Юная жена

Тэхен успел подняться до середины лестницы, когда вдруг почувствовал, что не знает, как себя вести. Он даже немного постоял у своей двери, потому что не решался войти и заговорить с Дженни.

Если Джису права и Суджин намеренно облила Дженни, тогда служанку придется отослать из замка, пусть работает в поле.

Тэхен оказался в трудном положении. С одной стороны, он не хотел, чтобы люди его клана решили, будто он защищает Квонов и выступает против своих, с другой — не намеревался оставлять жену без поддержки, кем бы она ни была по происхождению, и позволять кому-либо дурно с ней обращаться.

Когда он наконец распахнул дверь и вошел в комнату, то обнаружил, что Дженни стоит нагая спиной к нему.

На мгновение Тэхен окаменел. Дженни уже расплела косу, сейчас ее волосы сбегали  волнами по спине до округлых ягодиц.

Фигура у нее была безупречная — соблазнительный изгиб бедер, тонкая талия...

Тэхена охватило знакомое чувство вины — он стоит и с вожделением пялится на женщину, которая скорее всего понятия не имеет о таких вещах.

Тэхен отвернулся, решив не нарушать ее уединения и дать возможность завершить туалет. Конечно, ему хотелось, чтобы она обернулась и он бы увидел ее всю.

Он слышала, как плеснула вода из лохани, и едва не взвыл при мысли, что она заканчивает мытье всего в нескольких футах у него за спиной. Стоило только обернуться — и наверняка его ждет волшебное зрелище: он увидит, как его жена принимает ванну. Увидит, как полотенце ложится на ее обнаженную спину...

Сейчас ему следовало бы лежать на кровати и наслаждаться чудесной картиной, а не стоять как истукан, не смея повернуться, чтобы ее не испугать. Его возбуждение недопустимо, но телу не было дела до возражений разума. Тело решило, что его жена привлекательна, и Тэхен ничего не мог с этим поделать.

Вдруг он услышал нечто вроде стона и понял, что Дженни наконец его увидела. Стараясь глядеть в сторону, он медленно обернулся и, случайно скользнув по ней взглядом, заметил, что Дженни подхватила простыню с кровати и стоит, прижимая ее к обнаженному телу. Глаза ее были широко раскрыты.

Но в этих глазах совсем не было страха. Тэхен почувствовал громадное облегчение. Меньше всего ему нужны сейчас женские истерики.

— Я хотел посмотреть, как ты себя чувствуешь, — сказал Тэхен. Продолжая прятаться за простыней, Дженни кивнула. — Пожалуй, я вернусь, когда ты оденешься.

Дженни помолчала, потом неторопливо кивнула. Тэхена удивила эта пауза. Хотелось бы знать, о чем именно она думала, когда задумчиво и серьезно смотрела на него своими синими глазами.

— Отлично, — пробормотал Тэхен и поспешно вышел из спальни.

Стоя у дверей собственной комнаты, Тэхен чувствовала себя круглым дураком — он за дверью, а жена его наряжается в комнате. Он — ее муж. Она принадлежит ему. Вся, целиком, и нет ничего в ней, что должно быть от него скрыто. Но никакие слова, никакие доводы не могли его убедить, что он не будет подонком, если станет думать о ней таким образом. И желание, огнем растекавшееся по жилам, тут ни при чем.

Так он и стоял под дверью и надеялся, что никто не будет спускаться по лестнице и не застанет его в столь нелепом положении.

Наконец дверь отворилась, Дженни выглянула в коридор, увидела Тэхена, широко улыбнулась ему и жестом позвала в комнату.

На ней было чистое, свежее платье с красивой вышивкой у горловины.

Тэхен шагнул в комнату. Дженни успела присесть на край кровати — его кровати. Поймав его взгляд, она снова улыбнулась.

— Я очень сожалею о неприятности за обедом, — негромко сказал он. — Суджин больше не будет прислуживать в зале.

Лицо Дженни помрачнело, яркие глаза затуманились. Решив не рисковать и не садиться рядом с ней на кровать, Тэхен опустился на низкую скамейку у огня.

— Дженни, ты думаешь, она сделала это нарочно? Неужели Суджин тебя настолько невзлюбила?

Лицо его жены стало непроницаемым. Казалось, она задумалась об ответе. Потом ее глаза сузились. Она пожала плечами, но Тэхен ни на миг не поверил, что у нее нет мнения по этому поводу, однако ему понравилось, что она не стала разбрасываться обвинениями, пусть даже справедливыми.

