Подчинение|+18

Даниэлла Вайолетт Спелман

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

С каждым новым ударом сердце становилось все громче и громче. Я сглотнула, ощущая его вибрацию в самом горле. Окружающие звуки превратились в торнадо: от бряцанья столовых приборов, до легкого шепота и уханья басов. Теплый свет бил по закрытым векам, и несмотря на снедающее любопытство, я пока не решалась их распахнуть.

Пока я шла по коридору в сопровождение мистера Миллера было не так страшно, но, оставшись одна, растерялась. Все-таки это мой второй опрометчивый поступок в жизни. Я впервые решилась прыгнуть с тарзанки и отказалась от любой подстраховки. В омут с головой. Еще вчера этот поступок прежней Дане показался бы немыслимой глупостью.

Я переступила с ноги на ногу – устеленные на полу, ковер или сукно заглушили удар шпилек.

Вскоре алкоголь вытеснил страх, и я, наконец, приоткрыла глаза. Спускаясь сюда, я приготовилась увидеть все, что угодно, начиная от пыточной с гильотинами, заканчивая стрип-клубом и оргией прямо на сцене. Но это комната оказалась рестораном. Просто рестораном. К моему удивлению чересчур приличным и дорогим.

От входа к барной стойке, выполненной из красного дерева, вела ковровая дорожка с филигранными узорами. Роскошные люстры под потолком освещали каждый укромный уголок зала, а газовые канделябры и свечи в кованных подсвечниках добавляли некой интимности. По сторонам от дорожки располагались круглые столы, накрытые белыми шелковыми скатертями, где-то с двумя или тремя стульями.

Среди всего этого великолепия мелькали официанты в черных фраках. Гости в костюмах и вечерних платьях передвигались с коктейлями или бокалами шампанского в руках. Мебель сверкала, переливалась обилием золота и платины и больше напоминала постановку 30-х – вроде ролевой игры, с актерами, бутафорией и духом Чикаго эпохи джаза.

У меня дух захватило от такой красоты. Расплывшись в широкой улыбке, я провела ладонью по бахроме своего наряда. Спасибо Скаю. Не знаю как, но ему удалось попасть в точку. Я выглядела, как и все эти гости. Пусть и старлеткой на их фоне, зато частью того же времени, в которое я перенеслась, зайдя сюда.

Теперь мне казалось, что за каждой из ширм в том коридоре находилась машина-времени! Иначе я просто не могла объяснить происходящего.

Странно, что при входе не было администратора. То есть... а если сюда забредет обычный посетитель. Однако потом я вспомнила про охрану на каждом шагу – скорее всего, они не проверяли мой пропуск из-за Дьявола? Я бы посмотрела на то, как один из них остановил бы своего Босса и потребовал у него бархатную карту.

Завороженная этой атмосферой, я не сразу заметила, как начала прогуливаться по ресторанчику. Некоторые гости провожали меня заинтересованными взглядами, но я не обращала на них никакого внимания, даже Майкла не искала в толпе, просто разглядывая фортепиано, вазы с настоящими живыми цветами и винтажные картины на стенах.

Я не разбиралась в искусстве – в современно искусстве – но здесь висели нормальные пейзажи, изображения людей или иллюстрации каких-то событий. Жаль, что со временем мы упускали эту простоту. Иногда мне казалось, что современный мир выбрал путь абсурда – чем непонятней или эксцентричней твое поведение, тем больше у тебе вероятности поспасть в «тренды».

Абсолютная бессмыслица.

Держа перед собой сумочку, я чуть ли не приставала на носочки, чтобы исследовать все и ничего не упустить. Плевать, если со стороны я выглядела о-о-о-очень странно. Возможно, среди всех этих людей я была единственной, кто ни разу в живую не видел работы Ван Гога или Репина.

Папа давал нам с Энни достаточно, но мы никогда не видели роскоши. А я никогда и не хотела ее. Единственным моим желанием Санте всегда было одно: хочу увидеть мамочку.

За все мои двадцать лет, она даже мне ни разу не приснилась.

Исследовав весь зал, я добрела до барной стойки. Бармен в элегантном костюме с бабочкой натирал фужеры и расставлял их на поднос. За его спиной тянулся застекленных стеллаж с бутылками вина, коньяка, виски – всего, что было только душе угодно.

Постучав пальцев по колокольчику – на какой-то момент я даже испугалась, что его звон нарушил покой обитающих здесь призраков – и вежливо улыбнулась.

— Добрый вечер, сэр, — я присела на хокер и заправила пряди волос за уши. — Можно бокал вина?

