Глава 3. Камилла
Я сидела на полу гостиной в нашей прежней квартирке. Память о ней у меня практически стерлась, но вот причина переезда никогда не оставит меня. Мне нравилось там жить. Детский садик, в который я ходила, находился через дорогу, папе и маме недалеко от работы, а еще во дворе была крутая площадка. Квартира была на пятом этаже, и мне безумно нравилось нажимать на кнопки лифта. Комнаты было всего две, поэтому в основном я играла в гостиной, куда таскала свои игрушки и раскладывала на ковре у дивана.
В тот день все начиналось также. Мама отпустили с работы, поэтому из садика она меня забрала раньше положенного, и я с удовольствием строила замок из разноцветных кубиков дома. Папа только вернулся с работы и ужинал на кухне. Мама что-то рассказывала ему, но меня это не интересовало. Мне было пять лет, все, что посещало мою голову, новая серия любимого мультфильма и принцесса, что должна жить в мною же построенном замке. Я была вполне прилежным ребенком, развитым творчески и физически. Я не знала, что в жизни бывают проблемы и зло. Единственное зло в тот момент для меня, мальчишки в песочнице, что ломали мои постройки. Одному я однажды даже высыпала целое ведерко песка на голову, чтобы в следующий раз думал, прежде чем ломать чужое.
Тот день навсегда изменил мою жизнь, перевернул взгляды на мир и разрушил психику маленького ребенка, который не хотел никому зла, а лишь стал жертвой обстоятельств.
Дверь буквально сорвали с петель, и в квартиру влетели мужчины в черной одежде, с масками на лице и с оружием в руках. Я тогда знала только простое «пистолет», но это были винтовки. Черт, до сих пор не могу осознать, что это были новомодные винтовки с оптическим прицелом и заглушающим выстрелом. Их было шестеро. Я посчитала тогда. С трудом, но посчитала. Я даже не заплакала сначала, лишь большими удивленными глазами разглядывая мужчин. Они ворвались в гостиную. Много лет меня интересовал вопрос, почему они побежали именно в гостиную, ведь, имея такое оружие, они точно следили за моей семьей и, думаю, знали, что те находятся на кухне. Только вот дело было в другом. Их целью было убить меня.
Мама и папа выбежали в коридор, и двое мужчин поймали их моментально. Папа пытался вырваться из мертвой хватки злодея, а мама истошно кричала и плакала, что в гостиной сижу я, и они обязаны отпустить ее. Я завизжала, только когда один из поручных поймал меня. Он стиснул мое хрупкое тельце в тяжелых тисках, одной рукой держа мои волосы. Каждое движение приносило боль, маленький пятилетний ребенок ничто по сравнению с огромным мужиком с военной подготовкой. Из моих голубых глаз катились непрошенные слезы, но я не могла их остановить. Страх сковал все тело.
Между родителями и поручными того самого клана завязался разговор, который дословно я не помню, но какие-то отрывки засели в моей голове. Главный из напавших прошелся мимо скованных родителей, грозного с виду отца и плачущей мамы, постучал каблуками туфель и с противной ухмылкой сказал.
– Как долго мы искали тебя, Джон. Твои родители заждались тебя. А ты, Андреа? За тобой должок перед боссом. А ты сама знаешь, Рафаэль любит возвращать свои долги... А еще он ой как не любит предателей и трусов... – наигранно всхлипывает он, а затем разражается хохотом. – А вы, я смотрю, даром не сидели, ребенка заделать успели, – он несколькими шагами преодолевает расстояние между отцом и мной и хватает меня за подбородок, заставляя поднять голову. Мужчина, что держит меня, ослабляет хватку за волосы. Слезы с моих щек катятся на пальцы главного, но смотрю я с вызовом, словно пятилетняя девочка сейчас в силах что-то изменить.
– Она похожа на тебя, Джон, – довольно кивает мужчина. – Но от Андреа больше. Даже сами гены хотели скрыть от нас эту малышку. Как тебя звать, крошка? – обращается он уже ко мне.
– Вам незачем знать мое имя! – рявкнула я, словно совсем не боялась. На деле, меня трясло, и я с трудом дышала, но эти мужчины не имеют право здесь находиться, они плохие. Удивляло больше всего, что родители знали их. Откуда у них могут быть такие злые знакомые, пропитанные чужой кровью и ненавистью? Мужчина отпустил мой подбородок и заново расхохотался.
