Юная жена

Думая о происшедшем, Дженни не до конца понимала, что именно изменило ее отношение к Ким Тэхену. Ее порыв был внезапным, и, возможно, ей придется о нем пожалеть. Но ведь свадьбу нельзя отменить. Дженни прожила на свете достаточно, чтобы это понять. Такова ее судьба — значит, нужно смириться.

Тэхен заворожил Дженни. Она не разбирала слов, но его голос отдавался в ушах низким рокотом. Приятным. Как будто луч света проник в темный, беззвучный мир. В ее жизни были и другие звуки, но Дженни всегда считала, что воображает их, а теперь вдруг задумалась: неужели она действительно способна что-то слышать?

Она напряженно хмурилась, не обращая внимания на то, что говорила ей мать. Видимо, она слышит только низкие, глубокие звуки. Это точно. Дженни не помнила, чтобы хотя бы раз слышала женский голос с тех пор, как с ней произошло несчастье. Никакого визга, высоких тонов, никакой музыки. Дженни печалило больше всего то, что музыка была для нее потеряна.

С низкими звуками иначе. По временам Дженни могла поклясться, что слышит какие-то шумы, когда ее брат Мино сердился и явно повышал голос. А однажды, когда отец разозлился на нее за то, что забрела слишком далеко от крепости, Дженни была почти уверена, что слышала или по крайней мере ощущала в ушах вибрации от его крика.

Во всем этом крылась какая-то загадка. Дженни хотелось пойти и отыскать своего будущего мужа, чтобы он поговорил с ней. Все, что угодно, будет лучше, чем оглушительная тишина, поймавшая ее в свои силки. Любой звук, пусть даже самый незначительный, для нее драгоценен.

Перед глазами возникла мать, схватила за плечи и слегка тряхнула.

— Дочь моя, ты меня слушаешь?

Дженни растерянно заморгала. Они стояли в покоях матери, где Дженни мерила подвенечное платье.

Готовясь к церемонии, Черин подняла на ноги весь замок. Не менее шести женщин занимались шитьем, чтобы свадебное платье было готово вовремя.

— Что ты делала за стенами? — с тревогой спросила Черин. В ее глазах отражалось не только беспокойство за дочь, но и искреннее любопытство. — Ты должна научиться сдерживать свои порывы, — наставительным тоном продолжила она. — С Ким Тэхеном не шутят. Не знаю, что бы он сделал, если бы ты нарушила приличия таким образом в его замке. Нам неизвестно, что он за человек. Он клянется, что не имеет привычки обижать женщин, но характер мужчины познается не сразу. Ты должна это понять.

При этих словах Дженни нахмурилась. Рассмотрев Тэхена как следует, она уже не считала будущего мужа чудовищем. Черты его лица были словно высечены из камня. Люди могли бы сказать, что такой, как Тэхен, способен разорвать человека на части за один кривой взгляд. Однако Дженни ощущала в нем нечто иное, но пока не разобралась, что именно. Одно знала точно — к ней он проявил чрезвычайную доброту и терпение. Не упрекнул за нелепое вторжение. Не потребовал, чтобы она удалилась.

Не обиделся на излишнюю смелость. Говорил с ней мягко. Монстр, замысливший худое по отношению к будущей жене, не мог бы произнести таких слов. В этом Дженни не могла ошибаться.

Правда, она не слишком хорошо разбиралась в людях. Нельзя отрицать, что она намеренно избегала людей, не желая видеть их страх, ощущать насмешки. Круг ее близких составляли только родители и братья. С посторонними она почти не общалась.

Тем не менее Дженни была уверена, что не ошиблась в отношении Ли Тэёна, и постоянно напоминала себе об этом, а ведь Тэён сумел обвести вокруг пальца даже ее отца, не говоря уже о братьях.

Дженни взяла мать за руки и притянула их к своему сердцу. Черин удивленно нахмурилась. Дочь стиснула ей руки, потом наклонилась и поцеловала в щеку. Когда Дженни отстранилась, Черин с тревогой заглянула в ее лицо, но вдруг ее осенило:

— Ты ведь хочешь этого, правда? Хочешь выйти замуж за Ким Тэхена?

Дженни снова сжала ей руки и медленно кивнула.

Черин бессильно опустилась в кресло возле маленького столика.

— Никогда бы не подумала. Я так боялась. Мне не хочется, чтобы ты уходила от нас, лишилась нашей заботы. Ты ведь наше дитя, Дженни.

