5
Лалиса
Я смотрела в большое напольное зеркало и пребывала на грани обморока. Шёлковая сорочка на длинных бретелях скрывала достаточно, но объёмная татуировка, которая тянулась от моего левого плеча и вниз, просматривалась легко.
Татуировка! У меня! При том, что ещё утром кожа была абсолютно чистой!
– Леди Лалиса, вы только не плачьте, – жалобно позвала горничная. Та самая, что помогала утром, и которая перешла в столицу в числе избранных слуг.
Девушку звали Джису, и прямо сейчас она держала в руках домашнее платье. Именно в процессе переодевания обнаружилось то, от чего так хотелось визжать.
Узор был сложным, красивым, отдалённо напоминал если не змею, то некую земноводную сущность. Несколько острых чёрточек выглядели как настоящие зубы, но пугали не они.
Сильнее всего в панику вгоняло даже не появление узора, а его шевеление! Миллиметр за миллиметром татуировка настырно переползала вниз, в сторону бедра.
Впрочем, и это не самое худшее. Главный кошмар – татушка была знакома. Я видела этот похожий на некое существо узор у его величества. Именно он просматривался в вороте рубахи Чонгука в моей галлюцинации.
Правда там татуировка была парная, а здесь...
Под нашими с Джису взглядами тату заворочалась активнее прежнего, и я снова завизжала.
– Леди Лалиса, пожалуйста, – взмолилась горничная. – Вы всех соседей перепугаете. Такие пересуды пойдут!
Потом вернулась Эли.
Герцогиню сразу отправили ко мне, и тут случилась новая неприятность. Я ждала свою грамотную, магически образованную бабушку с уверенностью, что та решит проблему, но Эли оказалась бессильна.
Более того, изумилась почище меня!
В то, что татуировка принадлежит Чонгуку, леди Манобан сначала не поверила. Выслушав подробный пересказ посетившего меня видения, а также историю нашего очного знакомства, бабушка лишь качнула головой.
Но чуть позже убежавшая на кухню Джису привела местных служанок и те, смущаясь, пересказали сплетни, гулявшие по столице. Из рассказов следовало, что у его величества действительно есть татуировки. Причём не только на груди.
– Значит всё правильно и рисунок не простой, – поразмыслив и предварительно выгнав всех из спальни произнесла Эли.
Она заставила снять сорочку, и пока я прикрывала тканью что могла, внимательно разглядывала узор.
Тот продолжал сползать, словно стремясь в самую закрытую, самую защищённую от посторонних глаз зону.
В итоге леди Манобан заявила:
– Лалиса, а ведь это похоже на артефакт.
Отлично. Мне, разумеется, полегчало.
А если без иронии, заразность королевских татуировок была настоящим зашкваром. Ну ладно ОРВИ или какая-нибудь чесотка, но тут!
– Интересно, почему так случилось? – хмыкнула Эли. – И что эта змейка даёт?
Ну вот, у Эли тоже прошла ассоциация с чем-то ползучим. Меня от таких слов передёрнуло – не люблю я хладнокровных. Не люблю!
Зато на фоне возникшей невесть откуда татуировки другая проблема немного подзабылась. Я вспомнила о ней лишь после того, как мы переместились в гостиную, где в меня влили две чашки успокоительного чаю.
Сердце пропустило удар, и я объявила герцогине о предстоящих вступительных испытаниях.
– Что-что? – изумилась богатая и родовитая. – Какие ещё проверки? Он с ума сошёл?
Эли вскочила и начала эмоционально расхаживать по комнате. Простыней на мебели уже не было, гостиная выглядела вполне жилой.
– Какая проверочная работа? – восклицала леди. – Что за глупости! Никогда такого не было!
Потом леди Манобан подлетела ко мне и, отобрав третью чашку с успокоительным чаем, потребовала:
– Расскажи о встрече с Чонгуком ещё раз!
Я подчинилась. Принялась пересказывать во всех деталях. Как шла, как засмотрелась на парней-магов, как врезалась в мужчину, в котором не признала короля.
Рассказывала и понимала, что действительно дала маху. Мне следовало вести себя иначе, вежливей и корректней.
