Километры ненависти

Джейк

Утро было на удивление тихим. Солнце уже пробивалось сквозь жалюзи, когда я проснулся от еле уловимого движения — Эмили шевелилась, сонно натягивая на себя одеяло. Я лежал рядом, наблюдая, как её волосы рассыпались по подушке, и чувствовал, что что-то меняется. Всё становилось серьезнее. Мы приближались к границе.

— Доброе утро, — пробормотал я, подтянувшись ближе и поцеловав её в висок.

— Уже? — простонала она, прячась под одеялом.

— Мы опаздываем. Если не вылезем из кровати сейчас, Томас сожжёт наш шкаф с учебниками.

Она засмеялась и наконец сдалась, вытянувшись и зевнув.

Пока Эмили собиралась в ванной, я заваривал кофе. На кухне витал запах то ли карамели, то ли чего-то почти домашнего, будто жизнь снова дышала ровно. Я налил нам по чашке и вернулся в спальню, где она уже стояла в джинсах и майке, расчесывая волосы перед зеркалом.

— Давай на мотоцикле? — предложил я.

Она приподняла бровь:

— Мы опаздываем.

— Тем более. Быстрее, чем на метро. Я обещаю — не гнать.

Она задумалась, потом кивнула:

— Ладно. Только если ты точно не будешь лететь, как сумасшедший.

— Слово гонщика, — усмехнулся я и подмигнул.

...

Дорога до университета была на удивление приятной. Она обнимала меня крепко, её ладони лежали у меня на груди, дыхание касалось шеи. На светофоре я повернул голову — она улыбалась. Я не гнал. Мы ехали медленно, почти плавно. Город только просыпался. Машины лениво ползли по улицам, солнце заливало асфальт мягким светом. Казалось, будто весь мир дышит вместе с нами.

...

— Я думала, ты забудешь, как ездить спокойно, — сказала она, слезая с мотоцикла у корпуса университета.

— Обижаешь, принцесса. Я в ответе за свою пассажирку.

Она прижалась к моей руке и тихо выдохнула:

— Сегодня встреча. С тем бухгалтером, помнишь?

Я кивнул. Это был мужчина лет сорока, раньше числился в теневой бухгалтерии корпорации её отца. Уволился сразу после исчезновения Майлза. Томас его нашёл через третьи руки.

— Нервничаешь? — спросил я.

Она лишь кивнула. Губы дрогнули.

— Боюсь узнать больше, чем готова знать. Боюсь, что ещё что-то перевернётся.

— Мы справимся. Вместе. — Я сжал её ладонь. — Ты не одна. Никогда.

...

Но, похоже, её нервы сдали. Уже на второй паре Эмили не появилась. Я искал её глазами, и когда пришёл в соседний корпус — нашёл её сидящей в пустой аудитории, обняв колени и глядя в окно.

Я вошёл, не говоря ни слова. Она даже не повернулась.

— Ты убежала, — сказал я мягко.

— Я не могла... я не могла сидеть там и слушать лекции, пока где-то там меня ждёт ответ на вопрос, который я боюсь задать.

Я подошёл ближе, обнял её сзади, прижал к себе. Она не сопротивлялась, только тихо дрожала.

— Пойдём, выйдем. Просто поговорим, — прошептал я.

Мы вышли в коридор. Тишина, запах старого бетона и лака на полу. Она села на подоконник, а я встал напротив.

— Всё будет хорошо. Даже если правда будет хуже, чем мы думаем — мы не одни. Ты не одна.

— А если он делал вещи еще хуже чем нам известны? Если он... — она не договорила.

— Тогда он ответит. И ты станешь свободной. Не дочерью преступника, а девушкой, которая вытащила правду наружу. Я горжусь тобой, Эмили. Уже сейчас.

Она смотрела на меня с такой болью, что мне хотелось отдать ей весь воздух из своих лёгких, лишь бы ей стало легче. Но я мог только быть рядом.

...

После пар мы поехали домой. Я переоделся первым — костюм висел давно нетронутый, и она, заметив меня в нём, прыснула от смеха:

— О боже... это второй раз, когда я вижу тебя в чём-то кроме джинсов и футболки. Это вообще законно?

— Я многосторонняя личность. Тайный агент.

— Агенты не матерятся в голос на кофе и не скидывают носки в прихожей.

— У каждого свои особенности.

Она смеялась. Это был тот смех, за который я готов был врезаться в стену — чтобы снова его услышать.

Потом она вышла из спальни — в коктейльном платье цвета бордо, облегающем, с открытыми плечами. Волосы были распущены, лёгкие локоны спадали на ключицы. У меня перехватило дыхание.

— Так нормально? — спросила она, поправляя край платья.

— Принцесса... если ты сейчас спросишь, пойти ли тебе так на встречу, я скажу, что свидетеля надо будет реанимировать.

Она усмехнулась, взяла сумочку и кивнула:

— Поехали.

...

В ресторане нас ждали: юрист в тёмно-синем пиджаке и седовласый мужчина с напряжённым лицом — бывший бухгалтер. Он встал, пожал нам руки.

— Я не знаю, зачем согласился. Но, кажется, пришло время рассказать, — начал он, глядя в чашку.

Юрист кивнул, подал ему ручку и записную книжку.

— Мы не просим вас подставляться. Нам важны факты, которые подтвердят махинации и связи. Всё, что вы скажете, будет обработано юридически корректно.

Бухгалтер вздохнул:

— Я знал, что Майлз исчез не просто так. Последние недели он ходил мрачнее тучи. У него был конфликт с вашим отцом, мисс Морган. Очень серьёзный. Он...

Он замолчал. Эмили сжала мою руку.

— Он говорил, что уходит. Что больше не хочет «мараться». Через неделю его не стало. Сначала я думал — уехал. Потом услышал, что пропал. Я не хотел верить.

— Вы видели что-то странное? — спросил я.

— Да. Вечером до его исчезновения — к нему приезжали двое. Один из них работал в службе безопасности. Второго я не знал. После этого — ни звонков, ни писем.

Юрист всё фиксировал.

— Мы оформим протокол. Если вы согласитесь выступить хотя бы в анонимном порядке — это будет большим шагом, — произнёс он.

Бухгалтер медленно кивнул:

— Я устал бояться. Мне почти пятьдесят. И я не хочу уйти, унося в себе то, что может дать другим шанс на правду.

Эмили вытерла слезу. Я обнял её за плечи, и она чуть склонилась ко мне.

...

После встречи мы долго молчали в такси. Город проносился за окнами, неоновые огни отражались в её глазах. Я чувствовал, как внутри неё снова что-то ломается, но одновременно — крепнет. Она была невероятно сильной. Моей. И я собирался быть рядом до конца, какой бы он ни был.