Часть 24.
— Зря мы так взяли и уехали, Олег...
Помогая Эве сесть в машину, я видел ее неоднозначный взгляд. Волновалась, то ли от того, что Влада там одного оставила, то ли от смешанных эмоций и чувств. Мне казалось, что я давно изучил ее вдоль и поперек, знаю лучше, чем она себя или кто - нибудь другой. Но каждый раз я узнавал ее с новой стороны, и не удивиться этим изменениям не мог. Радовало одно: она наконец перестала мучить себя ужасными видениями, от которых голова бы вскипела у любого, даже самого опытного мастера. Сел за водительское кресло, сжимая в руках руль, чувствуя какую - то недосказанность между нами. Не долго думая, завел машину и мы направились в сторону загородного дома, адрес которого знал только я. Казалось бы, в любой другой ситуации я был бы рад, что мы наконец с Эвой сможем побыть вдвоем, но не сейчас. Не до этого ей было, да и мне тоже. Однако, придвинувшись ближе, она вдруг склонила голову вбок, мне на плечо, устало выдыхая. Продолжая вести машину, я периодически поглядывал на нее, испытывая разные ощущения внутри. Я знал, она любила его, и выбор свой уже давно сделала, но как же мне нравилось питать себя надеждами о том, что ее этот выбор изменится в мою пользу. Нормально ли продолжать спускать с рук эту любовь на троих? Мучить себя, когда она с ним, мучиться ему, когда она со мной, мучиться ей от событий, которые накрывают ее этой волной, сбивающей замертво с ног.
«Устал... я устал.»
Устал от себя, устал от своих чувств, которые не могу никуда деть, вырвать их с душой своей и сердцем не могу. Все время мучаюсь, терзаю себя мыслями о ней, желаю ее без остатка, хочу, чтобы только моей была. Винил себя за то, что каждый раз слабости повинуюсь своей, гордость и самого себя в землю втаптываю. Любить кого - то так сильно всегда больно? Резко остановившись на обочине, я вышел из машины, обхватывая голову руками. Тяжелые вздохи вырывались из моих уст так резко и обрывисто, что, казалось, еще немного и я задохнусь. Наворачивая круги, терялся в себе, видя перед глазами лишь белую пелену. Сложно было обозначить каким - то одним словом то, что происходило внутри меня прямо сейчас. Я и не заметил, как сзади подошла Эва, с беспокойством осматривая меня. И слов мы друг другу не говорили, и движение лишнее боялись сделать. Понимали, это финал. И как бы я не хотел ей прямо сейчас помочь, я бы сделал это без раздумий, но эта недосказанность... она поедала меня изнутри, и терпеть больше я не мог.
«Хватит.»
Облокотившись об машину, она скрепила обе руки в замок, волнение чувствовалось издалека. Мне казалось, еще немного и моим мучениям придет конец, и лучше я буду страдать без нее, но не по причине ее неумения выбирать между мужчинами. Любовь моя к ней всегда будет внутри меня, и избавиться от нее будет не так просто, но я дам себе обещание, что смогу. В голову закралась неоднозначная мысль:
«А если это буду я? Если она будет со мной?»
И тут же я отмахнул ее, понимая, что лишь зря обнадеживаю себя. Это всегда будет он, всегда будет Влад. Эта пума, этот дом, этот своенравный характер, от которого любая без ума. Ощутил внутри чувство сожаления, что не остановил это раньше, что позволил чувствам вырости до такого уровня, что сходил от самого себя же с ума. Потрепал на себе волосы, после чего подошел практически вплотную к ней, заглядывая в глаза, обхватил эти трясущиеся от мороза или от внутреннего страха ладони, хриплым голосом сказал:
— Я больше не могу, Эва... Не мучай ни меня, ни себя... Я довезу тебя до дома, позабочусь о тебе, помогу решить проблемы, всегда протяну руку помощи, но мне нужен твой ответ... нужен твой выбор... Устал я себя мучать...
Проглотив огромный ком, что уже очень давно засел в моем горле, я не сводил с нее глаз, ожидая ответа. А в глазах так и виднелись смятение, страх и боль. В любой другой ситуации мне бы хватило и просто помолчать, как сейчас, смотря друг другу в глаза, слыша и чувствуя биение наших с ней сердец. Закрыв глаза, глубоко вздохнул, слыша:
— Ты отпускаешь меня?...
И снова открыв глаза, уже более уверенно ответил:
— Зависит от твоего ответа.
— Но...
— Просто ответь, Эва... пожалуйста...
Голос практически сел, стал с хрипотцой, а дышать становилось все труднее, когда ловил взгляд ее покрасневших глаз. Стояли в ночи, в какой - то глуши, вдвоем, и ничего кроме нас и этой бесконечной темноты, пожирающей обоих. И когда надежды в моей голове рушились одна за другой, Эва вдруг прошептала:
— Я люблю тебя, Олег... разве могу я отказаться от тебя? А ты от меня? Ты меня разве не любишь?
— Любовь не делится на троих, Эва. Я люблю тебя, и ты даже представить не можешь насколько, но я тебе объясню... Я люблю тебя настолько, что готов отказаться от тебя, если так диктуют обстоятельства. Каким ты видишь наше будущее? Каким видишь свое? Есть ли я в нем вообще? Есть ли оно у нас с тобой? Или ты и дальше собираешься один день быть со мной, а другой с Владом? А семья? А дети? Жить нам втроем еще, может? Эва, я не могу... Я мирился с этим, когда мы только познакомились, когда чувства были не такими, сбрасывал все на твою нерешительность, на страх или что - то еще, на обстоятельства. Я всегда искал оправдание тебе, всегда... Сделало это мою жизнь лучше? Нет. Каждый день я чувствую, что умираю, медленно и мучительно, и лекарство здесь только одно. Просто скажи, что ты любишь его, а меня нет. Скажи, что видеть больше не хочешь, ненавидишь, терпеть не можешь, ударь, избей, сделай все, чтобы я наконец успокоил себя. Я не хочу, чтобы ты жалела меня, но мне было так важно сказать тебе это, все это.
Не выдержав, я склонил голову на плечо Эвы, позволяя той обнять меня за плечи и прижать к себе. Впервые я чувствовал такую мощную безысходность. Словно я не принадлежал больше самому себе. Ты точно горишь заживо, изнутри, разваливаясь по маленьким кусочкам. Почувствовав горячий шепот у самого лица, услышал: