глава 9
«...»
«А что скажешь?»
Крейк уснул, удерживая её в объятьях, девушка поняла это по ровному дыханию мужчины. Она коснулась его щеки и провела по линии губ. Он что-то заворчал во сне, и теснее прижал её к себе. Сайли блаженно вздохнула и закрыла глаза.
Но через несколько минут, снова их открыла. Тело девушки отдыхало, а это значит, что разум снова занял свои позиции и начал нашептывать нерадостные мысли.
«Она стала его».
И это было приятно, очень приятно, потрясающе!
Но разве так должно было быть? Она не знает его, не любит, боится. Она не хочет быть с ним, её заставили. Сайли подумала, что могла бы быть и сдержаннее, не так страстно отдаваться ему, не так жадно принимать его ласки и поцелуи, и уж тем более не молить его двигаться в ней. Теперь он подумает, что она несдержанная, похотливая сука, которой всё равно, кто ей обладает. Девушке стало стыдно, очень стыдно. Она зажмурила глаза, пытаясь избавиться от этого чувства, но это не помогло.
Сайли медленно высвободилась из его объятий и села. Она быстро надела бельё и мигом проскочила в ванную за оставленной там одеждой.
Крейк резко проснулся, как будто, кто-то его толкнул. Он открыл глаза и втянул знакомый запах. Её запах.
Как сладко она пахла, когда отдавалась ему, когда возбудилась и пустила соки, кода её соки смешались с его, дарующими жизнь. Она была такой страстной, такой податливой, такой открытой. Она наслаждалась его ласками, поцелуями, прикосновениями. И как откровенно прошептала «Я хочу»... А потом ужасно рассвирепела, когда он назвал её волчонком, и невозмутимо заметила, что они и так потеряли, много времени. Она была такой разной, такой живой и настоящей, честно принимая наслаждения своего тела.
Мужчина потянулся к своей невесте, но её не был рядом, только мягкие простыни ещё хранили её тепло и запах.
«Ушла!!!». Он резко сел и мгновенно рассвирепел, но сразу успокоился, когда увидел её выходящей из ванны. А потом разозлился еще больше, заметив, что Сайли полностью одета и тихо крадется к входной двери.
- Что-то украла? – медленно спросил мужчина.
Девушка резко остановилась и посмотрела в сторону кровати.
- Прости, я разбудила тебя?
- Нет, я проснулся сам, но был бы признателен, если бы меня разбудила ты.Девушка смущенно заметила:
- Ты так сладко спал, я не хотела...
- Не унижай себя и меня банальными отговорками, - резко перебил Сайли Крейк и тоже встал. Он подошёл к своей одежде и стал её быстро натягивать. Сайли смущенно отвернулась, а мужчина заметил: - Поздно строить из себя невинность, ты не находишь?
От осознания того, что он намекает на её несдержанность в постели, девушке захотелось провалиться под землю. Она стиснула руки, и, молча, стала ждать, пока он оденется. А потом мысль о Кэтрин, спасла её от неловкого ожидания. Сайли достала телефон: восемь пропущенных звонков и все от подруги. Девушка набрала её номер.
- Ну, неужели, - услышала Сайли вместо приветствия, - Мисс Секретность удостоила чести слышать её.
- Прости, я отключила телефон.
- Напомни мне в следующий раз, когда я соглашусь тебе помочь, сразу позвонить твоему отцу и сдать тебя, - сказала Кэт.
- Придется уже сдавать её мне, а не отцу. Здравствуй Кэтрин, - громко сказал Крейк, и Сайли зажмурила глаза от стыда.
- Что?!! – воскликнула Кэт и после недолгой паузы громко сказала – Привет Крейк, - зная, что со слухом оборотня мужчина тоже её услышит, а потом зашептала тихо-тихо – Он, что там делает???
- Как фильм? – спросил мужчина.
- Интересный, - ответила Кэт. – Обязательно сходите.
- Может, я дам трубку Крейку, что бы вам было удобнее? - раздраженно спросила Сайли, отрывая трубку от уха. Ей никто не ответил, и она тихо сказала подруге: – Через полчаса я буду дома. Спасибо, что помогла, Кэт. Для меня это было очень важно.
- Ладно, Сайли. Потом поговорим. До завтра.
- До завтра, - сказала Сайли и отключила телефон.