— Каберне Совиньон? Пино Нуар? Совиньон Блан? Шардоне? Мальбек? — перечислял мужчина. — Красное или белое? Вы предпочитаете сухое или полусухое? Может, сладкое? Нам привезли отличное Ивон Мо Ивкур Сотерн или, если из красного, то Речото делла Вальполичелла?

О, Боже.

Мое лицо вспыхнуло от смущения, и всякое желание заказывать это гребанное вино отпало напрочь. Вместо него можно было попросить стакан воды? Конечно. Уверена, здесь тоже найдется тысячи ее видов и в конечном счете бармен просто поймет, что я недалекая бедная студента с сотней баксов в кошельке.

Сколько вообще это все стоит?

И где, черт возьми, Майкл?

Господи, какая я идиотка. Не нужно было сюда приходить. Это просто еще один повод понять, что мне рядом с ним не место, и ни к чему, кроме как к сексу, наши свидания не приведут. Не знаю на что я рассчитывала.

Внезапно в груди болезненно сжалось, и моя улыбка дрогнула.

— Можно мне просто...

— Думаю, девушка, хочет розового Домен дЭсперанс Флок де Гасконь, — вмешалась женщина – она сидела через стул от меня. — Запишите на мой счет.

— Отличный выбор, — бармен принял заказ и отошел к стеллажу, протягивая руку к самой верхней бутылке.

Даже не хочу думать столько стоит бокал этого Флок де Гасконь.

В воздухе, пропитанном ароматами духов и еды, повисла неловкость. Я поерзала на мягкой обшивке хокера и, прищурившись, посмотрела на мою спасительницу. Длинные белые волосы были перекинуты через плечо, а в серьгах и ожерелье сверкал перламутровый жемчуг. Ее темно-голубое платье с корсетным лифом показалось мне знакомым.

С мгновение изучая ее, я все-таки узнала, ту самую роскошную даму.

Точно, это она!

— Спасибо большое, но не стоило, — я покачала головой. — Я оплачу.

Женщина неожиданно рассмеялась, затем сделала глоток своего, без сомнения, Том Коллинз – я узнала его по приторно-желтому цвету – и окинула меня вальяжным взглядом.

— Кто ты?

— Даниэлла, — не поняла я вопроса.

Бармен налил бокал вина и, поставив его на салфетку, протянул мне. Я даже не притронулась к спиртному; странное чувство неправильности и легкого раздражения распирало изнутри.

— Мы не называем имен, сладкая, — нахмурилась дама – ее красные губы огорченно скривились. — Я спросила, какая у тебя роль?

Роль?

Я в замешательстве свела брови.

Значит, это все же был какой-то костюмированный вечер? Как игра в театре только вместо сцены – это помещение? О чем мне не рассказал Майкл? И куда так сильно хотел попасть Скай?

Я некомфортно заозиралась по сторонам. Ничего странного не происходило: люди ужинали, выпивали, болтали... Прибывали новые гости; прошлая песня из динамиков стихла – на патио вышла пианистка и заняла место у шикарного белого рояля. Вскоре донеслись первые ноты классической музыки.

— Простите, вы, наверное...

В этот момент к нам стремительно приблизились – этот кто-то шел со спины, поэтому я только услышала стук подошв о мраморный пол. Женщина резко переменилась в лице, выпрямилась в кресле и опустила глаза.

— Она моя, — холодно процедил Майкл.

— Да, Мастер. Извините за это недоразумение.

Взяв свой коктейль, она спешно поднялась и поспешила убраться подальше. Я ошеломленно повернулась вслед ее изумительному синему платью. Что... что сейчас произошло? Почему она назвала его Мастер? Если они не раскрывают имен, значит, берут прозвища?

Бред какой-то.

Невольно моя рука потянулась к ножке бокала, даже не задумываясь, я сделала пару глубоких глотков. Яркая сладость заискрила на языке и приятным свинцом опустилась в желудок.

Нужно отдать должное незнакомке, вино оказалось очень вкусным.

— Я не ожидал увидеть тебя здесь уже так скоро... Дана, — вновь проговорил Сэндлер, все так же нависая надо мной.

От его гортанного шепота по моим рукам пробежал табун мурашек. По-прежнему глядя перед собой, я сглотнула и попыталась сделать глубокий вздох. В ноздри ударил стойкий аромат, присущий только Майклу: смесь кофе, никотина и еще чего-то терпкого, удивительно вкусного...

Мои чувствительные соски потерлись о жесткую бахрому лифа.

