Глава 5. Камилла
Я же планировала на следующий день разрулить все проблемы, но вместо этого закрутила этот клубок еще туже. И как теперь выбираться из этого хаоса я не в курсе.
Все началось еще ранним утром, когда я поняла, что спальня, которую я назвала своей комнатой, находится на солнечной стороне. Вчера ночью я сорвала во всем доме шторы и выбросила их, отчего окна остались голыми, и пробраться свету внутрь не составило большого труда. Меня разбудил яркий солнечный свет, только начало всходить солнце, поэтому я не выспалась, и все утро ходила недовольная. Даже сорваться оказалось не на ком, когда я вспомнила, что сейчас вынуждена жить одна.
Я переоделась, вышла на улицу, переборов свой страх, и отправилась на поиски супермаркета, потому что еды у меня, естественно, не было. Утром при свете город выглядел совсем по-другому. Яркий, солнечный, кипящий жизнью, людьми и улыбками, хотя население не было велико в Санта-Кларите. Мое настроение поднялось, пока я разглядывала горы, дома и остальные пейзажи вокруг. Горы словно окружали этот город и защищали от внешнего мира. Яркие ряды магазинов и кричащие вывески привлекали внимания. Дороги были ухоженными, чистыми, а люди шли и улыбались, словно их жизнь была здесь идеальна.
Супермаркет я все-таки отыскала, купила продукты первой необходимости, а также еду готового приготовления. Если я устроюсь на работу, мне некогда будет готовить, возможно, придется брать две смены, чтобы погасить счета, ведь я не знаю, какая сумма придет на этот дом.
Когда я позавтракала, вновь проветрила дом, решила прибраться. Вообще уборка не являлась моим хобби, но жить в пыли и многолетней грязи не хотелось, поэтому я стала отмывать мое новое жилище. Сняв слой пыли, пропылесосив старые ковры и вымыв мебель, я завалилась на диван и около часа смотрела телевизор, какую-то скучную турецкую мелодраму.
В обед я вновь перекусила и, набравшись сил, решила разобрать вещи. Скорее всего мне придется здесь задержаться, а хранить вещи в чемодане и рюкзаке неудобно. Старый деревянный шкаф сразу наполнился моей недорогой, но удобной одеждой. Я даже в какой-то мере была довольна результатом. Мои действия и правда напоминали начало новой жизни.
После этого я, достав свой ноутбук, стала искать вакансии работы, где не требовалось конкретное высшее образование или опыт. Все-таки я решила послушать маму и не устраиваться на работу в полицию. Этот город все еще пугал меня, и я не хотела бы отыскать себе проблем здесь.
К вечеру я жутко устала. Разболелась голова, но у меня даже не было с собой таблеток, поэтому пришлось вновь собираться и искать аптеки, работающие допоздна. Город вновь накрыла тьма, и единственный способ что-то разглядеть, уличные фонари, добавляющие атмосферу на тихие улочки. Мимо меня шли прохожие, совсем не обращавшие на меня внимания, но в каждом из них я представляла предателя или криминального авторитета. Хотя, какой криминальный авторитет будет ночью расхаживать пешком? У них явно куча автомобилей. Но все равно мне казалось, что все эти прохожие следят за мной и обдумывают, как убить меня.
Помимо обезболивающего купила успокоительное и выпила сразу две таблетки. Я надеялась, что моя паранойя пройдет, и я почувствую себя в Санта-Кларите свободно, потому что заслуживаю этого. Последние дни я провела на сильном стрессе. Мне хотелось отдохнуть. Мама всегда говорила: когда тебе больно или страшно, подумай о чем-нибудь очень приятном, и станет легче. Я стала воображать, как сказала девушка в аэропорту, что я обычная туристка, решившаяся после учебы взять год отдыха и объездить родную страну. Я представила, что вовсе не скрываюсь от неизвестного клана мафии, не прячусь от своей черной крови и души во мгле, не сбегаю от самой себя и некого Рафаэля, который, судя по письму мамы, и вовсе умер. У меня нет абсолютно никаких зацепок для поиска клана. Один единственный город. Санта-Кларита. В нем скрываются все тайны моего семейства, но как вытащить этих скелетов из шкафа? Как узнать, кто я на самом деле?
