Часть 11.
Утренний свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая спальню в мягкие золотистые тона. Эрика проснулась от тихого шума на кухне. Она потянулась, чувствуя приятную усталость от прошедшей ночи, и на мгновение позволила себе просто полежать, наблюдая за игрой света на потолке. Следующий час наполнился привычными действиями: кофе, душ, молчаливый завтрак. Виктор уехал на работу первым, коротко попрощавшись с ней у двери, а Эрика задержалась, собирая документы. Рабочий день выдался насыщенным. Большую часть времени она занималась подготовкой отчётов по завершённому проекту. И даже несмотря на то, что он уже получил зелёный свет, Алекс продолжал требовать от неё уточнений. Ближе к обеду на экране телефона высветилось имя Виктора. Девушка оторвалась от заполнения таблиц, удивившись его звонку, и приняла вызов.
– Слушаю.
– Сегодня вечером у нас ужин, – сказал он без приветствия. – С одним из моих инвесторов. Будь готова к семи.
Она замерла, мысленно пробегая по сегодняшнему расписанию.
– У меня конференция. Я не смогу.
– Сможешь, – он усмехнулся в трубку, и в этом звуке было столько пренебрежения, что Эрика сжала телефон. – Это важная встреча, и мне нужно, чтобы ты была рядом.
Девушка сделала глубокий, почти незаметный вдох, чтобы заглушить вспышку гнева.
– Виктор, я не могу просто взять и пропустить её.
– А я не могу появиться без тебя на ужине, – мужчина отсек её аргументы ровным тоном. – Жду тебя дома.
Связь оборвалась, оставив девушку в тишине её офисного кабинета. Эрика медленно опустила телефон на стол и несколько секунд просто смотрела на экран, где всё ещё светилось имя Виктора. Внутри всё кипело. Он даже не дал ей договорить. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. За окном город плавился под солнцем, шумел, гудел, жил своей жизнью, совершенно безразличный к её проблемам.
Остаток дня прошёл в напряжении. К шести часам она собрала вещи, попрощалась с коллегами и вышла на улицу, где влажный воздух окутал её, словно невидимое одеяло. Едва переступив порог дома, она сбросила туфли у входа и направилась на второй этаж. Толкнув приоткрытую дверь кабинета Виктора, она увидела его сидящим за столом, сосредоточенно печатавшим что-то на ноутбуке.
– Нам нужно поговорить.
Он медленно поднял взгляд, отрываясь от экрана.
– Я весь во внимании.
Эрика прошла дальше, останавливаясь у края его стола.
– Ты не можешь просто звонить мне и требовать появиться на твоих встречах, как будто я твоя личная шлюха на окладе, – начала она, стараясь звучать спокойно. – У меня работа и мои обязательства.
– Когда ты соглашалась быть только моей, то прекрасно знала, что это подразумевает. – ответил Виктор, не меняя позы. – Или ты думала, что сможешь выбирать, когда тебе удобно появляться рядом со мной?
Девушка сжала кулаки.
– Я думала, что у нас договорённость, а не односторонний приказ. Ты даже не спросил могу ли я. Просто поставил перед фактом.
– А зачем мне спрашивать, если я и так знаю ответ? – его голос оставался спокойным. – Мы оба понимаем, что ты придёшь.
Она коротко рассмеялась, качнув головой.
– Откуда такая наглость считать, что я брошу всё ради твоего ужина? Виктор, я месяц готовила эту презентацию. Это мой проект, моя репутация.
– А моя репутация зависит от того, появлюсь ли я на этом ужине с тобой или один, – он наклонился вперёд, сцепив пальцы на столе. – Инвестор вкладывает деньги не только в проекты, но и в людей. Ему важно видеть стабильность во всём, включая мою личную жизнь. Если я приду один, это вызовет ненужные вопросы.
– И что, я должна жертвовать своей карьерой ради того, чтобы у кого-то не возникло ненужных вопросов? – Эрика шагнула ближе, упираясь ладонями в край стола. – Может, тебе стоит найти себе другую девочку на побегушках, которая будет сидеть дома и ждать твоих звонков?
Виктор медленно поднялся с кресла, обходя стол и останавливаясь прямо перед ней.
– Может и найду, – он наклонил голову, изучая её лицо. – Но пока что здесь стоишь ты. И если тебя это не устраивает, двери всегда открыты.
Она встретила его взгляд.
– Ты думаешь, что мне нужны твои встречи больше, чем тебе моё присутствие?
– Думаю, мы оба знаем ответ, – он усмехнулся. – Или ты уже забыла, как сама предложила мне жить вместе, чтобы получить доступ ко мне?
– Я предложила это, потому что так выгодно нам обоим. Не только мне.
– Эрика, давай не будем притворяться. Ты получаешь от этого больше, чем я. И мы оба это знаем.
Девушка сделала шаг назад, скрещивая руки на груди.
– Знаешь что, иди на свой ужин один. Посмотрим как тебе понравится объяснять, где твой символ стабильности и благополучия.
Виктор не двинулся с места, с полной невозмутимостью на лице продолжая наблюдать за ней.
– Проверяешь меня на прочность? – его голос стал тише. – Учти, моё терпение куда крепче твоих капризов.
Эрика почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Я не твоя собственность.
– Никто никогда не говорил, что ты моя собственность, – ответил Виктор, слегка наклонившись к ней. – Ты сама выбрала эту роль. И теперь либо играешь её до конца, либо признаёшь, что проиграла.
Она сглотнула, чувствуя, как гнев смешивается с осознанием собственного бессилия.
– Ты невыносим.
– Знаю, – его губы тронула едва заметная улыбка. – Но ты всё ещё здесь.
Эрика отвела взгляд, сжав челюсть. Давящее молчание затянулось. Наконец она выдохнула и снова посмотрела на него.
– Ладно. Я пойду на твой ужин. Но это в последний раз, когда ты приказываешь мне бросить всё и прибежать к тебе.
Виктор кивнул.
– Приготовься к семи. Надень что-нибудь... подходящее.
Девушка развернулась и направилась к двери, но его голос остановил её на пороге.
– И, Эрика? – она обернулась. – Спасибо за понимание.
В его тоне не было ни капли искренности, только та же самодовольная насмешка. Она не ответила, просто вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь.
К семи в их дом прибыл Рожерио Мендес вместе со своей супругой, Донной Селмой. Виктор встретил гостей у входа с той сдержанной учтивостью, которую он надевал словно костюм для подобных встреч. Эрика, одетая в тёмно-синее платье с открытыми плечами, достаточно элегантное, чтобы соответствовать случаю, но не настолько броское, чтобы отвлекать внимание от главного действующего лица вечера, изобразила тёплую улыбку и пригласила их пройти в гостиную. Пока Виктор провожал Рожерио в свой кабинет для делового разговора, Донна Селма, полная женщина с мягкими чертами лица и располагающей улыбкой, предложила Эрике помочь ей с последними приготовлениями к ужину. Девушка согласилась, хотя внутри уже чувствовала, как нарастает усталость от необходимости изображать приятную компаньоншу. На удивление, Селма оказалась довольно разговорчивой, перескакивая с темы о своих внуках на недавно открывшейся художественной галереи в центре Сан-Пауло, и Эрика поймала себя на мысли, что это общение даётся ей легче, чем она ожидала. Женщина говорила с той искренней теплотой, которая не требовала ответных усилий: достаточно было кивать в нужные моменты и вставлять короткие реплики.
Тем временем в своём кабинете Виктор, откинувшись на спинку кожаного кресла, наблюдал, как Рожерио изучал разложенные перед ним документы. Летняя духота проникала даже сквозь кондиционер, делая воздух вязким.
– Виктор, всё это конечно очень красиво звучит на бумаге, – начал мужчина, отходя дальше. – Но ты предлагаешь мне продать своим избирателям идею, что иностранные корпорации получат льготы, а местный бизнес будет ждать своей очереди. Как думаешь, они с большим энтузиазмом воспримут это?
Виктор медленно провёл пальцем по краю бокала с виски, который стоял перед ним, и улыбнулся.
– Местные компании не будут ждать, – спокойно возразил он. – Они тут же получат доступ к рынкам. Ты же не думаешь, что твои избиратели предпочтут стагнацию стабильному росту? Или они уже настолько привыкли к посредственности, что боятся чего-то большего?
Рожерио нахмурился, явно не удовлетворённый ответом.
– Мои избиратели предпочитают видеть результаты здесь и сейчас, а не через пять лет, – отрезал он, садясь в кресло. – И уж точно не хотят чувствовать себя второсортными на собственной земле. Так что извини, но я не вижу, что этот законопроект может пройти без серьёзных уступок. В частности, с твоей стороны. Если ты понимаешь, о чём я.
Виктор выдержал паузу, давая словам мужчины повиснуть в воздухе. Он отхлебнул виски, позволив тишине затянуться ровно настолько, чтобы его собеседник почувствовал дискомфорт. Затем слегка наклонился вперёд, и понизив голос, сказал:
– Ты же понимаешь, что в политике иногда приходится выбирать не между правильным и неправильным, а между неизбежным и катастрофическим, – он сделал паузу, позволяя Рожерио переварить сказанное. – Особенно если учесть те... скажем так, деликатные обстоятельства, которые позволили тебе так удачно инвестировать в оффшорные проекты в прошлом году. Панама, если не ошибаюсь? Или всё-таки Каймановы острова?
Лицо мужчины застыло. Он медленно разжал руки и положил их на подлокотники кресла, пытаясь сохранить невозмутимость.
– Не уверен, что понимаю к чему ты клонишь, Виктор, – медленно произнёс он. – Мы здесь обсуждаем законопроект или ты решил поиграть в детектива?
Тот усмехнулся, откинувшись назад.
– Боже упаси. Я просто человек, который любит быть в курсе дел своих... партнёров, – он выделил последнее слово с лёгкой иронией. – И хочу сказать, что в нашем деле важно видеть картину целиком. Ведь иногда детали, которые кажутся нам незначительными, могут сыграть ключевую роль. Например, некоторые финансовые операции выглядят безупречно, пока на них не обратят пристального внимания. Но мы же оба заинтересованы в том, чтобы этого не произошло, верно?
За окном прогудела полицейская сирена. Рожерио внимательно смотрел на Виктора, пытаясь понять, насколько далеко тот готов зайти.
– Ты играешь в опасную игру, – наконец произнёс он. – А шантаж в нашем деле не забывается.
Виктор удивлённо поднял бровь.
– Какое грубое слово. Я бы назвал это скорее... взаимовыгодным напоминанием о реальности. Видишь ли, я играю в ту же игру, что и ты. Просто немного опережаю события. Подумай: долгосрочные выгоды от поддержки этого законопроекта или краткосрочные риски, если определённая информация станет достоянием общественности. Журналисты сейчас такие дотошные, правда? Особенно те, что пишут для O Globo.
Рожерио замолчал, явно взвешивая варианты. Наконец он откинулся на спинку кресла и усмехнулся.
– Ты, конечно, мастер убеждения, Виктор, – с горечью в голосе сказал он. – Или, скажем точнее, мастер угроз, завёрнутых в красивые слова. Но не думай, что я забуду этот разговор. Рано или поздно всё возвращается. И когда придёт твоя очередь, я буду там, чтобы посмотреть на твоё лицо.
Виктор лишь слегка улыбнулся, медленно поднимаясь с кресла.
– Я на это и рассчитываю, – ответил он, протягивая руку для рукопожатия. – Так мы договорились?
Рожерио помедлил, глядя на протянутую руку. Затем всё же крепко пожал её.
– Договорились, – сказал он сквозь зубы. – Но помни, – добавил он, не разжимая хватку, – я не из тех, кто прощает подобные методы. Сегодня ты получил моё «да», но завтра может оказаться, что цена будет выше, чем ты готов заплатить.
Виктор не дрогнул, равнодушно встречая его взгляд.
– Я и не прошу прощения, – ответил он, освобождая руку. – Прошу лишь понимания. А цену... знаешь ли, я всегда выплачиваю свои долги. Вопрос лишь в том, когда и как. Но ты не беспокойся, память у меня хорошая.
Он обошёл стол, направляясь к двери, но у порога обернулся.
– Кстати, Донна Селма прекрасно выглядит сегодня. Передай ей мои комплименты. Семья это ведь самое ценное, что у нас есть, правда?
Последняя фраза прозвучала легко, почти небрежно, но Рожерио прекрасно уловил скрытый подтекст. Они вышли из кабинета, и на лицах обоих снова появились учтивые улыбки, словно только что они обсуждали футбол. В коридоре пахло жареным мясом и специями, в этот момент женщины уже накрывали на стол. Ужин прошёл в размеренной беседе о ничего не значащих вещах. Донна Селма делилась впечатлениями от недавней поездки в Рио, Виктор поддерживал разговор, Рожерио был молчалив, лишь изредка вставляя короткие реплики, а Эрика же играла свою роль, подливая вино и поддерживая беседу о новой выставке в MASP. Идеальное дополнение к хозяину дома. Когда гости наконец собрались уходить, Рожерио пожал Виктору руку чуть дольше, чем требовалось, и что-то тихо сказал ему на ухо. Тот лишь кивнул, сохраняя всё ту же невозмутимую улыбку. Эрика обняла Донну Селму, пообещав обязательно встретиться за чашечкой кофе, хотя обе знали, что этого не произойдёт. Когда дверь за гостями закрылась, девушка прислонилась к ней спиной, выдохнула и на мгновение позволила себе закрыть глаза. Усталость навалилась разом. Она сбросила туфли прямо у порога, чувствуя облегчение, и медленно направилась на кухню, начав механически собирать посуду со стола. За спиной послышался тихий звук шагов Виктора, который вошёл на кухню, держа в руке почти пустой бокал виски. Он прошёл к окну и остановился там, глядя в ночь. Отражение комнаты размывалось в тёмном стекле, но он, казалось, смотрел сквозь него, погружённый в свои мысли. Эрика закрыла дверцу посудомоечной машины, выпрямилась и оперлась о столешницу, глядя на его спину. Несколько секунд тишины. Потом она не выдержала.
