Глава 47
Тэхен сидел, опираясь на спинку кровати. Дженни приткнулась у него на коленях. Он обнимал ее за талию, как будто хотел поддержать в разговоре с родителями и братьями, ведь ей предстояло сообщить им то, что она долго от них скрывала, — правду. Сам он сидел спокойно и не вмешивался, а Дженни, собрав все мужество, изложила им свою историю, закончив тем, как Ли Тэён похитил ее. Она описала ужас, который испытала, представив, что он выполнит все, чем пугал ее в ранней юности.
Лица Мино и Ханбина исказились от гнева. В глазах Джинена заблестели слезы. У него не хватало смелости встретиться взглядом с дочерью. Стыд и боль у отца на лице вызвали в Дженни острую жалость к нему. Черин тихонько плакала, но Дженни видела, что в глазах матери светилась радость, и это ее утешало.
Нет, они не сердились. Их чувства словно раскачивались на весах горя и счастья. Гнев был направлен на Ли Тэёна, а не на Дженни.
Закончив, Дженни привалилась к груди мужа, чтобы обрести покой в его объятиях. В нем одном черпала она силы для трудного разговора с родными.
— Почему ты не рассказала мне? — с грустью спросил Мино, глядя на сестру. — Ты должна была знать, что я сумел бы тебя защитить.
— Ты не мог изменить решение папы, — возразила Дженни.
— Вина за все, что ты вынуждена была сделать, лежит только на мне, — мрачным голосом произнес Квон Джинен.
— Нет! — с жаром воскликнула Дженни. — Пожалуйста, не вини себя. Я не могу видеть тебя в такой печали. Я признаю, что наделала глупостей, но мне трудно о них сожалеть, ведь иначе все могло не устроиться так, как теперь. Но все равно я поступила плохо, и в этом нет вашей вины. Я лгала, обманывала вас, потому что попала в паутину, из которой не могла выбраться, но хотела, чтобы вы знали правду, а еще то, что не виню вас. Я вас всех очень люблю.
Черин поднялась со своего места рядом с Джиненом, подошла к дочери и протянула к ней руки. Дженни бросилась ей навстречу и крепко обняла мать. Она так давно не чувствовала ее тепла, что сейчас просто купалась в материнской любви. Пусть она больше не маленькая девочка, но пока не настолько взрослая, чтобы не нуждаться в тепле материнского сердца. В мире нет ничего более ценного.
Черин отстранилась и взяла в ладони лицо дочери. По лицу матери струились слезы, но глаза сияли радостью и прощением.
— Так это правда, что ты можешь читать по губам все, что я говорю?
Дженни кивнула:
— Правда.
— Умненькая девочка, — улыбнулась Черин и погладила ее по щеке.
Отец Дженни, тоже поднявшись со скамьи, с тоской в глазах смотрел на дочь. У той уже не было сил видеть его опечаленное лицо. Тэхен, угадав намерение жены, помог ей подняться. Она порывисто бросилась к отцу, обняла и прижалась щекой к его мощной груди. В ответ Джинен крепко прижал дочь к себе и поцеловал в макушку. Когда он поднял голову, по его щекам катились слезы, а в глазах застыла печаль.
— Прости меня, моя девочка, — пробормотал он.
Дженни улыбнулась:
— Все уже забыто. Это я должна просить у тебя прощения. Теперь все хорошо, и это самое главное.
Отец кивнул:
— Да, важно, чтобы ты была счастлива и благополучна.
Дженни повернулась к Тэхену, который не отрывал от нее взгляда. Ее поразила глубина чувства в его глазах. Не оборачиваясь к отцу, она сказала:
— Так и есть, папа. Я счастлива и благополучна.
Мино и Ханбин тоже подошли к сестре. Мино крепко обнял ее и осторожно провел пальцем по ссадине рядом с губами.
— Я люблю тебя, котёнок. Никогда не забывай нас, ведь мы все здесь тебя любим.
Дженни снова улыбнулась.
— Конечно, я никогда вас не забуду.
И она вернулась к Тэхену, который снова сел на кровать и притянул жену к себе на колени. Здесь Дженни чувствовала себя сильной и защищенной. Сила Тэхена как будто сливалась с ее собственной.
— Есть еще кое-что, что нам надо знать, Дженни, — сказал Тэхен. — Ли Тэён похитил тебя, но когда мы пришли под стены крепости, Ли Суман заявил, что ничего не знал о делах своего сына. Мы оставили крепость слишком быстро, опасаясь, что ты сильно пострадала и нуждаешься в лечении. Ты можешь рассказать подробно, что произошло, если, конечно, тебе это не очень тяжело?
Дженни удивленно посмотрела на мужа.
— Не знал о делах сына? Тэхен, да он был там, в темнице, когда Тэён меня ударил. Я видела, хотя он спрятался в тени, будто хотел, чтобы его не заметили. Но он был там и все знал.
