Глава 8
Лиса
Никогда не считала родительский дом теплым местом, куда можно прийти в плохие времена.
Мне здесь всегда было... Пусто, наверное.
Мама постаралась сделать загородный трехэтажный коттедж идеальной картинкой из модного журнала, поэтому с первого взгляда вообще трудно было определить живет ли здесь кто-то. За полтора года ничего не поменялось.
Все то же отсутствие домашних милых вещей, идеально отполированные поверхности, к которым страшно прикасаться, потому что есть шанс нарваться на гневное неодобрение хозяйки дома, газон, траву на котором садовник стрижет, кажется, по линейке.
Меня никто не встречает.
Отец как всегда занят в кабинете, мать контролирует повара, а младший брат, если он вообще в доме, наверняка слишком занят приставкой, которую он любит сильнее родных людей.
Даже под ногами никто не вертится — родители всегда были против домашних животных, я не могла завести себе даже маленького хомячка, которого никто и никогда не увидел бы.
Лалиса Манобан — послушная дочь, которая не спорит с мамой, когда та велит ей явиться в отеческий дом. Всегда знала, что однажды мне представят какого-нибудь мужчину в безумно дорогом костюме и сообщат о дате помолвки. Потому что за все приходится платить. Деньги к деньгам.
Я пыталась бунтовать, еще в школе устроила истерику, когда вместо веселых выходных с друзьями мне приходилось из раза в раз натянуто улыбаться папиным партнерам по бизнесу в каком-нибудь невероятно скучном загородном гольф-клубе.
На следующее утро я пошла в обычную где-то на окраине города в районе с не самыми лучшими людьми школу, пошла пешком, потому что личный водитель тоже относится к категории того, за что нужно платить. Забитые автобусы вместо комфортабельного авто, две сотни в день на обед и проезд, страх темных дворов ранним утром, через которые приходилось пробираться к зданию, и кнопочный доисторический телефон вместо привычного смартфона последней модели.
Меня хватило на неделю.
Пришлось извиняться за свое поведение, а в следующий месяц особенно усердно улыбаться мешкам с деньгами, которые к тому времени начали смотреть на меня со стороны мужского интереса.
Начала эта шлюшка уже спать со всеми подряд или «золотой» девочке пока удается держаться?
Кому-то со стороны моя жизнь кажется сахарной, но они просто незнакомы с изнанкой, где красивый узор превращается в запутанное сплетение торчащих во все стороны ниток.
— Мам? — интересно, выдадут ли мне новые туфли, чтобы я случайно не испортила паркет уличной грязью?
— Не кричи, Лиса. Где твои манеры? — мамуля выглядит безупречно. Я не понимаю, как она не устает поддерживать образ эталонной жены, но иногда меня это и правда восхищает. Каждый день с укладкой, никаких тапочек и боязнь лишний раз улыбнуться, чтобы не появилось лишних заломов на коже. Изумительный контроль.
— Прости, — это гораздо проще споров. — Сехун дома? Я ужасно по нему соскучилась.
— На втором этаже, — скупо отвечает мне и беспокойно поглядывает в сторону кухни. Все понятно, там без нее не справятся. Мама обязательно должна все контролировать, иначе мир просто рухнет.
— Я загляну к нему, хорошо? Ужасно соскучилась по младшему оболтусу.
— Не шумите. Гости могут нагрянуть в любой момент. Никто никогда не может выполнить четкие договоренности по времени... — бурчит себе под нос и уходит обратно третировать бедного повара.
Надеюсь, в приступе отчаяния он не подсыплет в мамину порцию что-нибудь совсем несъедобное.
С тем, что официанты регулярно плюют ей что-то в кофе, когда у нее такие вот приступы нездорового перфекционизма, я уже смирилась.
— Привет, малыш, — я ерошу волосы брату, а он пытается увернуться от моих пальцев, потому что я разрушаю его «беспорядок», который он тщательно укладывал гелем добрых минут двадцать. — Фу, у меня теперь рука липкая.