Девушка медленно повернулась к мужчине, он был полностью одет.
- Спасибо, - тихо сказала она. – За всё.
- Твоя попытка уйти не попрощавшись, сказала мне другое. Она хотя бы была честной, в отличие от твоих слов.
И не дав ей оправдаться, Крейк прошёл мимо девушки и вышел из номера. Сайли удрученно поплелась за ним. Ей больше не было стыдно за то, как она вела себя в постели, ей стало стыдно, что она опять незаслуженно обидела его.
Утром, в день её свадьбы, Сайли была разбитой, некрасивой и несчастной, как никогда.
Ей дали поспать чуть подольше, и не будили рано, но это не принесло нужных результатов. Она всё равно не выспалась. Да и как можно выспаться, если не спать всю ночь? В неконтролируемых приступах жалости к себе, чередующимися с приступами ненависти к себе она проплакала всю ночь и всё утро, которое ей отвели для сна.
Как только вчера вечером, девушка переступила порог своей спальни, слёзы градом полились из глаз вместе с громкими рыданиями, которые она заглушала подушкой. Ей было жалко себя, своей жизни, своих мечтаний и стремлений. Она ненавидела себя за слабость, страх, за то, что ей было себя жалко. А больше всего за то, что обидела Крейка, но не могла поступиться своей совестью и предать память Рейна. Она рыдала от сладких воспоминаний о Крейке, его прикосновениях и поцелуях, о сильном теле, которое с такой нежностью дарило ей наслаждение, о его улыбке и шутках, о его заботливых словах и поступках. Она хотела снова всё это испытать и ненавидела себя за это желание. Она ненавидела себя и его, а потом ненавидела себя, за то, что ненавидит его. И все эти бессвязные, нелогичные, противоречивые мысли и чувства терзали её всю ночь. Когда слёзы заканчивались, Сайли лежала, неподвижно уставившись в потолок и ждала, пока они снова покатятся. И через время они снова приходили, и девушка снова начинала рыдать и мучиться.
Так началась и закончилась ночь, началось и длилось утро, пока дверь её спальне не открылась и на пороге не появилась её мать. Улыбка женщины мгновенно пропала, когда она вздохнула стойкий запах слёз и отчаянья, который пропитал комнату дочери.
- Сайли, - тихо прошептала Настия, и поспешно прикрыла дверь, что бы этот горький аромат отчаянья, не учуял еще кто-нибудь.
- Всё в порядке, мама, - хриплым голосом сказала девушка и хлюпнула распухшим носом. – Я просто немного простудилась.
Настия быстро подошла к окну и широко его открыла, проветривая комнату. Она ничего не ответила на слова дочери, потому что не знала, что может сказать. Её сердце рвалось, от горя её ребенка.
- Правда, мама, всё хорошо. Уже прошло.
Настия присела на край кровати рядом с дочерью и, как всегда, убрав локон волос и её лба, сказала:
- Я не знаю, что тебе сказать... Не знаю чем помочь, чем утешить... Я бы предложила тебе побег, если бы, не боялась за твою жизнь.
- Это тебе к Кэт, - грустно улыбнулась Сайли, - она тоже его предлагала,.. Нет, мама, всё вправду уже в порядке. Слёз не осталось и эмоций тоже. Я справлюсь, вот увидишь.
- Я это знаю, милая. Но как мне грустно от того, что тебе нужно справляться.
Сайли помолчала немного, а потом спросила:
- Мам, а ты любила папу, когда он заявил на тебя права.
- В первый раз в жизни, я жалею, что любила его тогда, и не могу ничем тебя обнадежить, - грустно протянула Настия. – Но не все выходят замуж по любви. Хотя сейчас, мне кажется, это никчемное для тебя оправдание.
Девушка грустно улыбнулась и сказала:
- Я думаю, у меня еще не самый страшный случай. Мне даже завидуют. Иона часом не украла моё платье?
- Нет, - улыбнулась женщина, - Мы не спускали с него глаз, а на ночь заперли у твоего отца в рабочем кабинете. Я думаю там оно в полной надежности, никто не осмелится туда пробраться.
Сайли улыбнулась чуть веселее, представляя Иону с платьем в руках, которую отчитывает её отец. Настия потянулась и крепко обняла дочь:
- Я знаю, Сайли, ты сейчас не станешь меня слушать, я тоже в твоём возрасте была уверена, что мои родители ничего не понимают, но все-таки скажу. Ты сама строишь свою жизнь, даже если считаешь, что ничего не решаешь. Да ты не можешь выбрать себе мужа, но можешь сделать так, что бы быть счастливой с ним, или наоборот, прожить всю жизнь несчастной. Дай ему шанс, Сайли, я уверена Крейк хороший человек, потому что, что бы ты ни думала о своём отце, он бы никогда не отдал тебя плохому мужчине. Даже ради стаи, - а потом она зашептала в самое её ухо: - Только не говори ему, что я тебе так сказала, он в этом никогда не признается, даже под пытками.
Сайли рассмеялась, и ей показалось, что утро не такое уж и хмурое.
Её мать помогла ей привести себя в порядок: отмочила в горячей воде, сняла отёчность век и носа, наложив холодный компресс, растерла занемевшие мышцы. Через час, только слегка блестящие и покрасневшие глаза выдавали бессонную ночь девушки. Потом приехала Джессика, и Настия передала дочь в профессиональные руки стилиста-парикмахера, которая без умолку болтала, отвлекая тем самым Сайли от ненужных мыслей. Когда прическа была почти готова, дверь распахнулась и на пороге появилась Кэтрин, одетая в красивое короткое платье цвета ранней листвы.
- Ва-у! – воскликнула она и влетела в комнату, - Глядя на тебя, я тоже захотела замуж! Привет, подруга, - сказала Кэт и, обняв, поцеловала Сайли в щеку. – Выглядишь просто «отпадно».
- Привет Кэтрин. Ты тоже. Очень красивое платье и...
- И кошечка в нем ничего, - продолжил за Сайли её брат, который войдя в комнату, прислонился к дверному проёму. – Но с предыдущим оратором тоже согласен: «Ва-у!» и «отпадно».
Кэтрин, смущенно покраснев, отошла к кровати. Сайли посмотрела на брата в зеркало, перед которым сидела и улыбнулась:
- Привет, Бренд. И пожалуйста, перестань дразниться, а не то мне придется испортить прическу и настроение Джессики, которая так долго её делала. Я обещала Кэтрин, наподдать тебе, когда ты снова начнёшь обзываться.
- Сговор? – спросил Бренд и, приподняв бровь, поглядел на Кэтрин, которая тихо сидела на кровати. - И чем она удостоилась такой чести, что ты готова пойти против родной крови?
Сайли повернулась к Кэтрин и тихо серьезно сказала, глядя ей в глаза:
- Она моя сестра, всегда ею была и будет.
Кэтрин быстро приложила палец к уголку глаза и смахнула предательскую слезу. Брент сделал вид, что не заметил этого и весело сказал:
- Не помню, что бы был в родстве с кошачьими, хватит с меня и родственницы человечка. Если все красивые девушки будут в родстве со мной, на кого тогда предъявлять права, когда решу жениться? – спросил он и, не заметив, удивленного взгляда Кэт, и ласкового взгляда Сайли вышел из комнаты.
- Только молчи, - предупреждающе сказала Кэт, увидев хитрую улыбку подруги.
Сайли прикусила губу и отвернулась, посмотрев в зеркало на Джессику, которая подкалывала локон:
- Уже всё?
- Пару минут, - сказала женщина, а потом, не удержавшись, спросила: - Так вы человек? А вы... кошка? Не думала, что у волков, возможно, такое родство.
Девушки дружно расхохотались.
Через полчаса Сайли была готова выйти замуж и навсегда покинуть родною стаю. Она стояла на крыльце родительского дома в красивом белом платье, полевыми цветами в волосах, бледная и волнующаяся. Вокруг сновали члены стаи, собираясь на свадьбу. Каждый считал своим долгом, пробегая мимо девушки, сказать насколько она ослепительно выглядит, и как стае Гродвольнов повезло, что скоро у них появиться такое очаровательнее пополнение, в её лице. Почти всем, говорящим это она верила, близкие друзья семьи были искренни. Но некоторые говорили это для приличия, из вежливости, а про себя думали, что это их стае повезло, что она избавляется от не обращающейся волчицы. Сайли сильнее сжимала руки, после таких неискренних слов, а Кэтрин, которая стояла возле её, легонько гладила их, улавливая волнение подруги.
