Глава 36
Дженни не согласилась оставить ложе Тэхена. Не спала и не ела, а сидела рядом с мужем, пока он то приходил в себя, то снова терял сознание.
Чимин и Чонгук смирились и прекратили ее уговаривать. Непонятно, как она вообще держалась на ногах. Только сила воли помогала Дженни оставаться у постели Тэхена и ухаживать за ним.
Дженни не позволила Сынквану осмотреть ее после падения с лошади. Она и сама видела, что вся покрыта синяками, но никаких переломов не чувствовала. Ныло все тело, каждое движение отдавалось болью, но она старалась не отходить от Тэхена и кое-как справлялась с дурным самочувствием.
Может быть, люди здешнего клана решили, что на сей раз она окончательно рехнулась, но сейчас ей не было до этого дела. Она упрямо не пускала в комнату Тэхена никого, кроме его братьев, Джису, отца Чунмёна и Сынквана.
Тэхен принадлежал ей. Он был единственным, кто с самого начала относился к ней по-доброму, боролся за нее, а там, на холме, молил дать ему шанс, чтобы сделать ее счастливой. Возможно, не будь она так занята собственными несчастьями, Тэхен не лежал бы сейчас в беспамятстве после ранения.
Дженни чувствовала себя одновременно униженной и виноватой. Кто-то из ее клана пытался убить Тэхена. Ни один человек из клана Ким не совершал подобной низости. Они насмехались над ней, нагружали непосильной работой, но не пытались причинить ей настоящего вреда. Они не принимали ее, но ни один из этих людей не поднял на нее руку. А кто-то из ее клана совершил такое зло, что Дженни хотелось плакать.
Солнце еще не встало, Дженни, измученная и замерзшая, сидела у постели Тэхена. Ей хотелось развести огонь в камине, но она боялась, что излишнее тепло может повредить Тэхену, если у него начнется лихорадка.
Ночью он ненадолго очнулся и как будто ее узнал. Даже заговорил, но шевелил губами настолько слабо, что она ничего не смогла прочесть. Собственная глухота привела ее в отчаяние, она нагнулась над мужем, пытаясь заставить его говорить более четко, но он снова впал в забытье.
Дженни положила руку ему на лоб — лоб был сухой и горячий. Ледяной страх сковал ей грудь. Она все время молилась, чтобы у него не началась лихорадка. Несколько раз за ночь ей пришлось обрабатывать и перевязывать его рану, чтобы та не покраснела и не опухла.
У Сынквана, оказалось, легкая рука. Стежки плотно и чисто соединили края раны. Ушиб на голове не был обширным, и зашивать рану не потребовалось, но там образовалась большая шишка, и это очень беспокоило Дженни. Уж она-то знала, какой вред может нанести удар по голове.
Дженни из последних сил поднялась с кровати, чтобы намочить тряпицы, которыми она охлаждала лоб Тэхена. Сейчас она казалась себе дряхлой старухой — с таким трудом давался ей каждый шаг — и даже двигалась как старуха: согнувшись, с кряхтением.
Пальцы неуклюже ухватились за кувшин, стоявший возле умывальника. Она намочила несколько полосок ткани. Выжала их и поспешила к кровати. Одну влажную тряпку положила Тэхену на лоб, другими стала обтирать его тело.
Краешком глаза она заметила, как открылась дверь, и, быстро обернувшись, приготовилась к отпору, но тут же облегченно вздохнула — в комнату вошли Чимин и Чонгук.
— Как он? — спросил Чимин, когда приблизился и встал так, чтобы Дженни могла видеть его лицо.
— Лихорадка, — хрипло отозвалась она, продолжая обтирать грудь, плечи и шею Тэхена, но ее собственные плечи поникли от отчаяния.
Чонгук дотронулся до щеки Дженни, чтобы она перевела на него взгляд.
— Нам надо поговорить с тобой. Мы должны знать, что произошло. Это важно. Мы не нашли никаких следов человека, который, по твоим словам, стрелял в Тэхена.