Мать выглядела такой несчастной, что у Дженни защемило сердце. От жалости у нее опустились уголки губ.

— Мне следовало догадаться, — продолжила Черин. — Следовало понять, что ты захочешь того же, чего хотят все нормальные девушки, — мужа, детей, самостоятельной жизни. Но я не могла себе представить, что ты на это способна — способна осознать свой долг. Ты действительно все понимаешь, Дженни?

Мать подняла на нее встревоженный взгляд, стараясь прочесть правду по лицу дочери, по выражению глаз.

Дженни понимала, что многого не знает. Конечно, она справлялась с бытовыми проблемами, но кое-какие вещи ей никогда не объясняли. Однако ей не хотелось огорчать мать еще больше, и она не стала отрицательно качать головой. Ведь замужество не может быть таким уж сложным делом, правда? Она всю жизнь видела перед собой пример отца и матери. Мать твердой рукой вела домашнее хозяйство и умела справляться с отцом так, как ей было нужно. Конечно, у самой Дженни не было опыта, ей не доводилось применять свои знания в жизни, но ведь это не значит, что она к этому не способна.

Дженни посмотрела на мать и просто кивнула. Пусть думает что хочет.

Черин вздохнула и устало потерла лоб.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И подумать боюсь, что здесь ты счастлива не была. Мы пытались тебя защитить. Надеюсь, ты это понимаешь?

Дженни улыбнулась, надеясь, что ее лицо сумеет выразить всю любовь, которую она испытывала к матери. Черин тотчас вскочила с кресла, порывисто шагнула к дочери и крепко обняла.

Теперь Дженни не могла прочесть по губам слова матери, но это и ни к чему. Все, что нужно было знать, объяснили эти объятия.

***

— Нам надо поговорить, Квон, — заявил Тэхен, стоя лицом к лицу с отцом Дженни.

Джинен ответил ему настороженным взглядом. Впервые за все время Тэхен ощутил тень сочувствия к старшему противнику, но тут же подавил его. Квон не заслуживают его сочувствия. Они не проявляли милосердия к людям его клана, и сам Тэхен тоже не знал жалости к ним.

— Садись. Выпьем эля, и ты выскажешь, что у тебя на уме.

Тэхен сделал знак братьям оставаться на месте, а сам прошел с Джиненом к большому столу на помосте в торце зала. Его удивила нежданная любезность Квонов — они решили усадить его на место, куда приглашают только почетных гостей.

Появилась служанка с кувшином эля и двумя кубками, поставила все на стол и тут же исчезла. Мужчины остались наедине.

Граф Хван удалился. Видимо, полагал, что больше не будет никаких враждебных действий. Чимин и Чонгук стояли в противоположном конце огромного зала и с воинственным видом смотрели на двоих братьев Дженни. Тэхен бросил на них острый взгляд и мотнул головой на один из столов поменьше, показывая, что им следует сесть, потом обратил все свое внимание на лорда Квона.

— Мы оба знаем, что ни один из нас не желает этого союза.

Джинен стиснул зубы и хотел было заговорить, но взгляд Тэхена его остановил.

— Но я буду обращаться с твоей дочерью хорошо, — продолжал гость. — Я окажу ей больше уважения, чем ты или твои люди выказывали моему клану.

Глаза Джинена гневно сверкнули, но он продолжал слушать Тэхена, не проронив ни слова.

— Беседуя с леди, вашей женой, я сказал правду. Я не воюю с невинными, а ваша дочь, возможно, более невинна, чем большинство из нас. Ясно, что она другая. Можете не опасаться дурного обращения с моей стороны. У нее будет все, что ей нужно. Однако вы не должны считать наш брак приглашением являться в мои владения.

— Я должен отослать свою дочь и никогда ее больше не видеть? — грозно спросил Джинен. — Как я узнаю, что ты держишь слово, если не увижу доказательств?

— Я позволю ей наносить вам визиты, но только когда это будет удобно и когда я буду знать, что не столкнусь с нечестной игрой. Но ни один из Квонов, исключая Дженни, никогда не переступит наших границ. Я клянусь в этом самой страшной клятвой. Если случится иначе, прольется кровь.

— Тогда знай, что ни один из Ким, кроме единственного сопровождающего для моей дочери, не вернется на мою землю. Сегодняшний день считай исключением, вызванным только повелением нашего короля, — сквозь зубы процедил Джинен.