– Что он тебе сказал на прощание?
Виктор не обернулся, лишь покрутил бокал в руке, наблюдая за тем, как остатки виски скользят по стенкам.
– Ничего особенного, – ответил он. – Обычные любезности.
Эрика усмехнулась.
– Я видела его лицо. – она скрестила руки на груди. – Это не было похоже на «спасибо за ужин».
Мужчина наконец обернулся и посмотрел на неё.
– А на что это по-твоему было похоже?
– На угрозу. – сказала она, не отводя взгляд.
Он приподнял бровь, словно удивлённый её проницательностью.
– Ты слишком много читаешь между строк.
– А ты слишком мало говоришь, – парировала Эрика. – Что ты ему сказал в кабинете? Судя по тому, как он выглядел за ужином, вы не просто болтали о погоде.
Виктор сделал небольшой глоток из бокала, не спеша с ответом.
– Я просто помог ему увидеть ситуацию под правильным углом, – наконец сказал он. – Иногда людям нужна дополнительная мотивация, чтобы принять верное решение.
Девушка коротко рассмеялась.
– Это сейчас эвфемизм для шантажа?
– Это политика, милая, – спокойно ответил мужчина. – Ты же сама видела как всё работает. Или ты всерьёз думала, что люди добровольно отдают свои голоса из чистой любви к идеалам и справедливости?
Она помолчала, а затем медленно произнесла:
– Знаешь, что меня больше всего бесит? Не то, что ты это делаешь. А то, что делаешь это так легко, словно это нормально.
Виктор поставил бокал на полку и сделал шаг к ней.
– А разве не нормально? – в его голосе появились стальные нотки. – Ты и без меня знаешь как устроен этот мир. Либо ты контролируешь ситуацию, либо тебя контролируют. Третьего не дано. Или ты хочешь сказать, что в твоей сфере всё иначе?
– Я не шантажирую людей их собственными скелетами в шкафу.
– Я использую то, что есть, – он остановился в шаге от неё. – Если у человека есть скелеты в шкафу, это его проблема, а не моя. Я же не заставлял его прятать деньги на Каймановых островах.
Эрика покачала головой, сжав губы.
– Ты невозможен.
– Ты уже говорила мне это сегодня, – усмехнулся он, наклонив голову. – И всё равно продолжаешь улыбаться моим гостям и наливать им вино. Интересная у тебя позиция.
Девушка резко выдохнула.
– Думаешь, мне это нравится? – крикнула она. – Сидеть за столом и притворяться, что я понятия не имею какую грязь ты только что вылил на человека?
– Я думаю, что тебе нравится то, что идёт в комплекте с этим, – он изучал её лицо с той холодной внимательностью, от которой по спине пробегали мурашки. – Влияние. Нужные имена в телефонной книге. Двери, которые открываются от одного лишь упоминания с кем ты живёшь. – он сделал паузу. – Ты не дура, Эрика. Ты прекрасно понимаешь, что каждый такой ужин это ещё одна ступенька наверх. Ещё один человек, который будет брать трубку, когда ты ему позвонишь.
Она отвернулась, проводя рукой по волосам.
– Я не хочу подниматься наверх по трупам.
Виктор усмехнулся.
– Тогда тебе придётся стать одним из них, – он развернулся и направился к выходу из кухни, но вдруг обернулся. – Кстати, ты отлично справилась сегодня. Селма была в восторге. Даже сказала, что я сделал правильный выбор, связав свою жизнь с такой... очаровательной девушкой.
И ушёл, оставив её стоять посреди залитой светом кухни с горьким осадком в душе. Она посмотрела на оставленный им бокал на стеклянной полке у окна, на янтарные разводы виски на стенках, и медленно выдохнула. За панорамным стеклом раскинулась бесконечная россыпь огней: небоскрёбы, магистрали, далёкие кварталы, тонущие в ночной дымке. Отсюда, с высоты, казалось, будто весь Сан-Пауло лежит у её ног. Но это была лишь иллюзия контроля.