Но бабушка пришла к другому выводу:
– Это я виновата, – простонала Эли, опускаясь в кресло и отпивая из моей чашки. – Это я не учла. Но кто мог знать? Ведь Чонгук только преподаёт и не занимается всей этой бумажной волокитой.
Всё. Держите меня семеро!
И чая этого прекрасного цистерну налейте! Будьте добры!
– Преподаёт? – выдавила я придушенно.
– Иногда, – отмахнулась Эди. – Обычное увлечение.
Я тихонько взвыла, а учёба в магической Академии перестала казаться такой уж привлекательной. Ведь одно дело просто учиться, осваивая интересную науку, и совсем другое – регулярно оказываться в поле зрения самого короля.
Но куда деваться? Сложный и, на мой взгляд, немного чрезмерный план Эли требовал именно таких действий. Наследница должна учиться! Одарённая внучка – якобы единственная причина, по которой Эли возвращается в этот неинтересный светский мир.
Делать вид, будто ей плевать на интриги, которые разворачиваются вокруг имущества и титула рода Манобан – её право, тут не мне решать. Но кажется наш план на грани провала!
– Чонгук сказал про проверочную работу, – напомнила я. – Что там за вопросы обычно?
– Не знаю, – буркнула Эли. – Простейшие вопросы по теории магии, что-нибудь из истории и общих наук. Думаю так.
Я скривилась, сознавая вдруг, что если снова пролечу с учёбой, то ужасно расстроюсь. Несмотря на эпизодическое присутствие в Академии монарха, я всё равно хочу там быть.
Тем более дар требует развития, да и вообще...
– Мы можем узнать хотя бы примерный перечень вопросов? – уточнила я. – У меня три дня, чтоб подготовиться.
Эли задумчиво прикрыла глаза.
– Я договорилась о репетиторе для тебя, но вы должны приступить к занятиям позже. Попробую убедить его помочь прямо сейчас.
Я выдохнула – не облегчённо, но всё-таки. Уже собралась отпроситься у бабушки – подняться в комнату, чтобы отдохнуть от пережитого стресса, когда в гостиную влетела служанка из числа «местных», столичных, и воскликнула испуганно:
– Ваша светлость!
– Что? – Эли напряглась.
– Там... – женщина махнула рукой в сторону прихожей, и я боязливо зажмурилась.
Фантазия нарисовала страшное, и я мысленно прошептала: только не Чонгук!
А что? А вдруг? Учитывая мой сегодняшний уровень везения, его величество вполне может нагрянуть. Прийти, чтобы потребовать объяснений. А что если он понял куда пропала его тату?
Но худший прогноз не сбылся, в особняк заявился не Чонгук, а...
– Баронесса Парк, – пояснила горничная. – Она просит о встрече.
Тут я поняла, что рано обрадовалась. Просто Эли тоже зажмурилась, явно желая оказаться где-нибудь не здесь.
– Сказать, что вы заняты? – горничная боязливо сжалась. Неужели загадочная баронесса нападает на слуг?
– Бесполезно, – после паузы отмела этот вариант Эли. Сделала очень глубокий вдох и резюмировала: – Зови!
Отлично. А меня отослать можно?
Я ведь ничего не понимающая иномирянка, а в гостиную, судя по всему, идёт настоящий крокодил!
– А можно я...
– Нет, – кисло перебила Эли. – Баронесса не только по мою душу, но и по твою. Уверена, вся столица уже в курсе появления наследницы. Готовься к бою, Лалиса.
Я глухо застонала, хотя сокрушаться было бессмысленно.
– А эта дама, она...
Увы, закончить вопрос я не успела. Двери гостиной распахнулись, и на пороге возникла пожилая леди в бриллиантах и, невзирая на летнюю погоду, в мехах.
***
Баронесса Парк, невзирая на бурную реакцию, продемонстрированную Эли, произвела благоприятное впечатление. Она была полноватой, немолодой и очень ухоженной. На лице вместо крокодильего оскала играла доброжелательная улыбка.
– О, Эли! – с порога воскликнула баронесса. – Какая встреча! Я уж и не чаяла увидеть тебя вновь.
Гостья распахнула объятия, но леди Манобан не шелохнулась.
– Здравствуй, Ойла, – вежливый кивок. – Как поживаешь? Как муж? Как дети и внуки?
– О, превосходно, – ничуть не смутилась баронесса.
Приблизившись, она внимательно посмотрела на меня, потом на пустое кресло и спросила певуче:
– Пригласите присесть?
Через пять минут леди уже пила чай, а мы знали все новости столичной жизни. Где какие модные магазины открылись, кто какие светские приемы проводит, чьи мужья перестали быть приличными людьми и пошли по кабакам.
Но это была лишь прелюдия. Этакий «разговор о погоде, вид сбоку». Ойла действовала как заправский манипулятор, расслабляя нас с Эли перед тем, как ринуться в бой.
Момент атаки настал внезапно!
Закончив очередную сплетню, баронесса цепко посмотрела на меня, и...
– А у тебя, значит, внучка? – протянула дама. – Как неожиданно. Я не знала, что Вальтор оставил потомство.
– Никто не знал, – Эли ответила жёстко.
Пару долгих минут благородные дамы таранили друг друга взглядами, а потом баронесса вдруг отступила. Со вздохом откинулась на спинку кресла, и заговорила вообще о другом:
– Ох, Эли, можешь не верить, но я вспоминала тебя буквально вчера. Всё думала, думала... и тут ты. Да ещё с внучкой! Как хочешь, но мне видится в этом знак свыше.
Эли сдержанно улыбнулась, а леди Ойла продолжила:
– Да ещё Академия... Моя младшенькая ведь тоже поступает в этом году. А помнишь, как мы с тобой?..
Герцогиня явно помнила, но воспоминания были неприятными. Я видела, как по лицу бабушки пробежала ну очень нехорошая тень.
Баронесса же наоборот расцвела, хлебнула чаю и улыбнулась шире прежнего:
– Мы были такими молодыми! А занятия? А тренировки? Кстати, – тут леди Парк тихо хрюкнула. – Помнишь тот первый, устроенный в Академии бал?
По лицу леди Манобан пробежала новая тень, а Ойла наоборот приободрилась:
– Такие декорации были! Такая музыка! Столько лет прошло, а я до сих пор под впечатлением. – Миг, гаденький блеск в глазах и баронесса добавила: – Но это мелочи в сравнении с той заварушкой, да?
Эли веселья не разделила и не ответила. Более того, мне почуялись этакие лучи зла, которые бабушка начала вдруг источать.
Гостья стрельнула глазками в меня, явно ожидая вопросов – любопытства, после которого она сможет продолжить рассказ, но я промолчала. А очень скоро стало ясно, что визит ядовитой аристократки не про меня.
Жертвой, по чью душу пришла леди Парк, была всё-таки Эли! Это её собирались если не уничтожить, то хотя бы уронить в грязь.
– Оу, какой же тогда скандал был, – так и не дождавшись вопросов, радостно воскликнула баронесса. – Как ты тогда напилась, Эли, милая! Хи-хи, как вспомню до сих пор смешно. Тебя ведь все считали такой воспитанной умницей, а тут... – Баронесса подалась вперёд и понизила голос до громкого шёпота: – Помнишь, как тебя едва не стошнило на ректора?
Герцогиня Манобан закаменела.
Баронесса же продолжала веселиться, причём преподнося всё не как оскорбление, а как некую забаву. Ситуацию, которая была так давно, что потеряла остроту, и над которой пора вдоволь похохотать.
Эли позволила баронессе повеселиться, а потом сказала, явно напоминая о том, что змеюка знала и так:
– Я не пила в тот вечер. Расследование, назначенное после бала, доказало, что меня отравили.
Прозвучало жутковато, но Ойла продолжила веселиться:
– Ох, – она махнула усеянной кольцами рукой, – да кого это волнует?
– Меня волнует, – процедила Эли.
Баронессу не проняло.
Со стороны выглядело как глупость, этакая нечаянная легкомысленность, но я точно знала, что Парк издевается. Ведь действительно что такого? Какая разница, напилась юная аристократка или кто-то отравил?
– А отравителя тогда нашли? – просила у Эли я.
Бабушка отрицательно качнула головой, и я снова повернулась к веселящейся гостье.
Та утирала слёзы смеха, рождая во мне желание схватить со стола медный поднос и ка-ак дать!
– Ой, прости, – запоздало «опомнилась» Ойла. – Прости, я не думала, что тебя та история до сих пор задевает. Столько лет прошло! Молодости простительны глупые поступки, разве нет?
– Я не пила, – повторила Эли, которая оказалась на грани бешенства. – Меня отравили.
Гостья в который раз отмахнулась.
Она успокоилась и притворилась, будто ничего не говорила. Словно этот унижающий эпизод отсутствовал! Словно она и слова про тот случай не произнесла.
Только хватило леди Парк ненадолго...
– Кстати, я на днях проходила мимо часовни Вей. Скажи, Манобан, та удивительная шпага по-прежнему там?
Прозвучало невинно, и я, как сторонний наблюдатель, опять ничего провокационного не уловила, но Эли... Это был удар, нанесённый точно в цель.
– Надеюсь хоть эта тема не запретна? – продолжила Ойла, подпуская в голос сладкие нотки. – Или ты до сих пор сокрушаешься, что великое оружие твоего предка...
– Ойла, ты переходишь черту!
Ответом на строгий тон Эли стало невинное лицо.
Пауза, и баронесса как будто смутилась:
– Прости, не думала, что ты всё ещё переживаешь.
Глотнув чаю, она обратилась уже ко мне:
– Лалиса, милочка, вы ведь слышали ту историю?
От «милочки» меня передёрнуло. Да что происходит? Что эта ядовитая тётка творит?
– Конечно слышала, – ровно солгала я. – Мне известны все семейные истории, можете не волноваться.
Последнее вырвалось на эмоциях и видимо зря. Бабушка-то не дрогнула, а вот гостья встрепенулась, её брови подпрыгнули.
– О-о-о... – протянула она.
Помолчала, изображая этакую печальную задумчивость, потом произнесла:
– Я слышала, что у вас небольшие проблемы с воспитанием, милочка, но была убеждена, что это злые сплетни.
Отлично. Вот тут я действительно не выдержала:
– А у вас самой проблем с воспитанием нет?
Дама аж подпрыгнула, напомнив взъерошенного попугая. Я же мысленно прижала уши, готовая к нагоняю от Эли – ведь тут светский разговор и, если звучат оскорбления, значит они допустимы. Но моя нанимательница лишь улыбнулась уголками рта.
– У меня? – переспросила баронесса возмущённо. – Смею напомнить, я старше вас и поэтому...
– Имеете право оскорблять мою бабушку? – нет, тут никакого терпения не хватит!
– Эли! – воскликнула Ойла, обращаясь за помощью к герцогине, и меня от такой наглости аж подбросило.
Серьёзно?
Нет, она всерьёз требует защиты у той, кого только что полила помоями?
– Ох, как печально, – качнула головой Парк. – А я-то, отправляясь сюда, была полна самых радужных надежд.
Я едва не взвыла – лицемерие баронессы разрывало в клочья. Умом понимала, что нужно сохранять спокойствие, но эмоции нарастали снежным комом, кровь начинала кипеть.
А леди Ойла вдруг ехидно сверкнула глазами, и в следующий миг я ощутила прохладное прикосновение к своему лбу. Это «прикосновение» нагло и весьма успешно полезло под кожу, и тут случились сразу две вещи.
Татуировка, которая успела сползти в район поясницы и ягодиц, обожгла кожу. Мне почудилось этакое далёкое, похожее на слуховую галлюцинацию клацанье, а баронесса вдруг побледнела и схватилась за виски.
Вскочив, она опрокинула чашку с остатками чая и пронзительно завизжала.
Эли тоже подпрыгнула, на её пальцах появилась знакомая белая плазма. Бабушка в изумлении смотрела на гостью, ещё и слуги набежали, а Ойла всё вопила. Когда вопль перешёл в хрип, Эли смогла вставить:
– Что такое? Что произошло?