Сехуну семнадцать и по нему сохнет большая часть девочек из его школы. А еще у него есть профиль в какой-то социальной сети с тысячами подписчиков, куда ему регулярно прилетает целая куча «сердечек» и предложений встретиться. Моему брату пишут даже дамы за сорок, и мы регулярно смеемся с ним над их сообщениями, где они рассказывают о своих фантазиях «стать для него заботливой мамочкой».
Женщины иногда сходят с ума от смазливых мордашек.
— Я просил не называть меня так. Хватает сообщений в личке, где каждая вторая «счастливая мамочка с двумя детьми» тайно от своего мужика шлет мне себя в купальнике. И без, — он на секунду отвлекается от своих гонок и обнимает меня одной рукой. — Привет, сестреныш.
— Есть что-то интересное?
— Телефон в заднем кармане. Я скажу тебе пароль, если пообещаешь не мешать мне.
— Честное сестринское. Хотя и очень хочется поиздеваться над тобой, поспрашивать о девочке, которая тебе нравится...
— Три восьмерки, в конце пять. И не нравится мне никакая девочка.
— Мальчик?
— Лиса... Я тебя сейчас придушу и скажу, что так и было.
Молча капитулирую, пока Сехун продолжает давить на кнопки, сосредоточенно наблюдая за движениями на экране.
«Зайчик, я бы погрызла твою морковку. Позвони мне!!!» — прыскаю от смеха и поглядываю на Сехуна, пытаясь представить его в костюме зайца. Выходит какой-то серый переросток в шерстяных трусах с нарисованной морковкой на том самом месте. Ну кто так подкатывает? А ведь на страничке у женщины фотография пальцев, мужских и женских, с обручальными кольцами.
«Я — достаточно обеспеченная женщина. У меня мало свободного времени, так что я бы сразу хотела договориться о графике встреч с вами. Хотелось бы увидеть список с расценками ваших услуг...».
— Эй, братец, тебя тут хотят снять. Можно я отвечу?
— Симпатичная? — у Сехуна новый старт, так что в этот момент он может отвлечься на свою надоедливую старшую сестру.
— Ну... — приближаю фотографию женщины, чье лицо больше напоминает мне Франкенштейна. — Богатая.
— Лям баксов в час. Я очень дорого стою, — усмехается в ответ и возвращает взгляд к экрану огромной плазмы.
— И куда тебе столько денег?
«Уважаемая , Чхэ Вон боюсь, что у меня тоже слишком плотное расписание, но за миллион долларов я готов выкроить для вас час на следующей неделе...» — отправляю сообщение и в ответ почти мгновенно приходит фотография обнаженного... Обнаженной...
В общем дамочка сфотографировала себя между ног крупным планом и попросила скидку.
«Два миллиона долларов, я ошибся. Вы же понимаете, инфляция — дело такое...».
Хочу дописать, что такси и номер в отеле тоже за ее счет, но она уже успели внести страничку брата в черный список. Не такая уж и богатая, как оказалось.
Где-то через полчаса мама зовет нас в столовую. Я чувствую, как мои ладошки начинают потеть, а шпильки резко становятся слишком неустойчивыми.
Цепляюсь в плечо Сехуна, он усмехается и отдирает меня от своей руки, бросив что-то вроде «меня тоже это ждет, сестренка».
Первым делом передо мной появляется огромный букет пошлых красных роз, и только после я вижу лицо мужчины со слишком знакомыми глазами.
— Добрый день, Лалиса. Чон Хосок, — он представляется и тянется губами к моей ладони, а я балансирую на месте с этим чертовым букетом в руках и продолжаю пялиться на него, вычленяя отдельные черты лица.
Хорошо, что я сегодня еще ничего не ела, иначе мой внезапно взбунтовавшийся желудок испортил бы ему ботинки.