Раньше он сомневался в способности Дженни оценить ситуацию. Боялся, что она не сумеет приспособиться к здешней жизни, боялся сложностей, которые возникнут из-за ее присутствия в замке. Но до сей поры ее поведение было безупречно, и Тэхен невольно почувствовал стыд за то, что люди его клана вели себя так по-детски, хотя он отлично понимал, почему это происходит.

— Я хочу, чтобы здесь относились к тебе приветливо. Иначе ты не можешь быть счастлива.

Дженни снова улыбнулась. В синих глазах мерцали огоньки канделябров. Она склонила голову набок, указала на постель, потом на него.

Тэхен нахмурил было лоб, но быстро сообразил, что она спрашивает, собирается ли он спать. Честно говоря, он никогда так рано не ложился, но сейчас было как-то глупо сказать «нет» и вернуться вниз, а потому он кивнул.

Дженни улыбнулась, явно обрадованная, что он не уйдет, встала и прошла к камину. Тэхен оглянулся. Она собиралась подкинуть в огонь хвороста. Он успел поймать ее за кисть, намеренно сжимая пальцы некрепко, но головой покачал выразительно.

— Дженни, ты не должна мне прислуживать. Я сам с удовольствием подкину дров. Ты замерзла?

Она вдруг покраснела, покачала головой и указала на Тэхена. В груди у него потеплело — он понял, что Дженни думала о нем. Решила, что, раз он ложится спать, в комнате должно быть тепло.

— Ты очень заботливая, — с улыбкой сказал он. — Но в этом нет необходимости.

Он взял из ее рук хворост, бросил его в огонь, от чего взметнулся целый сноп искр. Пламя вспыхнуло с новой силой.

Обернувшись, Тэхен увидел, что Дженни снова сидит на краю постели и напряженно смотрит ему в лицо, как будто намерена что-то спросить. Тэхен сам не знал, почему так решил. Как видно, заметил, что она колеблется, хочет что-то сообщить, но не решается.

Он снова сел на скамейку лицом к Дженни, намеренно не приближаясь к ней, чтобы не испугать.

— Дженни, ты хочешь со мной обсудить что-то?

Она сжала кулаки на коленях и выразительно посмотрела на подушки. Потом перевела взгляд на Тэхена и ткнула пальцем в ту подушку, на которой спала прошлой ночью. Показала на себя, на подушку Тэхена, потом на него самого.

Он сморщил лоб, не понимая, что она имеет в виду.

Дженни помрачнела и задумалась. Потом быстро отогнула меховое покрывало, забралась под него, заняла свое место с дальней стороны кровати, опустила голову на свою подушку, посмотрела на Тэхена и похлопала ладонью рядом с собой.

Его глаза непроизвольно расширились — он наконец понял ее мысль. Дженни хотела, чтобы он лег рядом с ней!

Тэхен глубоко вздохнул и поднялся со скамейки. Он понятия не имел, что следует говорить или делать, не знал, чего она ждет, и больше всего на свете не хотел ее испугать.

Дженни повернулась на бок лицом к стене, натянула покрывало повыше, поступив так же тактично, как и он сам, выйдя из комнаты. Тэхен улыбнулся — она преувеличивает его скромность, полагая, что он стесняется раздеваться в ее присутствии. Но все же приятно, что она так заботится о его чувствах.

Тэхен не был уверен, что поступает правильно, но все же решил — не будет большого вреда, если еще одну ночь поспит в одной постели с Дженни. Ему показалось, что отказ может ее сильно обидеть. Она милая девушка, и нужно любой ценой оградить ее от огорчений.

Решив, что лучше совсем не раздеваться, Тэхен осторожно отогнул покрывало и лег рядом с Дженни.

Он чувствовал ее тепло даже через пустое пространство между ними, а запах ее кожи возбуждающе щекотал ему ноздри. Дженни пользовалась ароматным мылом, от нее пахло весной и цветами.

Тэхен потянулся и погасил свечу у изголовья кровати. Воцарился полумрак. Комнату освещали только сполохи пламени в очаге.

Дженни снова повернулась на спину и, не успел Тэхен задуматься, что будет дальше, прижалась к нему и уютно пристроила голову на его плече.

Тэхен лежал без движения и чувствовал, как тело Дженни расслабляется все больше и больше, она словно таяла в тепле их общей постели, потом вздохнула и сильнее уткнулась в изгиб его локтя. Через минуту ее тихое дыхание стало ровным, и Тэхен понял, что Дженни крепко заснула.

Она прильнула к нему, как сонный котенок, плотно прижав ноги к его ноге.

Этой ночью сон очень долго не приходил к Тэхену.