– Кровь Уокер, какая наследница! – восхищается он. – Чернющая кровь, черт тебя подери, – разглядывал меня он. – Отдай ее д'Артуа, Джон. Только представь, чего она добьется с такой мглой в душе.
– Я ни за что не отдам свою дочь этому извергу! – грубо бросает отец.
– Глупо с твоей стороны, Джон. Может ребенком ты бы искупил свои грехи, и Рафаэль оставил бы тебя и жену в покое.
– Да он помрет и забудет о нас.
– Как же... – ухмыляется противный мужчина. – Не дождетесь. Убить ее, – щелкает пальцами он в сторону свободных поручиков, которые направляются ко мне, наведя винтовки с прицелом. Я испуганно гляжу на них, начинаю дергаться, но их это не трогает. Ни капли сожаления в глазах.
– Когда стрелять, шеф? – спрашивает один из них.
– Ты все еще не передумал, Джон? – продолжает ухмыляться главный.
– Не-ет! – истошно верещит мама, пытаясь выбраться. Ее крик заседает звоном в моих ушах. Меня тошнит. По лицу мамы текут слезы, она упала на колени и продолжает бормотать. – Заберите мою жизнь, но не трогайте дочь...
– Конечно, заберем, – хватает ее за волосы главный, задирая голову вверх. Что у них за привычка дергать всех за волосы? – Но сначала ты будешь смотреть, как мы расстреляем твою дочь. Вот что бывает, Уокер, когда идешь против нашего босса.
Я вижу, как двое мужчин заряжают винтовки, наводят прицел на меня. Я даже глаза не закрываю. Возможно, в тот момент я просто не понимала в силу своего возраста, что они хотят сделать. Хотя и дурак бы понял, ничего хорошего. Мой маленький мозг тогда еще не был способен быстро думать, поэтому я в голове, когда в меня целились, прокручивала слова, сказанные в адрес моей души. Местный босс назвал ее черной. Черный цвет ассоциировался с чем-то плохим, но я не могла понять, что плохого во мне? Я просто ребенок и только что строила башенку для принцессы, которую нападавшие безжалостно разрушили. Похоже, они все разрушали на своем пути.
Мама на коленях продолжает кричать и просить убить ее, но не трогать меня. Папа шипит на главного, что он пожалеет, сделав это, на что главный только смеется. Неужели в мире есть такие жестокие люди? Меня продолжают держать за волосы и наводить винтовки на мою голову. Страшно. Но я словно этого страха не чувствую.
Неожиданно раздается телефонный звонок, который мы сначала воспринимаем, как сирену. Оказывается, звонят главному. Он раздраженно достает мобильник, но, увидев звонящего, скорее поднимает трубку.
– Мистер д'Артуа, как заминировали судно с оружием?! Я вас понял, все бросаем и уезжаем, босс, – он заканчивает разговор, разворачивается к моим родителям и с недовольным лицом говорит. – Вам сегодня просто повезло. Считай, вас спасли наши проблемы. Уходим отсюда. Отпустите вы уже эту девочку с черной душой, – закатывает он глаза и вместе с поручиками покидает квартиру.
Мама подползает ко мне на четвереньках и сквозь слезы целует меня, сгребая в объятия. Я начинаю плакать только сейчас, хватаясь за маму. Страх сковал меня после случившегося, и до меня дошло, что собирались сделать эти люди. Я плакала и плакала, словно они могли вернуться и добить меня и родителей.
Позже отец выяснил, что всю ту команду, которая напала на нас, расстреляли враги при захвате судна. Тайна о том, что у Уокеров родился ребенок, так и осталась нераскрытой. Все те, кто видел меня, умерли, не успев донести вести до босса. Папа назвал это кармой. Воздаянием. Местью. Помощью Бога. Только вот мне казалось, что те мужчины могут вернуться, и неважно: умерли они или нет.
Спустя столько лет я понимаю, что произошло настоящее чудо. Спустя столько лет, получив от матери это письмо, я поняла, что напал на нас в тот день тот самый клан, где работают бабушка и дедушка. И их целью были не родители, а я, их целью было не убить родителей, а заставить страдать. Главный предлагал тогда отдать меня в клан. Что было бы со мной сейчас? Выдержала ли я бы жизнь там? Работала на криминального авторитета? Явно уже на другого, раз Рафаэль (хотя бы его имя я знаю!) умер.
Мне нужно время, чтобы отыскать этот клан и доказать, что не во всех Уокерах течет черная кровь. Пусть мне понадобится целая жизнь для этого. Если я всажу пулю в лоб тому, кто желал убить меня, моя жизнь не будет прожита зря.