- Интересно, - прошептала Кэт подруге на ухо, - почему невеста готова, а все остальные нет. Разве не должно быть иначе? Раз не тебя должны все ждать.
Сайли легко улыбнулась и оставила замечание подруги без ответа. Оно сделало своё дело, девушка немного расслабилась. Но потом снова напряглась.
К ней неспешно подходила её младшая двоюродная кузина Роззи с двумя своими подругами, которая в юности подстрекала многих, игнорировать Сайли, из-за её несостоятельности. Она и сейчас не пылала к девушке сестринской любовью, и всякий раз имея возможность, пыталась всяческий её задеть. Сайли старалась избегать свою кузину, что бы ни напрашиваться на завуалированную грубость и прозрачные намеки. Сейчас их встреча была неизбежна, и девушка мужественно сжала кулаки.
- Привет, Сальвеггия, - поздоровалась кузина, и чуть улыбнулась, окидывая взглядом платье и причёску девушки. – Миленько, - заметила она и указала на цветы в волосах, - сама собирала?
- Нет, Бренд собирал, - ответила вместо подруги Кэт, зная, что Роззи всегда хотела, что бы тот обратил на неё внимание и сделал своей. – Сегодня утром. Специально, что бы порадовать Сайли.
- А-а, - протянула Роззи. – Привет Кэтрин. Как сама?
- Отлично, - ответила девушка.
- Все крутишься около Альфа-семьи, хочешь «накрутить» себе тёплое местечко? – спросила Роззи.
- Уже накрутила, - ответила Кэтрин и загадочно улыбнулась.
Роззи злостно уставилась на неё, понимая, на что та намекает:
- Думаю, как только твоя подружка, уедет отсюда, ты тоже здесь надолго не задержишься, - злостно сказала девушка и, посмотрев на Сайли, ехидно добавила: - Удачи Сальвеггия, хорошей свадьбы. Мы будем тобой любоваться, - сказала Роззи, намекая на последнюю часть обряда Связывания в пару.
Сайли сдержалась и спокойно ответила:
- Спасибо, Роззи.
Та раздраженно хмыкнула, не почувствовав паники от Сайли и, развернувшись, отошла от крыльца. Кэтрин послала ей вдогонку такой заряд злости, что Роззи чуть споткнулась и, резко обернувшись, оскалила на девушку зубы. Кэт в ответ тихо зарычала на неё.
- Кэтрин, - попросила Сайли и посмотрела на неё, - пожалуйста.
Подруга перестала рычать и Роззи медленно ушла.
- Прервала на самом интересном, - обиженно сказала Кэтрин и надула губы.
- Да, точно! Было бы очень интересно, появись я на свадьбе в порванном платье и с растрепанными волосами. Вот бы Гродвольны обрадовались, что кто-то извалял меня в грязи, перед тем, как передать их стае. Тогда бы моя свадьба стала не поводом для заключения сильного альянса ради мира, а поводом к войне.
- Ты бы и в грязи смотрелась лучше всех, - улыбнулась Кэтрин. – И думаю, порванное платье огорчило бы только твоего жениха, все остальные были бы рады увидеть побольше.
- А он, значит, был бы не рад?
- Конечно, нет! Крейк бы был в ярости, что все увидят то, что только для его глаз!
Сайли вздрогнула при упоминании имени мужчины, и все ночные чувства навалились снова.
- Стоп, подруга! – резко прервала её Кэт. – Контролируй себя. Твои эмоции, как шквалистый ветер, которым меня сносит. Не нужно что бы и другие о них знали.
Сайли взяла себя в руки и глубоко вздохнула, пряча мысли и эмоции в самые тайные уголки души, запирая от чужих «носов». Она сосредоточилась только на одной мысли, как бы ни свалиться с больших каблуков её свадебных туфель, на которых все-таки настояла мать.
«Буду думать только о них» - решила девушка, замыкая всё остальное.
Утром Крейк был в бешенстве. Никогда ещё он не был так зол. Мужчина злился на себя, на неё, на волчьи традиции, по одному из них, ему нельзя было видеть невесту в день свадьбы до обряда. И, значит, он не сможет сказать ей то, что хотел сказать до церемонии: «Не бойся, я с тобой».
