Глава 9
Лиса
— И ты так просто согласилась? — подруга рассматривает кольцо, которое я в коробочке всюду таскаю с собой напоминанием.
— Ты такая смешная, Розе. Кто меня спрашивал? — пожимаю плечами и принимаюсь за свой десерт. Надеюсь, кусок вишневого пирога сможет скрасить сегодняшний паршивый день.
Я зацепила колготки о дверь такси, опозорилась в перерыве между лекциями, когда растянулась задницей кверху посреди лестничного пролета на радость однокурсникам, опрокинула на себя стакан горячего чая в кафетерии — хорошо хоть, отскочить успела, а то куковала бы сейчас в ожоговом отделении — и остальные мелочи, которые я устала запоминать.
— А этот твой, жених, что? Он хотя бы симпатичный?
— Он не просто симпатичный — ему хоть сейчас на обложку женского журнала, чтобы продажи повысить. В твоем вкусе. Из тех мужчин, которые всегда в костюме. Запонки, зажим для галстука, вот это все, что выдает статусность. Хосок даже милый, галантный такой. Цветы мне принес...
— Так тебя можно поздравить? — Розе аж расцветает. Светится вся, действительно за меня радуется по-дружески, без всякого показного интереса.
Меня можно было бы поздравить, выбери я его сама. В какой-нибудь альтернативной реальности Чон Хосок бы мог, к примеру, остановиться возле меня с предложением подвезти на своей шикарной машине. Я, конечно, отказалась бы, потому что не сажусь в автомобили к незнакомым мужчинам, но он обязательно нашел бы нужные аргументы. Слово за слово, настоящее первое свидание, кольцо, которое я бы носила, а не прятала...
Я поднимаю высокую тонкую стеклянную кружечку с моим любимым карамельным латте и киваю в сторону мятного чая подруги, намекая на то, что ей неплохо бы повторить мой жест.
— Не чокаясь, — сухо подытоживаю и замечаю, как Розе разочарованно кривит губы.
Не такой реакции подруга ожидала.
— Да ну тебя.
— Его семье принадлежит крупная банковская сеть. Там всем заправляет дедуля, который хочет отойти от дел и передать внуку все это добро, но старик поставил условие — женитьба.
Немного отдает прошлым веком, но кто из нас без тараканов?
— Почему внуку, а не сыну? — вполне логично интересуется подруга.
— Потому что у него дочь — мать Хосока. Бабы дуры и все такое, там, насколько я поняла, человек старой закалки. Женщина у плиты, мужчина работает. Отца Хосока пару лет назад не стало, сердечный приступ. Остается внук. Или равное распределение между советом директоров, если Хосок и «дальше будет позорить семью своими моделями».
— Шиза какая-то. Дедуля решил отжечь на старости лет?
— У богатых свои причуды, — я скольжу пальцем по сглаженной стеклянной кромке и вспоминаю эту странную недавнюю встречу, на которой все до зубного скрежета были любезны друг с другом. — Хосок тоже не в восторге от этой затеи, его пилит мать, которая не хочет лишаться содержания.
— А Хосок твой жопу от стула оторвать не может и заработать сам? Напрячь мозги, а не прийти на все готовенькое, — Розе , как и всегда, прямолинейна. — Ну чего ты улыбаешься?
— Ты успела слетать на Луну и свалиться с нее? Не знаешь, как в нашем мире строится бизнес? Связи и стартовый капитал, который чаще всего вливают родители. Один шанс на, наверное, тысячу пробиться без всего этого, это очень сложно. Хосок не хочет рисковать, — по вздернутым бровям подруги я понимаю ее отношение к этой ситуации. — Не осуждай, пожалуйста.
И я тоже стараюсь не осуждать. Изо всех сил стараюсь, но иногда у меня все-таки проскальзывают такие мысли.
— Молчу.
