Километры ненависти

Джейк

Я никогда не хотел использовать её

Иногда ночь звучит громче, чем день.
Сейчас было именно так — комната полутемна, только слабое жёлтое свечение уличного фонаря скользило по полу, по простыням, по лицу Эмили, и делало её такой настоящей. Такой хрупкой и настоящей, что внутри что-то сжималось. Я смотрел на неё — она спала, уткнувшись носом в мою футболку, и тёплое дыхание касалось моей кожи.
Я не мог уснуть.

Мы лежали в её квартире уже несколько часов. Я притворился, что сплю, чтобы она расслабилась. Я знал — ей всё ещё трудно доверять с закрытыми глазами. Её прошлое оставило заусеницы даже в её сне. Но сейчас она дышала ровно. Спокойно. Я слушал этот ритм — и чувствовал, что мне впервые за долгое время нечего прятать.

Я не хотел использовать её. Никогда не хотел.
Да, когда мы познакомились, внутри всё горело. Я ненавидел, помнил, копал, хотел раскопать грязь и бросить её в лицо её отцу.
Но это никогда не было о ней.

Она не виновата, что выросла в доме, где правда была под замком.
Она не виновата, что его кровь течёт в её венах.
Она — не он.
И чёрт возьми, она теперь часть меня.

Я провёл пальцами по её волосам. Еле-еле. Она не проснулась, только чуть шевельнулась.
Мы уже месяц как вернулись в город после того лета.
После того, что для меня стало чем-то вроде передышки.
Словно мы жили не своей жизнью.
А сейчас — снова в омут.

Я чувствовал, как всё возвращается. Слова мамы, её дрожащие пальцы, взгляды, которые она бросала, когда вспоминала то, что знала.
Она ещё не решилась говорить при Эмили, но я знал — момент близко.
Я представлял, как это будет. Как мама всё расскажет, как Эмили будет сидеть рядом — серьёзная, мёртво-бледная, будто слышит каждый шорох между словами.
И мне было страшно. Не потому, что правда выйдет наружу — а потому что я знал: Эмили не отступит. Даже если это разрушит всё.

— Ты опять не спишь, — тихий голос.
Я вздрогнул.
— Прости, — выдохнул я. — Разбудил?
— Ты дышишь по-другому, когда думаешь.
Я усмехнулся.
— Это странное умение.
— Это любовь, Джейк, — она приподнялась на локте и посмотрела в глаза. — Ты не спишь, потому что снова носишь в голове всё. Один.

Я отвернулся, но не потому, что хотел спрятаться. Просто... иногда трудно держать её взгляд, когда он такой чистый.
— Я думаю о том, как всё доказать, — сказал я, наконец. — Ни улик. Ни бумажек. Ни камер. Только слова.
— Два слова. Две женщины.
— И две жизни, которые он почти разрушил.

Она вздохнула и коснулась моей руки.
— Мы найдём, Джейк. Даже если это будет капля за каплей.

Я закрыл глаза.
Я чувствовал, как внутри нарастает тревога. Не потому, что я сомневался в ней. А потому что я впервые кого-то не хотел потерять.
— Если он узнает, что ты копаешь под него...
— Он узнает, — спокойно сказала она. — Но это не остановит нас.

Я повернулся к ней.
— Ты не боишься?
— Боюсь. Каждый день. Но больше я боюсь остаться в этой лжи. Прожить жизнь, делая вид, что ничего не было. Я не хочу быть дочерью убийцы, который не понёс наказания.

Я молчал. В этот момент я любил её до боли.
Не за фразы. Не за храбрость. А за то, как её голос не дрожал.
Она не герой. Она просто была со мной.

— Томас согласился подключиться, — добавила Эмили. — Говорит, у него есть знакомый юрист, который может помочь нам понять, какие улики хоть как-то могут сработать в суде. Даже если нет тела. Даже если всё замели.
— Я тоже поговорил с мамой. Она готова дать показания. Под запись. Под присягой. Она говорит, что больше не боится.
— А моя мама... — Эмили замолчала, опустив взгляд. — Она сомневается.

Я взял её руку.
— Её пугали всю жизнь. Это нормально. Дай ей время.
— Она сказала, что, если я попрошу — она сделает это.
— И ты попросишь?
— Да, и не раз если это потребуется.

На секунду повисло молчание.
Я ощущал — это был тот момент, когда всё встаёт на рельсы. Медленно, но бесповоротно.

— Мы сделаем это, — повторил я. — Но не спеша. Без ошибок. Я не позволю ему сломать тебя. Ни повторно, ни в суде.

Она прижалась ко мне.
— Ты не понимаешь, Джейк. Я не ломаюсь, когда ты рядом.

*

Утро пахло кофе и нервами.
Я сидел за столом в кухне у Томаса. Он разложил перед нами карту связей — всё, что мы собрали: имена сотрудников, даты переводов, свидетельства старых работников, уволенных «по собственному».

— Вот смотри. 2003 год. Перевод денег через третью компанию, подставную.
— И всё это связано с «Хендрикс Инвест», — пробормотал я. — Та же, через которую отмывали.
— Только бумажных следов нет.
— Но у нас есть бухгалтер бывший. Он готов говорить.
— Если не испугается.

Эмили сидела в углу, листая свой ноутбук. Она выглядела как студентка на экзамене — в растянутом свитере и с немытой головой, но сосредоточенная и спокойная.
Я не мог оторваться от неё.

— Ещё один звонок — и у нас будет назначена первая встреча с юристом, — сказала она. — Я написала в прокуратуру, чтобы понять, какие формы нужно подать для подачи гражданского иска.
— Мы двигаемся, — кивнул я. — Медленно. Но двигаемся.

Томас молча налил мне кофе.
— Ты изменился, — сказал он вдруг.
— Что?
— Раньше ты был... как провод. Заряженный. Сейчас — как земля после дождя.
— Это плохо?
— Это... Эмили.

Я усмехнулся.
— Ты тоже изменился.
— Я боюсь за вас. Но если уж вы в это лезете — я лезу с вами.

Я посмотрел на него и кивнул.
Именно это отличает нас от всех, кто связан с её отцом.
Мы — не бросаем.

*

Вечером мы с Эмили гуляли по кампусу.
Листья уже начинали желтеть. Воздух становился колючим.
Она держала мою руку, её пальцы были холодные.

— Помнишь, какой ты был, когда мы познакомились? — спросила она.
— Грубый. Упрямый.
— Отталкивающий.
— Спасибо.
— А теперь ты — человек, с которым я хочу идти дальше.

Я остановился.
— Принцесса...
— Да?

Я посмотрел на неё.

— Я не знаю, что будет дальше. Как долго всё это затянется. Какой будет суд. Что ещё вскроется.
— Неважно.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: я не держусь за тебя из-за дела.
— Я знаю.

Она прижалась ко мне лбом.
— А я не держусь за тебя из страха.
— Тогда у нас есть шанс.

Мы шли дальше.
Шум студентов, запах осени, шелест листьев под ногами.
Это был не конец.
Это было только начало.

Но впервые я чувствовал — мы идём туда вместе.