Я шла по пустынной аллее парка. В это время здесь даже парочки уже не гуляли. Наверное, на меня подействовали таблетки, поэтому я успокоилась и перестала искать подвох в каждом шорохе листвы. Но это оказалось очень опрометчиво с моей стороны.
Я проходила мимо очередного фонаря в парке, когда за собой послышала поспешные шаги. Я резко обернулась, но было слишком поздно, мне уже скрутили руки и затолкали тряпку в рот. От боли я упала на колени. Мужчина продолжал держать мои руки. Их было около десяти, в сумраке разглядеть было нереально. Двое мужчин стояли совсем рядом со мной, один сворачивал руки, еще примерно четверо выстроились в линию напротив меня, а один стоял перед ними. Кажется, главный. Все мужчины скорее всего являлись охранниками, если судить по их одежде, оружию и угрюмым взглядам. Все, кроме одного. Тот, что стоял чуть впереди, носил изящный костюм, рубашку, дорогие часы на руке. Он выглядел взросло, но я плохо видела его лицо, поэтому точно сказать не могла.
И как меня угораздило забраться ночью в парк в одиночестве? Я же знала, в этом городе нечисто, здесь куча тайн и криминала, а я, скрываясь от клана, разгуливаю по темноте в тихих аллеях, где схватить и убить меня сможет даже дурак. Я твердила, что должна быть осмотрительной и осторожной, чтобы никому не попасться, а сама тянулась в укромные уголки города.
Эта картина вызвала во мне шквал эмоций. Нападение повторилось, точь-в-точь, как в моем детстве, когда в квартиру забежали мужчины и повязали всю мою семью. В прошлый раз они явились убить меня, но не успели. Сегодня же им точно ничего не помешает. Но как они отыскали меня так быстро, если я переехала лишь вчера? Кто-то рассказал правду? Поделился, что черная дочь Уокеров прибыла в Санта-Клариту? Почему мама с папой не забрали меня с собой? В шумном городе затеряться было бы проще.
Главный среди этих мужчин вальяжной походкой подошел ко мне и оттянул голову за волосы, чтобы я посмотрела ему в глаза.
– Столько лет, столько лет... – бормочет он с довольной улыбкой. – Я, наконец-то, отыскал последнюю Уокер. Припоминаешь мое лицо, деточка? – спрашивает он, и на губах его расплывается отвратительная ухмылка. Я распахиваю глаза от удивления. Именно он со своими людьми напал на меня, когда я была маленькой. Неужели дело по семейству Уокер в клане настолько серьезное, что все эти годы люди разыскивали мою семью?
Боль сдавила грудь, стало трудно дышать. Я дернулась, словно эта слабая попытка могла помочь мне. Охранник только сильнее сжал мои руки, и я застонала от боли. Меня подловили, поймали в самый неподходящий момент, когда я вовсе не готова дать отпор. Мне нужно потянуть время, чтобы хоть немного прийти в себя и собрать силы, что еще не покинули мое тело.
– Как ты нашел меня, урод? – буквально выплевываю я слова, когда один из охранников вытаскивает из моего рта тряпку. Они уверенны, я не буду кричать. И они правы, кричать, самое бесполезное, что я могу сделать. Один из охранников снимает пистолет с предохранителя и наводит на меня. Я даже не вздрогнула от этого действия. Попытаюсь разговорить их главного, может, хотя бы перед смертью узнаю правду. Главный делает неопределенный жест рукой в сторону охранника, приготовившегося стрелять в меня, и тот послушно убирает пистолет.
– Понял, – зыркнула на него я. – Не целься в меня, а то самого раскрошат, – кинула я в сторону того охранника. Первое правила среди таких людей – не бояться, а дальше, как получится. Охранник от моих слов опешил, наверное, не каждый в моей ситуации огрызается с вооруженными охранниками. Главного же насмешили мои слова, и он расхохотался.
– Вот она, черная душа Уокеров, ты прямо-таки наследница их рода, Камилла.
– Так душа или кровь черная? Когда мне было пять, ты лечил, что кровь у меня черная, а душа во мгле. Сам запутался, что ли?
– Босс приказал мне тебя убить, чтобы не мешалась, но мне так не хочется портить это злобное личико. Работай ты на нас, мы получили бы большую выгоду, – главный схватил меня за подбородок и заставил смотреть в глаза. Я взгляд не отводила. Бояться мне было нечего. Либо я смогу сбежать, либо меня убьют, всего лишь два возможных развития событий.
– Как вы отыскали меня в Санта-Кларите? Я прибыла сюда вчера.
– Зачем ты вообще приехала сюда, Камилла? – кажется, искренне удивляется главный. – В самое пекло, в город к самому боссу, чуть ли не в соседи к нему. Что ты из себя возомнила? Что пытались придумать твои никчемные родители, отправив тебя в город, где все началось, а клан процветает?
– Значит, Санта-Кларита и есть город клана, где работали мама и папа?
– Они тебе рассказали всю историю? – улыбается главный. – Думали, узнай ты историю, окажешься на шаг впереди? Но то, что Санта-Кларита город «Vie noire», рассказать не удосужились? В репертуаре Джона, – закатывает глаза он. – Поделится всем, упустив главное. Мне кажется, Камилла, ты надоела родителям, раз они отправили тебя сюда, буквально в руки Черного Графа.
– Как ты назвал клан? – перебила его я. Название не на английском, кажется, на французском, на языке, который я не знаю, но такую важную информацию упустить не могу. Не запомнила его название. Если выберусь отсюда, даже не смогу спросить про клан.
– Твой папаша даже не удосужился поделиться названием клана? Малышка, вот это все, – он обводит пальцами улицу вокруг нас. – Принадлежит «Vie noire», даже если некоторые простые горожане об этом не догадываются.
– Повторяю свой вопрос, как клан нашел меня так быстро? – не отступаю я, мысленно записывая название. Что за клан такой?
– Наши люди везде, Камилла. Абсолютно везде, – добавляет он и ухмыляется. – Успела забыть таксиста, который вежливо поинтересовался твоей фамилией? Мартин неплохо нам помог.
– Какая ирония, зовут его, как моего бывшего.
– Кстати, хороший он парень, хотя многого не понимает, слишком молод еще.
– Ты заговариваешь мне зубы.
– Неправда. Просто наслаждаюсь своей победой и беспомощностью Уокеров.
– Думаешь, мои бабушка и дедушка были бы довольны, узнав, что ты мучаешь их внучку? – ухмыляюсь я. Я знаю достаточно много информации, пора ей пользоваться.
– Вообще ты дочь их сына-предателя, но, увидев твою черную кровь, они были бы довольны. И зачем приказали тебя убить? Ты такой полезный экземпляр. Я предлагал твоему отцу забрать тебя в клан, когда ты была ребенком, но и сейчас не поздно. Тем более теперь Джон точно не помешает.
– Да, родителей нет в Санта-Кларите.
– Я знаю, – тихо угрожающе добавляет он и ухмыляется. От этой ухмылки по спине бегут мурашки. Кажется, меня сейчас стошнит. Ком в горле вызывает хрипы. Неужели они уже навещали родителей?! Я еще раз дергаюсь, мои руки вновь сдавливают сильнее, забирая этим жестом последние силы. Я устала, слезы вот-вот польются из глаза, в голове проносятся мысли: пусть они скорее уже убьют меня и прекратят эти мучения.
Главный достает из внутреннего кармана пиджака нож и максимально приближается ко мне. Хватает за волосы и запрокидывает мою голову. Я сижу на коленях, поэтому смотрю на него снизу вверх, и это еще раз доказывает мою беспомощность перед ним. А мужчина получает от этого удовольствие. Он изверг, по-другому не скажешь. Но, думаю, в клане все такие. Хладнокровные убийцы без сердец и чувства совести, не умеющие любить. Главный подставляет нож к моему горлу, и я ощущаю всем телом холодное лезвие. Одно его движение, и я труп.
– Вот так на квартире в Нью-Йорке я подставил нож к горлу твоей матери и заставлял твоего отца смотреть на это. Она даже не кричала, понимаешь? Последние ее слова были, как она любит Джона. Вот вы людишки глупые создания. У Джона могло быть все: деньги, власть, адреналин, любовь женщин. И что выбрал он? Твою мать? Карьеру врача? Тебя в конце концов, Камилла? Родители Джона не самые глупые люди, они хотели дать сыну все, а он...он пошел против системы. Думал, окажется достаточно умным, чтобы обойти «Vie noire». Твой отец дурак, Камилла, каких еще поискать надо. Прожил он столько лет с Андреа, а сейчас что? В последние минуты своей жизни смотрел на смерть любимой жены, а затем глотал битое стекло и кашлял кровью, пока мне не надоел, и я не пристрелил его. А сейчас подставляю нож к горлу его единственной наследнице. Вот что значит предать «Vie noire». Наш босс такого не прощает.
– Ты лжешь! – истошно визжу я, едва не натыкаясь на нож. Упоминание родителей и тех ужасов, которые описывает главный, заставляют дрожать. – Ты лжешь! Ты не мог убить их! Они...они уехали, в конце концов!
– Да, в Нью-Йорк, – мужчина само спокойствие. Сколько за жизнь он видел этих предсмертных истерик? Скольким отомстил за предательство босса? – И Джон, И Андреа были в курсе, что мы у них на хвосте, наверное, поэтому не стали забирать тебя с собой. Их время истекло, они это предвидели, но вряд ли рассказали тебе.
– За что? – прошептала я, закрыв глаза. По щекам потекли слезы, когда я осознала: все сказанное им, сущая правда. А он сущий Дьявол. Вчера в Нью-Йорке, где родители пытались скрыться, он их нашел и жестоко убил, сделав меня сиротой. Но, судя по событиям, ненадолго. Может и хорошо, если он убьет меня сейчас, и я встречусь с родителями так скоро, ведь разлука с ними – худшее наказание.
– Они были предателями, Камилла, – опять спокойно отвечает он, привыкнув к таким истерикам жертв. Скольких он убил? Скольких оставил сиротами?
– Они хотели быть счастливы! – кричу я, давясь собственными слезами. Моя напускная сила пропадает. Я понимаю, что меня загнали в угол.
– Эта та версия, которую они рассказывали тебе, – спокойно продолжает главный, держа у моего горла нож. Боится от меня резких движений? Или просто хочет очень медленно убивать меня? – Когда они убежали, босс поклялся убить их даже за то, что они надавали клятв и были обязаны служить ему. А позже еще и распространяли тайную информацию про клан вне Санта-Клариты, зарабатывая на этом. Джон, сын известных в «Vie noire» Уокеров, свернул с дорожки верности, а предательство ни наш прошлый босс, ни его сын не признают.
– Они бы не стали разглашать тайны своих людей, пусть на которых уже и не работали. Они просто хотели быть счастливыми!
– Иногда принять правду о близких людях сложно, Камилла. Но врать тебе сейчас мне совсем нет смысла.
– Идите вы все к черту со своим кланом, убийцы.
– Убийцы, – кивнул он. – Но ведь и ты наше подобие, – он слегка отодвинул от моего горла нож, и я зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого главный подал какой-то сигнал охранникам. Те столпились вокруг меня, и я ощутила первые удары и пинки. Они начали избивать меня, а некоторые даже резать и уродовать ножом. Я старалась сжаться в комочек и тихо плакала, зажимая рот рукой. Было больно и страшно. Каждый удар был соразмерен удару ножом в сердце, когда я вспоминала слова об убийстве моих родителей.
– Камилла, – услышала я спокойный, но грубый голос главного. – Убивать тебя просто так нет смысла. «Vie noire» так не поступает. И хотя твоя семейка давно мешается нам, и босс нервно отдает приказ убить, я оставлю тебя в живых и проверю, правда ли в тебе гены Уокеров или нет. Если захочешь жить, оправишься и не от такого. Но помни, захочешь посетить любое государственное заведение вроде больницы или полиции, и ты труп.
