Километры ненависти

Джейк

С тех пор как мы начали расшатывать стены, возведённые отцом Эмили, каждая спокойная минута казалась мне подозрительной. Как затишье перед бурей. И тем не менее, сегодняшний вечер был одним из тех редких моментов, когда мы позволили себе чуть-чуть притормозить.

Я знал, что нам всем нужно это. После напряжённого разговора с юристом, признания матери Эмили, вороха документов, звонков и копаний в прошлом — просто выдохнуть. Хотя бы на несколько часов. Томас настоял на этом, и Хлоя каким-то чудом оказалась в городе. Судьба словно дала нам передышку.

Мы договорились встретиться в небольшой траттории на окраине — уютное место, куда Томас когда-то случайно занёс нас после экзамена по корпоративному праву. Тогда мы были другими — без груза боли, без обрывков правды, без гнева в крови. Просто студентами, шумными, дерзкими, влюблёнными в жизнь.

Я подъехал на мотоцикле чуть раньше. Эмили держалась за меня крепко всю дорогу, но я чувствовал, как её мысли уносятся куда-то далеко. Она молчала, и я не торопил — знал: если понадобится — скажет. Если нет — просто будет рядом.

— Выглядишь так, будто готовишься к похищению президента, — усмехнулся Томас, как только мы вошли внутрь.

Он уже сидел за столиком у окна, в чёрной рубашке с закатанными рукавами и с привычной ухмылкой. Перед ним стояло два бокала вина.

— Я вообще-то просто хотел поужинать, — буркнул я, снимая куртку и помогая Эмили устроиться.

— А лицо у тебя такое, как будто тебя в налоговую вызвали. Расслабься, шеф. Сегодня вечер без допросов.

— Томас, ты можешь не нести чушь хотя бы пять минут? — сказала Хлоя, поднимая бровь. — Или это уже клиническое?

— О, Хлоя. Как я скучал по твоей ласке. Почти поверил, что я не бесполезная единица.

— Ты не бесполезен, Том. Ты как... знаешь, те странные декоративные подушки. Ни к чему, но как-то уют создаёшь.

Эмили хихикнула, и я заметил, как в её глазах на секунду появился прежний свет. Настоящий.

Мы заказали еду. Томас мгновенно ткнул пальцем в пиццу с четырьмя видами сыра:

— Если я сегодня умру, то только от сердечного приступа, вызванного этим шедевром.

— Только не на десерте, ладно? Мы хотя бы хотим нормально посидеть, — пробурчал я, наливая вино.

— Джейк, клянусь, если ты сегодня ещё раз будешь изображать агента ФБР, я тебя ударю бокалом, — сказал Томас, не моргнув.

— Попробуй, и твоей новой девушке придётся клеить тебя по кусочкам. Хотя она и так, судя по всему, преподавательница анатомии.

— Прости, но в темноте и на каблуках они все выглядят одинаково, — пожал плечами Томас.

— Особенно когда у тебя выпито три текилы, — заметила Хлоя.

Пока мы ели, Эмили рассказывала Хлое, как продвигается работа с юристом.

— Мама начала что-то говорить, — сказала она. — Я видела, как у неё руки дрожали. Но она... она решилась. Подписала первую часть показаний. Это значит, что дело сдвинулось.

— Это огромный шаг, Эм, — мягко ответила Хлоя. — Ты сильнее, чем кажешься. Я горжусь тобой.

— Мы все гордимся, — добавил я и сжал её руку.

Томас, разумеется, не удержался:

— Всё, начинается. Сопли в соусе. Кто-нибудь, принесите салфетку Джейку, он потеет от эмоций.

— Иди ты, — пробормотал я, но улыбнулся.

Именно в этот момент к нам подошёл официант с белым конвертом.

— Для вас, — сказал он, протягивая его Эмили. — Передали на входе. Мужчина в чёрном пальто.

Я взял конверт первым. Почерк на нём был аккуратный, почти педантичный. Открыв его, я достал старую чёрно-белую фотографию: мой отец и отец Эмили. Рядом. Улыбаются. Подпись: «Не всё, что ты знаешь — правда».

— Что там? — спросил Томас, замолкнув.

— Фото. — Я передал его Эмили. — Это он. Он знает, что мы копаем. И он начал играть.

Настроение упало. Смех исчез, осталась только тишина. Мы расплатились и уехали в квартиру, которую я снимал с Томасом.

Внутри, в нашей общей гостиной, сели за стол. Хлоя сделала чай, Томас достал ноутбук, а я положил фотографию посередине.

— Психологическая атака, — сказал Томас. — Он хочет посеять сомнения. Чтобы ты усомнился в отце. Чтобы Эмили замялась. Чтобы мы отступили.

— Он не понимает, что этим только подтверждает — боится, — сказал я. — Значит, всё, что мы делаем, — работает.

— Думаешь, это просто угроза? — спросила Хлоя.

— Нет. Это предупреждение. Мол, я наблюдаю. Я рядом. Я вас вижу.

Эмили молчала. Потом подняла глаза:

— И что теперь?

Я взглянул на неё прямо:

— Теперь мы не тормозим. Ускоряемся.

— Вот это я понимаю, — буркнул Томас. — Давай, детектив, выкладывай план. И только не забудь, что завтра у нас зачёт по экономике, и я не хочу сидеть рядом с тобой, если ты опять будешь писать план по захвату мафии вместо ответа на третий вопрос.

— Ничего. Я напишу свой план. А потом твой. И сдам оба. Ты ведь у нас всё равно спишь на лекциях.

— Не сплю, а медитирую, — фыркнул Томас. — Преподаватель просто не понимает мою глубину.

— Твою лень, — вставила Хлоя.

Мы смеялись, и это снова стало тем самым редким моментом, когда тяжесть немного отступала.

Позже, когда всё немного утихло, мы остались наедине с Эмили. Она смотрела на фотографию, потом на меня.

— Мы справимся? — тихо спросила она.

— Уже справляемся, — ответил я. — Пока мы вместе, он не победит.