Дженни окаменела от страха. К тому же она не ела уже два дня и теперь чувствовала, как внутри образовался болезненный ком.
— Дженни? — Чимин нахмурился и опустился на колени рядом с кроватью, так что его лицо оказалось на одном уровне с ее лицом. — Ты чего-то боишься? Пойми, здесь ты в безопасности. Мы не допустим нападения на крепость.
— Меня страшит то, что я должна вам сказать, — прошептала Дженни.
Она сжала в комок влажную тряпицу и стала вертеть ее в руках. Чимин отобрал у нее тряпку и отложил в сторону, затем попытался согреть в своих ладонях ее ледяные пальцы.
Дженни с усилием сглотнула. На ее глаза набежали слезы. То, что она сейчас скажет, разобьет ей сердце. Родные, которых она любила, пытались убить мужа, которого она тоже любит. Не будет мира между их кланами, ибо братья Тэхена не допустят, чтобы такое злодеяние осталось безнаказанным. Они будут мстить, и начнется война. Король объявит оба клана вне закона, на них начнется охота, которая будет длиться до полного уничтожения.
Так легко было бы сказать, что она ничего не видела, но Дженни не собиралась защищать клан, поступившийся честью. Они дали клятву перед Богом и королем. Подписали договор о преданности, а ее семья нарушила эту священную клятву.
Чонгук подтащил стул и поставил рядом с Чимином, чтобы тоже попасть в ее поле зрения. Чонгук хмурился и напряженно вглядывался в лицо Дженни.
— Ну так что? — требовательно заговорил Чонгук. — Что тебе известно о нападении?
Дженни глубоко вздохнула и посмотрела на братьев, ведь они могут возненавидеть ее, когда услышат признание.
— У человека, который стрелял в Тэхена, были такие же ножны, какие заказал мой отец для своих воинов. На них есть особый орнамент, который, несомненно, является символом Квонов, их эмблемой.
Чимин отшатнулся.
Дженни моргнула, как будто он собирался ее ударить, и, закрыв глаза, стала ждать, стараясь сдержать дрожь.
Вдруг теплая рука взяла ее за подбородок и властно повернула в сторону Чимина. Чонгук был явно в смятении. Дженни перевела взгляд на Чимина и ждала, что он скажет. На его лице был написан гнев, поэтому Дженни снова хотела закрыть глаза, но он тронул ее за плечо и заставил смотреть на себя.
— Боже мой! — воскликнул он. — Неужели ты думала, что я могу тебя ударить? — В его голосе звучало откровенное недоверие. — Думала, что я буду мстить тебе за дела твоих родственников?
Глаза Дженни наполнились слезами, которые тут же покатились по щекам. Она подняла руку, чтобы смахнуть их, но Чимин успел раньше — отняв руку от ее подбородка, он вытер влажные дорожки на ее лице. Дженни посмотрела на Чонгука и поняла, что его потрясли не ее слова, а то, что она ждала от них немедленного наказания.
— Простите меня, — выговорила Дженни, с трудом выталкивая слова из больного горла.
Чимин глубоко вздохнул, посмотрел на брата и снова перевел взгляд на Дженни.
— Ты уверена, что это был кто-то из людей твоего отца?
Дженни кивнула.
— Я не видела его лица, на нем был боевой шлем. Воин прискакал от границы Квонов и вернулся туда же. Я не знаю, что он намеревался сделать. Когда я стала кричать и подняла меч Тэхена, он остановился. Потом повернул коня и быстро поскакал к границе. Но я видела ножны из металла и кожи. Их носят только старшие командиры, только те, кто отличился в сражениях. Это дорогая вещь. Все хотят ее иметь.
Чонгук отвернулся и выругался себе под нос так, чтобы Дженни не разобрала слов.
— Что теперь будет? — сдавленным голосом спросила она. — Они совершили нападение. Если вы начнете мстить, договор будет нарушен и король объявит оба клана вне закона.
