Юная жена

Тэхен знал, что Джису показывает Дженни замок, потому что не менее дюжины человек поспешили сообщить ему об этом. Казалось, он, по их мнению, должен закрыть Дженни в комнате и держать там взаперти все время.

Ким понимал ненависть своих людей к Квонам, он и сам ее испытывал, но он не разделял желания распространить эту ненависть на ни в чем не повинную женщину. Нельзя сказать, чтобы это его удивляло, он просто не понимал их озлобления.

Когда еще один старик, попавшийся ему на пути, сообщил, что его жена разгуливает по земле Ким так, словно имеет на это право, терпение Тэхена иссякло.

— Она имеет на это право! — взревел он с такой силой, что старик перепугался. Тэхен повернулся, чтобы любой из находившихся поблизости мог ощутить его недовольство. — Хватит! Этот брак заключен по приказу короля, и тут уж ничего не поделаешь. Прекратите вести себя как злые дети и мучить невинную женщину за то, о чем она не имеет никакого понятия. Вам всем должно быть стыдно.

Лицо Чимина, который неподалеку учил молодых ребят обращаться с луком и стрелами, сделалось мрачным. Он сунул пучок стрел одному из юношей и направился к Тэхену.

— Не говори так! — приблизившись, проревел он. — Им это вредно. Думаешь, они согласятся и забудут все, что было, как забыл ты? Ты требуешь слишком многого.

Тэхен смерил брата взглядом, побагровев от ярости.

— Ты смеешь говорить мне, что я забыл прошлое? Смеешь указывать, чего мне требовать, а чего — нет?

С каждым словом его гнев нарастал, пока Тэхен не вскипел, словно бурлящий котел. Шагнув к брату, он впился в него бешеным взглядом.

— Если ты не согласен с моим поведением в этом деле, может, бросишь мне вызов, чтобы сразиться за титул вождя?

Глаза Чимина расширились.

— Я этого не говорю. И ничего такого не делаю.

— Либо ты сохраняешь мне верность и поддерживаешь меня, либо бросаешь мне вызов. Выбор за тобой!

— Ты же знаешь, что я поддерживаю тебя, — успокаиваясь, сказал Чимин.

— Нет, не знаю. Если бы ты меня поддерживал, то уступил бы моим пожеланиям относительно Дженни. Не сидел бы сложа руки, пока твои родственники ее обижают. Как бы на это посмотрел наш отец, Чимин? Думаешь, одобрил бы травлю невинной девушки? Он был справедливым человеком. И, несмотря на происхождение Дженни, никогда бы не допустил, чтобы хоть один из Ким проявил к ней непочтительность.

Чимин был явно смущен.

— Ты прав, Тэхен. Прости. Отец взял бы ее под свою защиту и плюнул бы в глаза любому, кто сказал бы ей хоть одно дурное слово. — Он отвернулся и с силой потер себе шею, а когда вновь посмотрел на Тэхена, в его глазах было отчаяние. — Просто я зол. Мы все злимся и не желаем мириться с Квонами. Лучше всего было бы вообще стереть их с лица земли. Король крепко сковал нам руки, навязал эту женщину, чтобы постоянно напоминать нам о том, что мы все ненавидим. И что теперь ничего не можем сделать.

Тэхен постарался унять раздражительность, которая охватила его.

— Чимин, я прекрасно все понимаю. Думаешь, мне такое положение больше нравится, чем тебе? Или любому другому из нашего клана? Король отнял у меня возможность мстить за смерть отца. Думаешь, мне легко отказаться от мести? Но я не могу позволить, чтобы юная девушка страдала из-за вражды, которую не она вызвала. Как вождь клана я должен быть честен и справедлив. Это мой долг. Как я могу быть вождем, если допускаю несправедливость к невиновным?

— Вот поэтому ты лорд, а я нет. И поэтому я никогда не захочу занять твое место, — торжественным тоном произнес Чимин. — Ты очень похож на отца. Он стал бы тобой гордиться. У меня нет твоего чувства справедливости, в моих жилах кипит только ненависть к тем, кто принес страдания нашему клану и мне лично.

Тэхен не успел ничего на это ответить, Чимин повернулся и пошел прочь. Миновал группу юношей, которые ждали продолжения занятий, и скрылся из виду. Наверное, ускачет куда-нибудь верхом. Он часто так делал. Из всех сыновей Ким Чимин был ближе всего к их отцу.

Тэхен относился к своему отцу,  Ким Шихёку, иначе. И это неудивительно. Он являлся наследником Шихёка и с ранних лет был вынужден знакомиться с обязанностями лорда своего клана. А с Чимином отец имел возможность расслабиться. Был с ним более терпелив. Они оба любили лошадей. Тэхен никогда не завидовал их отношениям. Он просто принимал их, как принимал все остальное в жизни.

Чимин по характеру был более горячий, неистовый. И это касалось всего. Каждое чувство он выражал острее. Когда убили отца, Чимин едва не умер от горя. Тэхену и Чонгуку пришлось удерживать его силой, чтобы он в одиночку не бросился на штурм замка Квонов.

Чимин поклялся мстить, и теперь, когда его лишили этой возможности, был готов броситься на кого угодно. К несчастью, Дженни оказалась самой доступной целью. Она носила фамилию врага и воплощала то, что Чимин ненавидел.

Тэхен вздохнул и потер лоб. Господи, дело все усложняется. Решение, которое предложил король, ничего не дало. Жалкая повязка на рану, требующую ножа хирурга.