Казалось, это продолжалось целую вечность. Меня били, резали, опять били. Слезы смешались с грязью и кровью, я кашляла и задыхалась, но затем почувствовала облегчение. Они оставили меня грязную, в крови и рваной одежде ночью на аллее парка и уехали. Дали мне шанс выжить, но лучше бы убили.
Пройти я сумела всего лишь пару шагов, затем моя голова закружилась, и я упала на колени. Но жить хотелось. Сил придавало желание мести, которое росло с каждой секундой. Клан убил моих родителей, оставил буквально умирать меня и продолжает творить ужасы на улицах Санта-Клариты и других городов Америки. Я не их подобие. Я никогда не опущусь до столь низкого уровня.
Я ползла до дома очень долго, стояла глубокая ночь. Открыть дверь дома я еле сумела и, когда вошла, сразу упала на пол. За мной волочился кровавый след. Мне было больно и страшно, я пыталась наощупь понять, где сильно кровоточащие раны, но сил совсем не осталось, и я потеряла сознание прямо на полу гостиной, продолжая плакать.
Я очнулась, когда солнце уже ярко светило за окном. Я приподнялась на локтях, прикрыла глаза и вспомнила прошедшую ночь, как меня избили, как я узнала о смерти родителей, как я ползла по ночному парку, как во мне росло желание мести, и опять упала на пол. Сдаться было проще. Все тело молило об этом. Синяки и порезы буквально выпрашивали, чтобы я сдалась и умерла на этом грязном полу в этом чертовом доме.
Но я опять пыталась встать. Приподнималась и падала. Хотела отправиться в душ, но сил хватало только на мысли об этом. Мне надо было двигаться дальше, потому что просто лечь и умереть в гостиной было не в моем духе. Трясущимися руками я стянула с себя рваную и грязную одежду и сразу отправила ее в мусорное ведро. Была бы возможность, сожгла.
Горячие струи воды смывали грязь и запекшуюся кровь. А также боль и страх прошедших часов. Горячая вода создавала из этого события лишь воспоминания, которые я забыть не смогу. Мы все совершили ошибки. Мама и папа совершали ошибки, когда работали на этот французский клан, когда предавали своих людей. Почему-то я поверила, что родители распространяли информацию о клане за деньги, ведь они ненавидели этих людей, предать их было несложно. Родители совершили ошибку, когда отправили меня в Санта-Клариту, в город, принадлежащий клану. Я совершила ошибку, что согласилась поехать сюда и не попросила убить меня вчера ночью, тогда все мучения бы прекратились, и я бы даже встретилась с родителями. А теперь клан найдет меня в любой момент, когда только пожелает. Они знают, что я единственная наследница всего рода Уокер, они знают, что я в городе, они знают, что я уязвима и беззащитна.
Наверное, мне нужно бежать из Санта-Клариты, пытаться укрыться где-то еще, спрятаться и бегать всю жизнь, как бегали мои родители. Но разве есть в этом смысл? Мне нельзя светиться в больницах и полицейских участках, у меня практически закончились деньги, а здесь я под крылом клана, желающего меня убить, но единственного, кто ответит на мои вопросы. Что, если единственное место, где я могу хоть капельку почувствовать себя живой, Санта-Кларита, наполненная мафией и криминалом? Что, если этот город последняя надежда на счастливую жизнь? Я не хочу бегать, как бегали мои родители. Я не хочу бояться, как боялись мои родители. А чтобы побороть страх, нужно встретиться с ним лицом к лицу.
Если ты хочешь спрятать что-то, спрячь это на самом видном месте. Именно поэтому я остаюсь в Санта-Кларите, подпитывая себя желанием мести и желанием устроить счастливую жизнь без страха и побегов. Жизнь, где будут бояться меня, а не я. Я не хочу верить, что по моим венам течет черная кровь, а душа медленно теряется во мгле.