Посмотри на него! Сознание молило только об этом. Однако я до сих пор не решалась, боясь потерять единственную искорку своей трезвости.

— Но все же ты здесь, — горло свело; мне с трудом удавалось говорить.

Майкл положил руку на низкую спинку моего стула и наклонился. Не подсознательно я сжалась, пытаясь не податься на провокации своего сердца.

— Я пришел посмотреть на другого рода забавы, — его губы искривились в усмешке прямо напротив моего уха, — но здесь оказалась ты, маленький доктор. Этот вечер стал еще лучше, чем предполагалось.

Черт.

Голова закружилась.

Все выпитое мигом просочилось в кровь; она запульсировала в каждой клеточке тела. Медленно я подняла подбородок и столкнулась со взглядом его горящих изумрудных глаз. И потерялась в них. Будто загипнотизированная, я просто не могла оторваться от разглядывания его длинных ресниц, этих красивый, мужественных черт лица и безупречных, пухлых губ.

Боже, он так близко.

Клитор запульсировал; между ног стало влажно.

— Это место... Я... — мысли в голове путались все сильнее с каждым разом, когда его дыхание овевало кончик моего носа. — Твой дядя провел меня. Я никогда раньше не была в «Shame». Вот...

— Знаю, что не была, — кивнул Майкл. Он смотрел на меня так, словно хотел одновременно растерзать и сделать еще что-то грязное. — Иначе я бы не пригласил тебя сюда, Даниэлла. Мне нравится твоя невинность. Ты похожа на снежинку, упавшую в мою ладонь.

Рука Майкла со стула перекочевала на мою поясницу – ту ее часть, неприкрытую абсолютно ничем. Я прикусила губу, чтобы сдержать удивленный вздох. Жар его пальцев просочился под мою кожу, до самых нервных окончаний. Невольно я выгнулась и вытянула шею навстречу к нему.

Умоляю, пусть соски не будут видны через тонкую преграду платья.

— И я не знаю, что с тобой делать, — он наклонился еще ниже, практически касаясь своим ртом моего. — Мне нравится смотреть как ты таешь, но еще хочется сохранить твою красоту себе на память.

Снежинка? Таять?

О да, я таяла рядом с ним. Этот голос, этот запах и просто его присутствие доводили меня до исступления. Не знаю в чем дело, в самом Майкле или в алкоголе, но я пылала. Одежда сейчас, как никогда, казалась лишней.

Из-под пальцев пианистки лились чарующие звуки фортепиано. Я слышала только эту мелодию и стук собственного сердца. Окружающий мир померк – он сосредоточился в ярких всполохах темно-зеленых глаз Майкла. Необыкновенные. Вот верное описание им. Северное сияние, заключенное в маленький шар – ему повезло родиться с таким взглядом.

— Вкусное вино? — изогнул он бровь.

Проведя языком по уголкам своего рта, я неожиданно дерзко ответила:

— Можешь попробовать...

Можешь поцеловать меня.

Я хотела, чтобы он сделал это. Прямо сейчас, пока я была пьяная, а глупые слова Мегги казались мне правильными. Если не секс, то хоть вкус его губ я получу.

Майкл улыбнулся и провел костяшками вверх-вниз по моему выступающему позвоночнику. К своему стыду я испустила тихий стон. Он начал наклоняться, все на что я способна была смотреть – его рот. Искривленный в усмешке, соблазнительный рот с едва приоткрытыми розовыми губами.

В горел мигом пересохло.

Да...

Он так близко, Боже.

Майкл почти прикоснулся ко мне, но в последний момент повернул лицо в сторону, затем взял со столешницы бокал и сделал небольшой глоток. Я разочарованной прикрыла глаза. Ледяной озноб добрался до самого сердца; едкая горечь привкусом осела на моем языке.

Идиотка.

— Мммм, — посмаковал мужчина. — Это действительно вкусно. Никогда не любил розовые вина, но это достойно внимания.

Устремив взгляд поверх его плеча – куда-то в зал – я про себя горько прыснула. Он играл мной. Водил за нос, как марионетку за ниточки, и что самое страшное: я сама позволяла ему это. Майкл произвел на меня неизгладимый эффект настолько сильный, что я до сих пор жаждала его общества.

После Эвана он был первый, кто взгляну на меня по-настоящему. Он был единственный, кого я так сильно желала.

— Нужно найти эту женщину и вернуть ей деньги, — севшим голосом прошептала я.

— Не беспокойся об этом, — покачал головой Майкл. Он отстранился от меня – прежняя игривость сменилась безразличием. Пару секунд – ровно столько он позволял себе чувствовать. — Что бы ты сегодня не заказала, будет записано на мой счет.