На лице Тэхена отразился охвативший его гнев. Он переглянулся с остальными мужчинами в комнате.
Дженни дотронулась до его щеки, чтобы он посмотрел на нее.
— Он действовал из страха перед своим сыном, не понимаю почему. Ведь Тэён оказался куда меньше ростом, чем я его запомнила, и намного меньше своего отца. Когда я была моложе, он казался мне огромным, как мифическое чудовище. Но, увидев его снова, не могла поверить, что именно этот человек так долго снился мне в ночных кошмарах.
— Он умрет, — ледяным тоном произнес Тэхен.
Дженни с беспокойством взглянула на отца и братьев. Они были очень разозлены. Щеки ее отца побагровели от гнева.
Чимин шагнул вперед.
— Я знаю, ты сейчас в ярости, Тэхен. Трудно тебя за это винить. Но сейчас ты нужен Дженни и не должен уезжать даже для того, чтобы отомстить за нее. Ты наказал главного виновника ее мук. Позволь, я отправлюсь к Ли и займусь этим делом.
Тэхен отрицательно качнул головой, но отец Дженни поднял руку.
— Твой брат правильно говорит, Тэхен. Сейчас это не твое дело. Твое место рядом с женой. Я дам воинов. Скорее всего Ли сдадутся без боя. Они знают, что им не одолеть нас.
— Я тоже поеду с ним, — с кровожадным видом вмешался Ханбин.
— И я, — сказал Чонгук.
У Дженни закружилась голова оттого, что она быстро переводила взгляд с одного на другого, чтобы следить за разговором.
Когда и Мино вызвался идти в поход, Джинен улыбнулся.
— Ну, что скажешь, Тэхен? Могут два вождя отойти в сторону и позволить своим самым надежным воинам избавить горы от вероломного негодяя?
— Я предъявляю права на его имущество, — заявил Тэхен. — Оно отойдет Дженни и нашей дочери, когда бы она ни родилась — первой или последней из моих детей. Сын, которого Дженни мне родит, со временем станет вождем нашего клана. Но я хочу, чтобы дочь имела собственность и никогда не оказалась в ситуации, подобной той, в какую попала Дженни, когда пыталась избежать брака с жестоким чудовищем.
Глаза Дженни наполнились влагой, она обняла мужа, и по щекам покатились горячие слезы. Потом, отстранившись, она, не стесняясь присутствующих, поцеловала его в губы. Тэхен обнял ее, а Дженни оглянулась на группу мужчин, занятых планами первого совместного выступления новых союзников — Кимов и Квонов. Возник спор, кто именно должен расправиться с Ли Суманом за ложь и измену.
Дженни отвела взгляд, не желая слышать о смерти.
Тэхен взял ее за подбородок, повернул к себе лицом и погладил по щеке.
— Твоя мать хочет с тобой поговорить. Я пока спущусь вниз вместе со всеми, надо обсудить план действий. Позже приду тебя навестить.
Он осторожно пересадил ее на кровать, поднялся и жестом скомандовал остальным покинуть спальню.
Когда мужчины ушли, Дженни повернулась к матери. Оставшись с ней наедине, она почему-то смутилась.
Черин села на кровать лицом к Дженни и взяла ее руки в свои.
— Ты любишь его, — мягко сказала она.
— Люблю, — выдохнула Дженни. — Всей душой. Он очень хорошо ко мне относится.
Мать улыбнулась и стиснула руки дочери. Потом наклонилась, поцеловала ее в щеку и с сияющими от радости глазами сказала:
— Он любит тебя.
Дженни не сразу ответила, но потом посмотрела в глаза матери и, чувствуя, как сильнее забилось сердце, произнесла:
— Да, мне кажется, любит. Пока он этого не говорил, но я верю, что любит.
Черин кивнула.
— Я тоже верю. Он все время стремится тебя защищать, Дженни. На вас очень приятно смотреть.
Дженни вздохнула:
— Это единственное, что заставляет меня страдать из-за моей глухоты.
— Как так? — нахмурилась Черин.
— Потому что больше всего на свете я хочу слышать его голос. Ничего другого мне не нужно.
Тэхен молча стоял за дверью и прислушивался к печальным ноткам в голосе Дженни. Грустно было сознавать, что она отчаянно мечтает о невозможном — хочет услышать слова любви. Он задумался и еще некоторое время постоял возле спальни, пока Дженни и ее мать продолжали говорить о своем. Нет, обычным способом она его не услышит, но он что-нибудь придумает. У Дженни не должно быть никаких сомнений в том, что он любит ее так, как только может любить мужчина. Приложив ладонь к закрытой двери, он прошептал:
— Я люблю тебя, Дженни. И заставлю тебя это услышать, чего бы мне это ни стоило.