Юная жена

— Я хочу, чтобы в отношениях Квонов и Ким наступил новый этап, — сказал Джинен, когда служанки подавали кубки с элем ему, а также Тэхену, Чимину, Чонгуку, Мино и Ханбину.

— Слушаю тебя, — отозвался Тэхен.

Его братья обменялись взглядами, затем оба посмотрели на Тэхена. Тэхен сознавал невероятность момента. Немыслимое событие происходило благодаря голубоглазой  девушке, которая ворвалась в его жизнь, и заставила забыть о ненависти, мести, и научила любить.

— Вместе мы представляем силу, с которой ничто не сравнится, — сказал Джинен.

Ханбин кивнул в знак согласия. Было ясно, что Мино тоже поддерживает отца. Он сидел сбоку, и в его лице не было ни озлобления, ни насмешки. Казалось, он тоже желает мира.

— Никто, даже король, не сможет нанести поражение объединенным силам наших кланов, — говорил Джинен. — Это не значит, что я призываю к восстанию. Я просто указываю на преимущества искреннего союза между нами. Искреннего, а не навязанного со стороны.

Тэхен набрал в грудь побольше воздуха и еще раз взглянул на братьев. Те, поймав его взгляд, едва заметно кивнули. Тогда Тэхен обратился к вождю Квонов:

— Я согласен.

В глазах Джинена появились такое облегчение и такая радость, что Тэхен удивился.

— Хорошо, что десятилетия кровавой междоусобицы останутся позади. И не только ради благополучия моей дочери, но и ради твоих детей, Тэхен, и детей моих сыновей. Вместо вражды мы можем заключить нерушимый союз, который обеспечит будущее обоих наших кланов.

Тэхен кивнул, напряжение последних часов постепенно оставляло его, уступая место миру и спокойствию. Он принял правильное решение. Конечно, до Дженни это было невозможно, но сейчас он хотел, чтобы их с Дженни дети выросли под защитой обоих кланов. Нельзя, чтобы люди, подобные Ли Тэёну, угрожали всему, что ему так дорого.

Джинен протянул ему руку.

— Принесем новую клятву, не кровную, а данную свободно и без принуждения.

Тэхен через стол протянул старому лорду свою руку.

Джинен пожал ее с удивительной силой.

— Я хочу участвовать в жизни моей дочери. Хочу увидеть ее детей, моих внуков.

Тэхен прекрасно понял, о чем его просит Квон Джинен. А тот просил ни больше ни меньше, как о разрешении являться во владения Ким. Свободно. В любой момент. Просил, чтобы Тэхен открыл перед Квонами ворота своей крепости, чтобы с нынешнего дня они действовали как одна... семья.

Мысленно Тэхен обратился к своему покойному отцу: «Прости, но я больше не могу идти дорогой, которой следовал последние годы. Я люблю Дженни. Она для меня все. Она важнее, чем месть тем, кого я считаю виновными в твоей смерти. Пожалуйста, прости».

Он посмотрел в глаза Джинену.

— Ты всегда будешь желанным гостем во владениях Ким. Дженни будет счастлива встречаться со своей семьей, которую так любит. И надеюсь, ты вскоре получишь внуков, о которых мечтаешь.

— Ты хороший человек, Тэхен, — внезапно охрипшим голосом произнес Джинен. — Я представить себе не мог, что мы вместе будем сидеть здесь и говорить о семейных встречах и внуках. Ты многому научил меня, старого уже человека, научил добру. Как легко было бы тебе возненавидеть Дженни и мстить ей за силой навязанный брак, за союз с людьми, которых ты ненавидишь. А ты проявил к ней доброту.

Страх наконец ушел из сердца Тэхена. Его больше не угнетали бремя ненависти и жажда мести. Глядя на Квон Джинена, он не видел перед собой человека, которого ненавидел большую часть жизни. Перед ним был отец, который любит свою дочь и мечтает о лучшем будущем для нее и своих внуков.

— Сегодня мы празднуем благополучное возвращение моей дочери, — провозгласил Джинен. — Пусть будет пир в ознаменование нашего нового союза. Наступил новый этап в истории наших кланов. Утром мои сыновья и твои братья отомстят за зло, которое Ли причинили обоим кланам.

— Ты в силах спуститься вниз на сегодняшний праздник? — спросила Квон Черин дочь.

Дженни улыбнулась и кивнула:

— Да, я хочу быть с мужем и семьей. Это радостное событие. Я больше не боюсь Ли Тэёна.

Мать улыбнулась и прижала Дженни к груди.

— Тогда пойдем поищем тебе что-нибудь нарядное. У меня найдутся платья, которые тебе подойдут.