Чимин погладил Дженни по щеке, потом сказал:
— Самое важное, чтобы ты не боялась меня и Чонгука. Мы не причиним тебе зла. Ты проявила мужество, рассказав нам все, как было. Большинство людей в такой ситуации заявили бы, что ничего не видели. Мы ценим твою преданность Тэхену и нашему клану. Никто не станет винить тебя за то, что совершил воин твоего отца.
Дженни сжала губы в тонкую линию и, преодолевая боль в груди, сказала:
— Я не знаю, зачем они это сделали. Я никогда бы не поверила, что мой отец способен действовать бесчестно.
Чонгук мрачно задумался.
— Мне вот что непонятно: если твой отец задумал убить Тэхена, зачем тогда послал человека с предметом амуниции, который явно указывает на него как на солдата Квонов? Способ, которым этот человек действовал, показывает, что он старался не бросить подозрения на Квонов, а сам надел ножны, которые ты описала. Если бы твоему отцу не было дела до того, кто узнает о его намерениях, то почему он не выступил против нас целой армией? Зачем было наносить такой трусливый удар? Этому стрелку пришлось ждать в засаде не один день, пока выпадет подходящий случай.
Чимин нахмурил лоб.
— Ты полагаешь, все было подстроено так, чтобы мы решили, будто на нас напали Квон?
Глаза Дженни расширились.
— Кто мог сотворить такое?
— Любой, кого не устраивает объединение двух самых могучих кланов Шотландии, — ответил Чонгук.
В сердце Дженни проснулась надежда.
— Значит, ты думаешь, кто-то мог специально одеться, как солдат Квонов?
— Такое возможно, — согласился Чимин. — Но как он мог получить эти ножны? Ты сама говорила, что они очень ценные и есть только у самых заслуженных воинов.
Дженни закусила нижнюю губу и задумалась.
— Не знаю.
— Похоже, твоему отцу придется ответить на кое-какие вопросы, — сурово проговорил Чонгук.
Дженни нервно оглянулась на Тэхена, глаза которого были по-прежнему закрыты.
— И что мы станем делать?
— Будем ждать, пока Тэхен придет в себя и решит этот вопрос, — сказал Чимин. — Тем временем усилим патрули на границе и пошлем отряд на поиски одинокого воина с ножнами с эмблемой Квонов.
— Хорошо, — согласился Чонгук. — Когда Тэхен сможет выслушать наш отчет, сам решит, как следует поступить. Договор о преданности — дело серьезное. Если твой отец нарушил его, быть войне. И король тут ничего не сможет поделать. Мы не потерпим предательства по отношению к нашему лорду.
Дженни опустила взгляд, но Чимин коснулся ее руки, чтобы она посмотрела ему в лицо.
— Я знаю, как тебе больно, Дженни. Это твой клан, твои близкие. Мы не нападем на них прямо сейчас только потому, что у нас появились сомнения. Но мы продолжим расследование и подождем решения Тэхена. В любом случае он захочет выслушать твоего отца.
Дженни кивнула:
— Это справедливо. Я не могу плохо думать о своем отце. Ему надо предоставить возможность защитить свое имя и честь.
— А тебе следует отдохнуть, Дженни, — вмешался Чонгук. — Все видят, что ты на пределе. У тебя совсем не осталось сил.
Дженни упрямо покачала головой:
— Я не оставлю мужа. У него началась лихорадка. Сейчас особенно важно, чтобы я была рядом.
Чимин вздохнул, но спорить не стал, потом поднялся, а с ним и Чонгук, который поставил стул на прежнее место у окна.
— Нам надо идти и заняться этим делом. Когда Тэхен очнется, сразу пошли за нами.
Дженни кивнула в знак согласия и облегченно вздохнула, когда братья наконец удалились.
— Спешите и преуспейте, — шепнула она им вслед. — Тэхен, я не хочу войны между нашими кланами.