— У тебя на лице все написано, — беззлобно улыбаюсь Розе и ковыряю вишню из теста, потому что у меня внезапно пропадает аппетит, но кислота ягод на языке немного отвлекает.
Наш союз с Чон Хосоком— всего лишь договорной брак, от которого оба получат свою выгоду. Мой будущий муж приберет к рукам многомиллионный бизнес, а я, наконец, смирюсь со своей участью и возможно стану счастливой рядом с надежным адекватным человеком. Пусть без чувств из кино, но зато со взаимным уважением.
Иногда мне кажется, что это важнее любви. Особенно когда это какая-нибудь больная зависимость, когда о спокойствии и целых нервах можно только мечтать, потому что отношения с человеком выжимают до капли, оставляя после себя зияющую черную дыру.
А еще мой отец получит финансирование на какой-то свой проект. Это тоже важно.
Хосок мне даже понравился, когда мы остались наедине. Он слегка растерянно улыбался мне, по-мальчишечьи лохматил свои волосы и пытался разрядить напряженную обстановку.
Я смеялась над его шутками, сумела постепенно расслабиться и к концу разговора настолько осмелела, что внесла несколько корректировок в продуманную мужчиной версию нашего знакомства, которую в эту субботу мы представим его деду.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что смогу в воспоминаниях заменить моего горячего искусителя на Хосока. Все дело было в глазах, и это не давало мне покоя.
А вдруг это обман моего воображения и я теперь во всех мужчинах буду видеть его? Пусть и по кусочкам. У кого-то глаза покажутся мне знакомыми, у кого-то нос, а у кого-то правое ухо.
Присматриваюсь к официанту, пытаясь найти сходство. Нет, ничего. Хотя они примерно одного роста и типа.
Такие...плохиши с дерзкой улыбкой. И скулы тоже острые, и легкая небритость на щеках присутствует. А у меня еще и зрение не сто процентов по шкале окулистов.
Не ёкает.
— Эй, почти замужняя женщина, прекрати строить глазки официанту. Или ты решила оторваться напоследок? Давай я лучше сведу тебя с кем-нибудь из клуба? — Розе щелкнула пальцами перед моим носом и тут же на всякий случай отдернула руку. Мои нахмуренные брови явно намекали на то, что я могу откусить ей руку по локоть за упоминание места ее работы. — Ну прости, детка. Я не хотела тебя подставлять. Ты же справилась?
— Если тебя еще не выгнали оттуда с волчьим билетом — очевидно, что я справилась. Предупреждаю сразу, никаких подобных авантюр в будущем. Иначе я украду какой-нибудь хлыст из ваших «красных комнат боли» и использую его на тебе, дет-ка, — передразниваю ее, а сама хихикаю над выражением лица Розе, которое напоминает мордочку щенка, сделавшего свои грязные дела в дорогие туфли.
— Если тебе станет легче, то у меня с матерью тоже все не слишком весело прошло, — пытается оправдаться подруга.
Даю понять, что не станет.
— Я больше так не буду, — бурчит виновато и делает вид, что ее сильно заинтересовало буклет акционных ланчей.
Гренки в подарок к супу — это ведь так интересно.
Щелкаю коробочкой и убираю ее обратно в рюкзак, на самое дно, чтобы меньше мозолила глаза, когда мне понадобится в очередной раз заглянуть в мою личную маленькую черную дыру.
— А у тебя есть фотография твоего этого Хосока? — голос Розе отвлекает, я быстро закрываю рюкзак и возвращаюсь к разговору.
— Перестань называть его моим. Это слегка... Нервирует.
На самом деле, мне дико не нравится это слышать, потому что мой Хосок звучит слишком интимно и слишком недоступно для меня. Он никогда не будет принадлежать мне, как и я ему.
«Моего» определяют звезды где-то там наверху, а не холодный расчет.
И мне резко становится грустно от того, что мимолетное приключение в лице мужчины с жесткими чертами лица я мысленно называю своим в том самом смысле.