Гостья была не в себе. Ещё несколько долгих секунд мотала головой, потом наградила меня взглядом, полным ненависти.
– Что-то... не знаю, – прохрипела она. – Не знаю, Эли, дорогая. Может какой-то спазм?
Угу.
Она «не знала», зато я поняла быстро. Баронесса пыталась влезть в мою голову. И кольцо, выданное герцогиней Манобан, не защитило. Зато сработала татуировка его величества Чонгука. Причём не просто сработала – она нанесла некий удар.
Неужели меня выводили из равновесия не просто так?
– Какой кошмар, – помня, что у нас как бы светская беседа, с сочувствием выдохнула я. Прозвучало вполне натурально.
– Нужно вызвать лекаря? – обеспокоенно уточнила одна из служанок.
Ага. И заодно стражу.
Про стражу я не сказала, но может на лице мелькнуло? Или баронесса без всяких намёков перепугалась? Вряд ли она каждый день получает отпор.
– Нет-нет, всё хорошо. Я, пожалуй, пойду. Только до коляски проводите...
С этими словами леди Ойла буквально вылетела из гостиной. Гостью сдуло, а Эли вопросительно уставилась на меня.
Однако поговорить мы смогли не сразу, пришлось дождаться пока уберут разбитый фарфор и в принципе наведут порядок. Потом двери гостиной закрылись, и бабушка не выдержала:
– Лалиса, мне показалось или ты что-то знаешь об этом инциденте?
Я коротко пересказала все свои ощущения, и рот герцогини превратился в выразительную букву «о».
– Снимай платье! – велела бабушка. Она желала взглянуть на татуировку.
Но увидав моё кислое лицо – а возиться со шнуровкой домашнего платья совсем не хотелось, – остыла.
– Ладно, – буркнула Эли, и взялась объяснить: – То, что Ойла маг-менталист не секрет. Но попытка заглянуть в твою голову за гранью здравого смысла.
– Это ведь незаконно? – на всякий случай уточнила я.
– Конечно. И то, что Ойла к тебе полезла, да ещё так нахально, в моём присутствии, означает, что она проделывает такое не в первый раз.
Я вновь покосилась на несработавший перстень, и Эли за взглядом проследила.
– Уровень мастерства Ойлы выше, чем уровень защиты кольца, – с неудовольствием признала леди Манобан. – Не будь у тебя артефакта Чонгука, Ойла могла узнать многое. И не факт, что ты бы заметила это вторжение. Возможно, ты ощутила ментальное прикосновение именно благодаря татуировке.
Бабушка встала и отошла к окну.
Герцогиня заметно нервничала, ведь это был прокол, от разоблачения нас спасло лишь чудо.
– Когда твой дар разовьётся и окрепнет, – продолжила Эли, – окрепнет и щит. Тогда артефакты не понадобятся, и никакая Ойла не сможет обойти эту защиту.
В последней фразе прозвучала тень сомнения, но я решила не заострять.
Сейчас меня интересовало другое:
– Вы с баронессой учились вместе? Вы враждовали?
– О-о... – губы Эли дрогнули в очень выразительной усмешке. – Мы были самыми заклятыми подругами за всю историю Академии.
– Это она отравила вас на том балу?
– Тебя, – поправила бабушка. – Мы теперь близкие родственницы, поэтому лучше на ты. – Помолчав, герцогиня ответила: – Я убеждена, что она. Но доказательств не было, мне пришлось смириться.
М-да. Желание треснуть Ойлу чем-нибудь тяжёлым усилилось.
– А что за шпага? – спросила я.
Леди Манобан помрачнела.
Она развернулась, подарила хмурый взгляд и... в итоге мне всё-таки пришлось повозиться со шнуровкой домашнего платья. Правда причиной была не татуировка – я переодевалась для поездки.
Спустя полчаса мы с Эли входили в небольшую часовню, стоявшую в сквере, расположенном практически в центре города.
Внутри было тесно, мрачно, по стенам виделись выложенные мозаикой лики, горели светильники. Посередине же высилась композиция, явно не имеющая ничего общего с религией. Инсталляция а-ля «Легенды о короле Артуре». Крупный булыжник, в который был воткнут меч.