Часть 27.
Находясь в сознании, я чувствовала как ломались мои кости от сильного удара об землю. Боль была настолько сильной, что дышать давалось с трудом. Прижимая пальцами сдавленную грудную клетку, пыталась делать глубокий вдох и выдох, ощущая безумное головокружение. Хотелось подняться, снова пойти на своих двух ногах, но сил было недостаточно. Огромное количество выпитого алкоголя немного притупляло боль и расслабляло мышцы. Так и лежала, приоткрытыми глазами смотря на звездное небо, пока в один момент тело не подхватили на руки. Перед глазами все поплыло, а сумасшедшая улыбка так же растекалась по лицу. Вытянув пальцы вперед, попыталась коснуться лица спасителя, но проходилась ими куда - то мимо. Горячие губы коснулись ледяного лба, а по подсознанию эхом пронесся мужской голос:
— Потерпи, любовь всей моей жизни.
Выдохнула, когда услышала голос Олега. Следующие часы пролетали минутами. Слышала бесконечные разговоры чужих людей, как все бегают и суетятся вокруг меня. Словно дремала, чувствуя, что происходит вокруг, но при этом не имела возможности что - то сделать. Все это время мою ладонь крепко обхватывала рука медиума. Сидел, поджимая локтями колени, смотря за каждым изменением в моем поведении, изредка тяжело вздыхая. Когда губы в очередной раз дрогнули и я наконец начала понемногу ощущать свои конечности, изо рта вырвался истошный крик.
— Тише, тише, моя. Больно, я знаю...
И как ему хотелось помочь, унять боль. Злился, что не был рядом, вовремя не помешал. Склонил свою голову мне на грудь, сосредотачиваясь на сердцебиении. Когда в палату зашел врач и присел рядом, принялся осматривать.
— Из серьезных повреждений перелом ноги и многочисленные ушибы в области спины. Жить будет. Что же касается этой красивой головы...
Я чувствовала странные ощущения, когда врач приблизился и взял в руки какие - то свои инструменты, после чего отключилась.
— А так же присутствует частичная потеря памяти.
Прижав ладони к лицу, Олег тяжело и слышно выдохнул. Услышать подобное ему хотелось меньше всего на свете. Казалось, и для него прямо сейчас началась новая жизнь. Смотрел с недоумением в глаза врача, словно ждал, что тот сейчас скажет: шутка. Мысли спутались в клубок, голова кипела. Ничего не ответив, Олег вышел из палаты, встречаясь в проходе с Владом.
— С дороги.
Череватый злобно стрелял огненными шарами своих глаз в Шепса, сжимая скулы. Казалось, это было его последней каплей. Все так навалилось, положение ухудшалось, от былой радости не осталось и следа, что держать себя в руках удавалось все сложнее и сложнее. Схватив за шкирку, тихо прошипел.
— Ты мне так мерзок, что уже и сказать тебе нечего, у слов лимит появился.
— Вот и молчи, раз сказать нечего, Череватый.
Кулак Влада прошелся по лицу Олега, от чего тот пошатнулся, прижимаясь к стене. Не успевал одуматься как ощутил на себе новые удары. Бил его, надеясь, что это хоть как - то сможет заглушить боль. И агрессия, что сидела давно у него в груди и нарастала все больше, в этот момент вылилась наружу, в виде сильнейших побоев. Их отношения переросли во что - то, что казалось абсолютно безумным и неправильным, но то, с какой целью это происходило - все объясняло. Поддавшись на чувства к кому - то, ты можешь с легкостью пойти на безумные вещи, не укладывающиеся в голове. Ровно так же, как и он: бил, надеясь на чистое и светлое благополучие после, а другой позволял этому случиться, все больше проваливаясь в пропасть собственного себя. На больничный пол стекали капли крови, в области носа и челюсти неприятно защипало. И Шепс даже не решился отойти в сторону, позволял наносить себе увечья, а самым главным увечьем была боль внутри него, которую нельзя было сравнить с чем - то другим. Мысли так и занимал один единственный человек. Озлобленный Влад, сжимая кулаки, казалось, получал от происходящего удовольствие. И только он знал, что на самом деле чувствует внутри. Боязнь потерять любимую засела в голове так глубоко, что избавиться от этого было уже невозможно. И оба погибали от своей же любви.
— Уезжай отсюда, Шепс. Все, хватит с тебя. Это было последней каплей моего терпения, каждый раз ты втягиваешь Эву в свои непонятные игры, и вновь она пострадала.
— Злишься на себя, за то, что не доглядел за ней, а отрываешься на мне...
— Ты меня плохо услышал? Меня не волнует, кто в этой ситуации виноват. Гораздо важнее то, что будет после, и это после будет без тебя.
— А знаешь, почему Эва выбрала меня? Она ведь сделала свой выбор... сделала, когда мы вместе уехали. Сказала об этом.
Сплюнув кровь на пол, поднял на чернокнижника свои глаза, полные издевки и насмешки.
— Потому что ты настолько душный, что от тебя любой человек бы сбежал, вот и она сбежала. И даже твои подачки ей были не нужны, она сделала свой выбор, потому что имеет в голове четкое понимание: с кем хочется просто потрахаться, а с кем связать свою жизнь нитями любви.
Влад злился и закипал. Едва замахнулся, как из угла вышло несколько врачей, надвигаясь в их сторону.
— Так, это что такое?
Спустя некоторое время оба оказались на улице, сидя на одной лавочке и затягиваясь сигаретами. Устало выдохнув, Череватый нервно потер пальцами переносицу.
— Она и впрямь сделала свой выбор?
Молча кивнул, соглашаясь.
— Как докажешь?
— Уже не знаю...
Влад подметил плачевное душевное состояние Олега. Спрашивать, что произошло у него не хотел, но понимал, что в палату их обоих никто не пустит. И снова вздохнув, Шепс подпер подбородок кулаком, так же не отводя взгляда произнося:
— Эва частично лишилась памяти.
Подавившись сигаретным дымом, Череватый подсел ближе, прищуриваясь и скалясь.
— Что, блять?
— Я не стану повторять еще раз, Череватый. Я не знаю, каких воспоминаний она лишилась, помнит ли она вообще кого - то из нас, что будет дальше... Думал: отделалась переломами, без серьезных последствий все будет, но оказалось иначе...
Теребил на своих пальцах кольца, не зная, как поступить дальше. И Влад сидел в таком же недоумении. Вальяжной походкой в сторону больницы направлялась Эвтида, лопая губами жвачку и звонко цокая высокими каблуками.
— Всем общий салам. Друзья, а че ебальники у всех грустные? Доброе утро, сегодня прекрасный день.