— Ясно, — отозвался Тэхен. — Мы подпишем договор. Король получит то, что желает, но мы друг друга поняли. А теперь расскажи побольше об Дженни. Она всегда ведет себя так странно?

Джинен стал хмуриться, но Тэхен поднял руку.

— Я не имею в виду ничего оскорбительного. Ты сам видел, что она подошла ко мне без страха. По вашему виду я решил, что это для нее необычно.

Джинен мрачно кивнул.

— Необычно. В жизни не видел, чтобы она себя так вела. Дженни очень застенчива и предпочитает быть одна. Должен сказать, меня это устраивает. Не все в нашем клане проявляют терпимость к ее недугу. Разумеется, я не допущу, чтобы над ней насмехались или еще как-нибудь обидели те, кто считает ее инструментом дьявола.

Брови Тэхена поползли вверх.

— Инструментом дьявола?

— Ты же понимаешь, что люди думают, сталкиваясь с такими, как Дженни. Глупо рассчитывать, что в твоем клане будет иначе. Для твоих людей у моей дочери два порока. Первый — то, что она Квон. Ее возненавидят за одно только происхождение. Второй — ее станут считать ненормальной, тронутой, порченой. Будут и другие слова — похуже. Опасная ситуация. Тебе придется быть начеку. Если глупые люди сочтут Дженни исчадием сатаны, ее могут просто убить.

— А она правда такая? Ненормальная? — бесстрастным голосом спросил Тэхен.

— Не знаю, — устало ответил Джинен. — Иногда мне кажется, что она прекрасно понимает все, что происходит вокруг. Реагирует, когда мы говорим с ней. Разбирается в трудных ситуациях. Но бывает и по-другому. Тогда кажется, что мы для нее не существуем, что она живет в каком-то своем мире.

— Она вообще не говорит?

Джинен кивнул.

— С того несчастного случая и последовавшей горячки — ни слова. Не знаю почему. Может, у нее была мозговая лихорадка, которая что-то повредила... А может, тот случай так ее напугал, что она даже говорить о нем не хочет. — С обеспокоенным видом Джинен вдруг подался вперед. — Она не может ездить верхом. Не пытайся ее заставить.

Тэхен нахмурился.

— Не может ездить верхом? Почему вы не позаботились о том, чтобы научить ее? У нас нет с собой повозки, чтобы доставить Дженни в мой дом. Но, черт возьми, я не заставлю ее идти пешком!

— Дело не в том, что ее не учили. Когда-то она была прекрасной наездницей, лучшей и представить себе было нельзя. С самого раннего возраста она очень ловко управлялась с лошадьми. Они просто тянулись к ней. Дженни могла заставить их сделать все, что угодно. И носилась на них быстрее ветра. Бывало, страшно меня пугала. Босая вскакивала на неоседланную лошадь и носилась по лугу с развевающимися волосами. Я всегда боялся, что она убьется, но девочка так радовалась, что у меня не хватало духу запретить ей. — Джинен вздохнул. — А потом произошла эта история. Как раз этого я и боялся. Она упала. Жеребец испугался чего-то и сбросил Дженни. Она скатилась в глубокую расселину и ударилась головой. Мы нашли ее только через три дня. К тому времени она уже была больна. Горячка не проходила две недели. После болезни Дженни так и не стала прежней. Теперь она страшно боится лошадей. Ты должен это знать, чтобы никогда не пытаться посадить ее в седло.

— Черт возьми! Как же я отвезу ее в свой замок?! — воскликнул Тэхен.

— Я дам повозку, — сказал Джинен.

Тэхен с досадой вздохнул. Еще одна головная боль! Король задумал этот брак, чтобы остановить кровопролитие, но Тэхену он казался смертным приговором.

— Не знаю, станет ли она когда-нибудь тебе настоящей женой, — пробормотал Джинен, и в его голосе Тэхену послышались просительные нотки. — Не спеши с этим делом. Я готов на что угодно, только бы ее не обижали. Мы ею очень дорожим. Тебе достается настоящее сокровище, лорд. Поверишь ты мне или нет, но ты получаешь нечто более драгоценное, чем золото.

P.S. Решила вас порадовать еще одной главой. Завтра у меня экзамен по китайскому, но я все равно  выложу следующую главу с взаимодействием Тэнни.  Ожидайте)) Спасибо что читаете <3