Через час волосы Дженни уже были приподняты впереди драгоценным гребнем, а сзади падали на спину волнами. Она надела платье цветов осеннего неба, в ткани которого переплетались желтовато-коричневые, янтарные и золотые оттенки. Каждый стежок наряда был выполнен мастерски и лежал точно на месте. Дженни сияла как тысяча солнц, и даже ссадины на лице не портили ее красоты.

— Мужчины ждут, — поторопила дочь Черин. — Пойдем, пока они не потеряли терпение. Нас ждут, чтобы начать праздник.

Следуя за матерью, Дженни спустилась по лестнице и, когда они вошли в зал, нашла взглядом мужа, который стоял у огромного камина. Ей тут же вспомнился день, когда она в первый раз увидела Ким Тэхена: тогда он стоял на этом же месте, — и она почувствовала в ушах вибрации его низкого, рокочущего голоса. Он заворожил ее с самого первого дня.

Тэхен обернулся, увидел Дженни и со счастливой улыбкой поспешил через зал ей навстречу.

Черин улыбнулась, рассталась с Дженни и пошла к своему мужу.

Тэхен остановился перед женой и протянул руку:

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая.

Дженни взяла его под руку и позволила отвести ее поближе к огню, где все ждали, когда Джинен позовет к столу. Рядом Чимин и Чонгук разговаривали с Мино и Ханбином, но, увидев Дженни, умолкли и подошли к ней и Тэхену.

Чимин поцеловал ее в щеку:

— Я рад, что ты так хорошо выглядишь, маленькая сестричка.

Дженни просияла и в ответ тоже поцеловала его в щеку.

— Благодарю.

Тогда Чонгук тоже наклонился и поцеловал ее в другую щеку.

— Ты потрясающая девчонка, Дженни. Я рад, что ты на нашей стороне.

Дженни рассмеялась. Радость и счастье переполняли ее.

Тэхен оглядел быстро наполняющийся зал и посмотрел на хозяина замка. Джинен чуть заметно наклонил голову, и тогда Тэхен повел Дженни к помосту и усадил во главе стола, где, по всем правилам, полагалось сидеть ее отцу. Дженни нахмурилась, когда муж повернул ее боком к столу и лицом к залу. Потом, к ее несказанному удивлению, он встал перед ней на колени и взял за руку.

— Закрой глаза, — ласково попросил он.

Ни о чем не спрашивая, Дженни подчинилась, закрыла глаза и оказалась в темноте. Впечатление было неприятным — она ничего не видела и не слышала, — но руки Тэхена согревали ее ладони, а Дженни знала, что, когда он рядом, ничего плохого с ней не случится.

И тут она почувствовала, что в ушах возникла мощная вибрация. Дженни поняла — Тэхен что-то сказал, нет, наверное, прокричал, раз она сумела это понять.

Он поднял ее руки и прижал к себе. Затем слова вновь зарокотали в его груди, вызывая в ушах Дженни острое, щекочущее ощущение. Оно звучало в ней почти как музыка, хотя слов она, конечно, не слышала. Но оно успокаивало, потому что больше всего напоминало звук, почти забытый за три долгих года в непроницаемой тишине.

Вдруг Дженни поняла, что именно он сказал. Нет, слов она не разобрала, но почувствовала их, почувствовала душой и сердцем. Ее глаза распахнулись, и во взгляде Тэхена она прочитала подтверждение. Любой мог это видеть. Все в зале умолкли и потрясенно смотрели на воина, вставшего на колени перед Дженни.

— Ты любишь меня, — удивленно сказала она.

Тэхен улыбнулся.

— Неужели ты сомневалась?

Дженни оглянулась на отца, который стоял сзади, обнимая за талию ее мать.

— Он любит меня! — словно желая похвастаться, воскликнула Дженни.

Джинен Квон расхохотался.

— Да, и я думаю, сейчас вся Шотландия знает об этом. И тебе нечего парню ответить?

Дженни повернулась к мужу и обхватила ладонями его лицо. Щетина колола ей руки, но и это казалось лаской. Большим пальцем она разгладила жесткие линии его скул.

— Я люблю тебя! — крикнула она во весь голос. Ей хотелось, чтобы ее слова прозвучали так же громко, как и его признание.

В зале зашумели. Кто-то открыто расхохотался. Другие зааплодировали. Люди улыбались, и счастливее всех улыбался ее муж. Улыбка была такой широкой, что, казалось, щеки сейчас треснут. В глазах Тэхена плясали радостные огоньки. Он взглянул на Дженни и сказал:

— Я знаю это, жена. И наверное, знает вся Шотландия.