Вчера они плохо расстались, Сайли хотела сбежать, не попрощавшись, и это его разозлило. Он сказал ей грубость, и она замкнулась в себе. Так, молча, они и доехали до его офиса, не сказав друг другу не слова, и также тихо расстались: сели каждый в свою машину и разъехались по домам. Но он не сразу поехал домой, не хотел, что бы домашние учуяли его негативные чувства. Крейк колесил по городу еще час или полтора, обдумывая произошедшее. Она пришла к нему, просила о помощи, угрожала, оскорбляла, и снова просила, а потом отдалась ему смело, самоотверженно, страстно... А после хотела убежать, как будто совершила что-то неприличное или незаконное и хотела скрыться с места преступления. Крейк был зол на неё за это, за то, что хотела сбежать от него, как будто устыдилась своего поступка, своей страсти. Он был зол на себя, что поверил в то, что она может хотеть его, хотеть по-настоящему. Она всего лишь хотела сделать задуманное, и для этого пошла на многое, даже вышла обнаженной из номера отеля. Он тогда не поверил, что она будет способна это сделать, но когда девушка открыла дверь, а он уловил запах другого мужчины, все чувства пропали, оставляя место только для жгучей ревности. «Моё!!!» - заревели в нем инстинкты, и Крейк ели сдержался, чтобы не обернуться и не растерзать случайного свидетеля её прекрасной наготы.
Но девушка была такой настоящей в своей страсти, что Крейк не мог заставить себя поверить, что она претворялась. Она не могла претворяться, не могла так умело играть сильное возбуждение, он бы раскрыл её игру и почувствовал обман. Она была искренней в своей невинной страсти, искренней в своих эмоциях и чувствах к нему, когда он любил её. Просто после, он позволил себя расслабиться и уснуть, и за это время Сайли растеряла страстность и уверенность, разум и страх снова заговорили в ней. Она не бежала от него, она бежала от себя, уверял себя мужчина. Но настойчивые сомнения и ревность грызли его изнутри, нашептывая неутешительную правду: девушка была страстной, потому что была молодой и готовой к самцу, и любой смог бы зажечь её пламя. А бежала она потому, что устыдилась своих чувств к нему, вспомнив, что он ей не нравится. И последней мыслью Крейка была короткая мысль, которая засела в голове и сердце острым клинком: «От Рейна, она бы не бежала...».
Он подавил в себе эту ревностную мысль и остальные чувства и к вечеру приехал домой. Но семья не стала его донимать, все как будто сговорились не трогать Крейка сегодня вечером, дать ему спокойно подготовиться к предстоящей свадьбе. Только его мать, постучала к нему около полуночи и тихо зашла, после его разрешения.
- Я увидела свет у тебя и решила, что ты еще не спишь, - улыбнувшись, заметила Полая.
- Уже ложусь, - ответил Крейк.
- Да, завтра тяжелый день, - медленно протянула женщина и добавила, смахивая несуществующие пылинки с комода: - Волнуешься?
- Пусть невеста волнуется, мне чего бояться? - хмыкнул он.
Полая по-доброму улыбнулась:
- Да, девочка, наверное, не может уснуть. Помню себя перед церемонией, я ворочалась всю ночь, и поэтому в следующий вечер, провалилась в сон сразу, как дотронулась до подушки. Твой отец мне это еще год вспоминал.
Крей улыбнулся, а Полая тихо сказала:
- Она хорошая девочка, Крейк. Она будет хорошей женой.
Мужчина молчал, уставившись в темное окно.
- Конечно, - наконец сказал он, и добавил, как будто мыслил вслух. – Она была бы хорошей женой Рейну, не мне.
Полая подошла ближе к сыну:
- Я всегда поражалась, как двое мальчишек-двойняшек могут быть настолько разными. Даже цвет волос у вас противоположный, - сказала женщина и дотронулась до головы сына. Крейк прикрыл глаза под нежной лаской. – Но в одном вы всегда были едины у вас добрые сердца, которые стучали в унисон. И даже теперь, когда сердце Рейна... его сердце больше... больше не бьётся... я все равно слышу тихий ровный ритм, который стучит в унисон с твоим... Она будет тебе хорошей женой, Крейк, потому что как и я будет слышать доброту твоего сердца. А ты будешь ей хорошим мужем, потому что твоё сердце не допустит иного.
Полая нежно поцеловала сына в голову и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты. Крейк остался сидеть в кресле и думать о словах матери, а когда, наконец, опомнился, что нужно отдохнуть перед тяжелым днем, наступил рассвет.