуа, но ты ему и не союзница. Его немного сумасшедший интерес к тебе может привлечь внимание других людей. Тем более ты сама говорила, что на тебя нападали. Будь у тебя с собой оружие, ты сможешь отбиться от пары человек, если реагировать быстро. Как я понял, у тебя неплохая физическая подготовка, поэтому я поделюсь с тобой пару-тройкой «Baretta». Так я буду спокоен насчет твоей безопасности.
– Мне приятна твоя забота, Тодд, но зачем тебе волноваться о моей безопасности?
– Ты напоминаешь меня. Когда-то я совсем неопытный и юный окунулся в этот мир криминала, жестокости и опасности. У меня не было союзников, и я много страдал. Не хочу, чтобы ты повторяла моих ошибок. И хотя мои возможности не смогут полностью обеспечить тебе безопасность и укрыть от д'Артуа, я помогу тебе с оружием. А еще дам совет: если хочешь нормальной жизни, уезжай из Санта-Клариты, пока не поздно.
– А если я уже не хочу?
– Главное, не пожалеть в будущем, Камилла.
– Ты жалеешь, Тодд?
– Нет. Моя жизнь здесь, и я доволен.
– Ну вот, ты не пожалел.
– Но я не ты, Камилла.
– Я справлюсь со всем этим. Может, когда-нибудь мое имя прославится повсеместно. Может, даже в криминальной мире. Как там прозвали Леонардо? Черный Граф? Вдруг когда-то и я получу похожую кличку?
– Очень надеюсь, что в тот период мы еще будем дружить. Хочу посмотреть, как ты взойдешь на трон, – улыбается Тодд. Что он имел в виду? Мой личный трон? Или трон в Санта-Кларите? Убить Леонардо? Такого у меня в планах нет.
Но что, если мои догадки превратятся в реальность? Что, если я стану подобием Черного Графа? Я не боюсь такого исхода событий. Все, что ждет меня впереди, почему-то совершенно не пугает. Хочется лишь доказать всем, я намного умнее и хитрее, чем люди вокруг думают.
Тодд достает из шкафа, спрятанного в стене, оружие. Передо мной три пистолета «Baretta». Я уже успела привыкнуть к этому оружию. Пока Тодд собирает мне сумку, ищет, во что положить пистолеты, я разглядываю пейзаж за окном. Солнце высоко на небе, но скоро начнет клониться к закату. Напротив клуба несколько обветшалых домиков. На углу стоят разодетые барышни и ухмыляются, открывая ровные зубы. В руках у них сигареты, они о чем-то переговариваются.
Раздается скрип колес по гравию, и у входа останавливается черный тонированный автомобиль. Я мертвой хваткой вцепляюсь в стол, когда узнаю Инфинити. Неужели он преследует меня?!
– Тодд! – порывисто зову его я, и мужчина поворачивается ко мне с зеленой сумку в руках, озадаченно глядя. – Там д'Артуа! – тычу я пальцем в окно. Он переводит взгляд на улицу, где я увидела автомобиль и хмурится.
– Не волнуйся, он ничего тебе не сделает, он здесь не за тобой. Даже без охраны приехал. У нас с ним много сделок, есть что обсудить.
Я хочу спросить, что, может, мне стоит спрятаться, но даже не успеваю задать вопроса, он остается витать в воздухе, распахивается дверь и спокойно входит Леонардо. Кажется, он в нормальном расположении духа. По крайней мере до того, как замечает меня. Неужели никогда не удастся мне посмотреть на Леонардо в умиротворенном состоянии духа? Неужели Судьба будет сводить нас вечно? Предложение Тодда покинуть Санта-Клариту вновь не кажется таким плохим. Хочется убежать и спрятаться, чтобы больше никогда не видеть этого мужчину. Вместо этого в неожиданно возникшей тишине я поднимаюсь со стула и делаю глубокий вздох. Наше с ним очередное сражение начинается.