Какая невиданная щедрость, мистер Сэндлер.

Раздраженно фыркнув, я отвернулась и залпом допила вино. Я была зла на саму себя... и немного на него. Зачем приглашать меня уже на четвертое свидание, если он был не настроен на что-то более тактильное? Майкл ни разу не обнял меня, не поцеловал, не отпустил какой-то похоти или не сделал еще хоть что-то, чтобы я поняла его намерения.

Он охотился на меня, а я, как истинная жертва, не могла предугадать следующее действие своего хищника.

— Давай поужинаем? — Майкл протянул мне ладонь – его рука со спины исчезла, будто вовсе и не появлялась там. — Я чертовски голоден. Здесь подают изумительное конфи из кролика.

С мгновение выискивая что-то в его глазах, я кивнула. Сэндлер с галантной улыбкой помог мне подняться, забрал сумочку и, подав знак официанту, повел меня в сторону уединенной части зала. Я обняла его за предплечье, тайком наслаждаясь мягкостью пиджака и ощущением сильного тела рядом.

Майкл был в деловом костюме-тройке, только на этот раз без галстука. Его светлые волосы мерцали в свете хрустальных люстр. Наверное, мы хорошо смотрелись вместе? С нашей разницей возрасте, его хмурыми бровями и моей постоянно улыбкой, пожалуй, возможно. Жаль, что здесь не было зеркал – я бы с удовольствием взглянула на это со стороны.

Мы заняли столик в самом углу ресторана, ближе к барной стойке и патио. Здесь музыка звучала чуть громче, отчего создавался эффект фонтана – как будто вода отделяла нас от всех остальных в лаунж-зоне. Когда официант принес меню, я вслед за Майклом заказала то самое конфи, но только из курицы, и стакан воды.

Хватит на сегодня алкоголя. Или Майкл, или что-то спиртное.

— Почему она назвала тебя «Мастером»? — вспомнила я. — Когда я назвала ей свое имя, эта женщина исправила меня. Почему здесь нельзя знакомиться?

Майкл откинулся на спинку стулу. Между нами стояла высокая свеча – его расширенные зрачки поглощали тонкий огонек ее пламени. Это было одновременно и жутко, и безумно соблазнительно. Сколько бы я раз не отрывала от него взгляд, по итогу все равно возвращалась.

— Здесь можно знакомиться, Дана, но по особым правилам, — наконец, ответил он, проигнорировав мой первый вопрос. — Как своего рода игра. В конце концов, все мы здесь хотим одного – удовольствия.

Удовольствия...

Я свела ноги вместе, пытаясь не отвлекаться на горячую пульсацию между ними.

Если отбросить антураж, это место действительно было странным. Только сейчас я начала замечать, как пары постепенно поднимались и скрывались за еще одними двустворчатыми дверьми в конце зала. Здесь что-то было не так, да?

Это не просто ресторан?

— Майкл, я не понимаю, — беззащитно покачала я головой. — Что мы здесь делаем?

— Развлекаемся, — широко махнул он рукой, будто хотел обнять все это помещение. — Просто разговариваем и узнаем друг друга лучше, — мужчина подался вперед и оперся локтями в стол, положив на свои ладони подбородок. — Разве ты бы не хотела узнать меня?

Очень хотела.

Например, чем еще он увлекается помимо своей работы и лазанья по крышам? Что за прошлые отношения беспокоили его брата? Почему Майкл выглядел таким уставшим и еще кучу всего... Я бы хотела по-настоящему узнать его. Наше скудное общение в баре или тогда в Планетарии не умоляло моего любопытства.

Опустив взгляд, я посмотрела на свои руки – они лежали ладонями вверх на моих коленях. Я бы хотела его узнать, но уверена, что Майкл этого бы не позволил. Не знаю почему... Что-то здесь было не так.

Я не настолько глупая дура, чтобы не замечать этого.

— Я в детстве увлекалась серфингом, — проговорила я. — Однажды папа отвез нас с Энни во Флориду. Мы пробыли там всего пять дней, но я встала на доску и оседлала волны. Мне это настолько понравилось, что я даже несколько лет ходила в центр серфинга здесь, в Чикаго.

— И почему ты не продолжаешь этим заниматься? — пожал плечами Майкл.

— Нет, так не пойдет, — поймала я его на слове. — Откровение за откровение. Теперь твоя очередь. Расскажи мне что-то о себе.

Сэндлер фыркнул. Он сложил руки на груди и безразлично пожал плечами.

— