Глава 37
Лиса
Тяжелые мужские ладони оглаживают бедра. Чонгук сжимает пальцы сильнее на ягодицах, тянет меня за волосы, заставляя прогнуться и плотнее прижаться к его паху.
Я держу глаза закрытыми, постанываю от усиливающихся с каждой секундой ощущений.
От новых прикосновений Чонгука к моему телу температура начинает зашкаливать. Кровь словно закипает в венах, на коже выступают бисеринки пота.
Широкая ладонь перемещается на шею. Чонгук прижимает меня спиной к своей груди, ловит мои губы своими, целует и кусает, пока вторая его рука сжимает грудь по очереди, играет с сосками.
Меня бьет дрожь. Лихорадит так, словно я вот-вот сойду с ума.
— Открой глаза, Принцесса, — требовательный приказ на ухо, влажная дорожка кончиком языка по шее и новый пульсирующий засос чуть выше впадинки между плечом и горлом. — Хочешь кончить, Лиса?
Свихнусь, если этого не произойдет.
— Да... — на выдохе, царапая его предплечье, ища хоть какую-то точку опоры.
Большой твердый член прижимается к ягодицам, Чонгук сжимает сосок подушечками пальцев. Его ладонь скользит по моему животу, он играет с резинкой трусиков, и я вздрагиваю, когда она слегка щелкает по разгоряченной коже.
Из груди рвутся хриплые стоны, когда пальцы все же ныряют под белье. Чонгук поглаживает влажные складки, надавливает на клитор, удерживая меня на месте и напирая сзади, лишив возможности потереться сильнее о его ладонь.
Он издевательски медленно растирает смазку пальцами, иногда поднимается к животу, обводит пупок влажными подушечками.
Чонгук криво усмехается мне в шею, когда я в очередной раз пытаюсь сжать бедра, потому что мне мало.
Мало порхающих движений внизу, от которых я уже успела искусать все губы.
Мало легких поцелуев, которые лишь сильнее дразнят.
Я хочу чувствовать его в себе. Хочу, чтобы он оставлял синяки на моих бедрах, вбиваясь сзади так сильно, что завтра у меня будут ныть мышцы.
— Скучала по мне, Принцесса? — Чонгук тянет мои трусики вниз сначала с одной стороны, потом со второй. Они соскальзывают на пол к ногам, и я переступаю через ненужную тряпочку.
— Скучала... — всхлипываю, когда он толкается бедрами так, что член устраивается в ложбинке между ягодиц.
— А недавно сама гнала меня подальше, — прикусывает зубами плечо, вклинивается между моих ног, и я теперь не могу их свести.
За первым внезапным шлепком сразу идет второй. Более жесткий. Более болезненный.
Чонгук резко нагибает меня вперед, вынуждает прижаться щекой к подоконнику и крепко держит за бедро.
Хнычу на третьем шлепке, взвизгиваю на пятом. Чонгук наказывает меня за тот раз в театре, ягодицы горят огнем под его ладонью, но почему-то после каждого такого удара я чувствую, как влаги между ног становится все больше.
Член скользит по припухшей плоти, головка кружит возле входа.
Мои руки оказываются за спиной, только теперь Чонгук удерживает их сам.
Его пальцы давят на запястья, и я, словно чокнутая, хочу, чтобы на этих местах тоже остались следы.
Глубокий резкий толчок заставляет меня вскрикнуть и привстать на носочки, подавшись вперед.
Следующий мощный выпад бедрами не позволяет отодвинуться ни на сантиметр. Каждый из них сейчас во мне, и я едва могу вынести эту распирающую наполненность, когда в мышцах внизу живота болезненно пульсирует.
Чонгук растягивает меня под свои размеры, отодвигается, чтобы снова жестко вбиться на всю длину. Удерживает на месте, обхватив шею пальцами, еще шире заставляет раздвинуть ноги.
— Прогнись еще, Принцесса. Предложи мне трахнуть твое маленькое упругое тело, — ладонь опять ударяет по ягодицам.
— Пожалуйста... — делаю в точности, как он приказал.
— Один момент, малышка.
На запястья в несколько слоев ложится жесткий ремень. Теперь у Чонгука свободны обе руки, и он обхватывает ими мои бедра, силой натягивая на себя с глухим пошлым шлепком.
Несколько новых толчков вырывают из меня новые громкие стоны. Кажется, я прокусываю нижнюю губу — во рту чувствуется соленый привкус крови.
Чонгук выскальзывает, трется головкой между обнаженными ягодицами, упирается в колечко тугих мышц.
— Нет! — испуганно дергаюсь, ремень врезается в запястья.
— Ш-ш-ш, Принцесса. Придется немного потерпеть за то, что бегала от меня.
Чонгук давит мне ладонью на поясницу, второй рукой обхватывает себя. Головка снова раздвигает влажные складки, Чонгук собирает выступившую естественную смазку и вновь приставляет член выше.
Я стараюсь привыкнуть, стараюсь расслабиться, когда он давит сильнее, преодолевая сопротивление мышц. Входит медленно, выскальзывает и вновь давит на анус крупной головкой.
— Больно... — хнычу, когда он оказывается внутри. Сжимаюсь сильнее, слишком тесно.
— Я уже внутри, малыш. Не сжимайся так сильно, расслабься.
Он оглаживает мои бедра, наклоняется и скользит языком по лопатке, прижимается губами к основанию шеи под волосами.
— Попробуем иначе, — Чонгук помогает мне выпрямиться, я опять оказываюсь прижата к его груди.
Балансирую на носочках, откидываю голову ему на плечо. Пальцы Чонгука обхватывают ногу где-то под коленом и забрасывают ее на подоконник, открыв меня для медленного темпа.
Он использует мое тело, как ему нравится, и это почему-то заводит меня до слепящих вспышек перед глазами.
А когда его пальцы спереди ложатся на клитор — я совсем перестаю себя контролировать.
У меня получается только стонать, хрипеть и всхлипывать на каждый глубокий острый толчок. Подушечками пальцев Чонгук скользит по моим губам, вталкивает их в мой рот на очередной волне болезненно-сладких ударов бедрами.
Я больше не думаю о том, что кто-то может увидеть мой силуэт в окне. Я позволяю Чонгуку грубо брать свое тело, царапаю низ его живота и мычу с пальцами во рту, когда он срывается на резкие частые толчки, из-за которых жжение вокруг туго натянутого вокруг его члена колечка мышц усиливается.
— У тебя потрясающе узкая задница, Принцесса, — хриплые рыки на ухо, пальцы, которые быстрее кружат по чувствительному комочку нервов. — Нравится так, малышка?
Мой рот свободен, теперь Чонгук сжимает грудь, играет с сосками, оттягивая их и зажимая подушечками.
— Нравится... — хриплю в ответ.
Движения Чонгука ускоряются, меня окутывает туман похоти — смешение тягучего нарастающего удовольствия и боли в мышцах, когда Чонгук укладывает меня обратно грудью на подоконник и давит на бедро, вынуждая меня максимально развести ноги.
Снова и снова внутрь.
Отвлекая меня пальцами на влажных складках.
Я жадно ловлю воздух приоткрытым ртом, ощутив, как постепенно начинаю тонуть в океане усиливающегося с каждой секундой возбуждения. Оно достигает своего пика, когда Чонгук наваливается на меня всем телом, последний раз толкнувшись так глубоко, что я вновь вскрикиваю от безумной наполненности.
Его пальцы продолжают порхать по клитору, когда я скулю от переполняющего каждую клетку удовольствия и пытаюсь увернуться от жестких подушечек, потому что у меня между ног все припухло и от этой чувствительности почти больно.
Чонгук осторожно выходит, потоки горячей спермы стекают по внутренней стороне бедра.
Он отстраняется, а я так и не могу опустить ногу на пол — сил не осталось.
— Шикарный вид, Принцесса, — усмехается за моей спиной, осторожно распутывает ремень, который немного натер запястья.
Я не могу двигаться. Не хочу.
Тело будто перестало принадлежать мне, мышцы совсем не слушаются.
Чонгук относит меня в душ на руках. Он понимает, что я еще не пришла в себя, так что сам моет меня, распутывает слипшиеся влажные пряди волос.
Мимолетом мне удается рассмотреть свое отражение в зеркале — шея покрыта темно-бордовыми пятнами, полушария груди в покрасневших отпечатках несдержанных пальцев.
Мне кажется, я все еще пахну сексом. Пахну Чонгуком.
— Скажи хоть что-нибудь, Принцесса, а то я подумываю пристегнуть тебе руки к кровати, чтобы ты меня во сне подушкой не задушила.
Непонимающе хлопаю ресницами.
— Я не особенно спрашивал твоего согласия на анальный секс.
Я смеюсь от этого слегка виноватого выражения на лице Чонгука.
Обвиваю руками его шею, не обращаю внимания на развязавшийся узел на полотенце, которое в итоге благополучно соскальзывает с влажного тела.
— Мне все понравилось, — выдыхаю ему в губы, целую без всякого стеснения, просто потому что хочется.
— Ты переезжаешь ко мне, — безапелляционно заявляет, собственнически тискает мои ягодицы.
— Я подумаю, — трусь носом о его шею, слизываю капли воды и дорожки, которые они оставляют.
— Это был не вопрос, Принцесса.
— Мы практически ничего не знаем друг о друге...
— Впереди целая ночь, уж как-нибудь разберемся.
И мы действительно разговариваем до рассвета. Чонгуку нравится перебирать мои волосы, когда я лежу головой у него на коленях, а мне нравятся мои мурашки, когда он кладет ладонь на мой живот и дразнит, иногда заходя пальцами ниже.
Он рассказывает мне о своем детстве, о том, как сбежал из дома, когда ему надоело быть белой вороной.
Чонгук в шутку честно признается, что не сможет купить мне замок, а я забираюсь на него сверху и бормочу что-то про шалаш с обязательным наличием горячей воды.
Я кошусь в сторону подушки, когда речь заходит о бывших, и одному невозможному мужчине все-таки достается по голове, когда он специально показательно начинает загибать пальцы по третьему кругу, называя женские имена.
И еще раз достается, после того как я узнаю о том, что одна даже прилетела сюда за Чонгуком. И — это бесит больше всего! — он поселил ее в гостинице, а не пнул под задницу.
Просыпаюсь я где-то в обед. Перекатываюсь на другой бок, закрыв глаза обратно, вслепую шарю по противоположной половине кровати. Хочу найти там Чонгука.
Только вот вместо этого рука нащупывает ворох какого-то непонятного кружева.
Никогда бы не подумала, что коллекцию новых трусов самых разных фасонов сочту куда романтичнее банального букета.
А тут еще и записка, от которой я в голос смеюсь:
«Я же не могу позволить своей Принцессе ходить с голой задницей или в чужих трусах. Об остальном гардеробе поговорим позже, пока можешь воровать мои футболки».