Тэхен с силой провел пальцами по волосам, потер шею, повернулся и с удивлением заметил стоявшую невдалеке встревоженную Дженни. Неужели она слышала спор братьев? Он посмотрел вслед Чимину и вполголоса выругался. Нельзя было затевать ссору у всех на глазах.

Через мгновение появилась Джису, с иронией приподняла бровь и спросила:

— Вы с Чимином поцапались?

Тэхен был не в том настроении, чтобы терпеть вмешательство сестры.

— Что ты подслушала? Что она слышала?

Джису покачала головой:

— Мы только что пришли. Видели, как Чимин повернулся и ушел злой как черт.

— Джису, прекрати! — рявкнул Тэхен.

Дженни вдруг посмотрела на него рассерженно, шагнула вперед и заслонила Джису, потом сложила на груди руки и еще раз угрюмо взглянула на Тэхена.

Джису рассмеялась за ее спиной.

— Тэхен, мне кажется, она защищает меня от тебя.

— Как будто такая чертовка, как ты, нуждается в защите! — проворчал Тэхен. — Это меня нужно защищать от ваших козней.

Джису вышла из-за спины Дженни, взяла ее за руку и потянула к дверям в дом.

— Пойдем, Дженни, пусть лорд думает свои думы.

Тэхен смотрел, как Дженни заспешила следом за Джису, и его снова поразила красота девушки. Даже когда она смотрела на него со свирепым возмущением, все равно была хороша. Темные волосы сияли в лучах солнца. В глазах была такая голубизна, что Тэхен боялся в них утонуть.

Она была так прекрасна, что он почувствовал боль. Сердце щемило от бесполезности столь совершенного создания. Она еще так молода, но трагедия уже лишила ее многого. Раз она не пришла в себя за три года, то не станет нормальной никогда.

Меньше всего Дженни хотела снова идти сквозь строй местных женщин. Осматривая замок, они с Джису уже дважды прошли мимо них, и каждый раз Дженни читала по их губам насмешки и колкости, жестокие, бесчувственные оскорбления. И каждый раз среди женщин была Суджин. Ее взгляд прожигал Дженни насквозь, а на губах было одно и то же слово — «сука». Как будто эта женщина умела произносить только его. Неудивительно, что в конце концов Дженни захотелось в кровь разбить эти губы.

Дома ей было почти все равно, она позволяла людям думать о ней все, что им взбредет в голову. Это помогало ей скрыть обман. Но здесь нельзя этого позволять. Обман не изменит ее жизнь к лучшему, ведь он не уберег Дженни от брака с Тэхеном. А теперь, когда она замужем, ей больше не грозит свадьба с Ли Тэёном.

Любой мужчина лучше, чем Тэён. Дженни вышла бы замуж за самого дьявола, лишь бы не оказаться во власти человека, который очень ясно объяснил ей, как с ней будут обращаться «под его защитой».

Дженни увязла в паутине лжи и обмана. Собственная выдумка держала ее как в ловушке.

А вдруг Тэхен рассердится, что она не полоумная? Вернее, рассердится не из-за того, что она не порченая — скорее всего это его обрадует, — но ведь он был так мягок и добр с ней... Если Тэхен узнает, что она не тронутая, будет ли оказывать ей такое же внимание и уважение? Или с легким сердцем станет ненавидеть ее из-за того, что она Квон? Может быть, придет в бешенство из-за обмана?

Когда они с Джису вошли в зал, Дженни собралась с силами, хотя там работало меньше женщин, чем раньше. К ее облегчению, Суджин тоже не было видно. Но те немногие, что присутствовали, бросили свои дела и уставились на них.

На этот раз Дженни не пыталась прочесть по губам, что они говорят. Глядя в спину Джису, прошла за ней к узкому коридору с противоположной стороны зала и следом за ней нырнула в маленькую комнатку, где царил запах плесени.

На большом столе высилась стопка толстых хозяйственных книг. Окно было затянуто шкурами, сквозь которые пробивался единственный солнечный луч. Джису сдвинула шкуру, впуская в комнату водопад света, потом упала в кресло и, очень довольная собой, посмотрела на невестку.

Дженни вопросительно приподняла бровь и огляделась. Комнатка была совсем маленькая, почти чулан. Здесь едва хватило места для рабочего стола, а множество хозяйственных книг и манускриптов делали ее еще меньше.

Дженни снова перевела взгляд на Джису. Та что-то быстро говорила. Дженни нахмурилась и стала напряженно вглядываться в ее губы, чтобы понять, о чем идет речь.

— Это комната папы. Но я собираюсь сделать ее своей. Тэхен обещал послать за отцом Чунмёном, чтобы он научил меня читать и писать. Тогда я смогу вести счета и ему не придется делать это самому.

Дженни нахмурилась еще больше. Странное желание для женщины, но она вдруг поняла, как важно было бы ей самой уметь читать и писать! Тогда она сможет общаться с людьми — конечно, при условии, что ее собеседник тоже будет уметь читать. Сумеет ли она научиться этому, если ничего не слышит?

Она шагнула к столу, пристально глядя в лицо Джису. Указала на себя, потом на стопу книг и манускриптов. И вскинула голову, как будто задала вопрос.

Джису внимательно следила за движениями Дженни, которая снова повторила свои жесты, на этот раз включив в них и Джису, чтобы та поняла, чего она хочет.

— Ты тоже хочешь научиться читать и писать? — Казалось, эта мысль поразила Джису.

Дженни решительно закивала.

Джису недоверчиво взглянула на нее, оперлась пальцами на старинную столешницу, встала и подалась к Дженни. Встретившись с ней взглядом, она спросила:

— Ты правда тронутая, Квон Дженни?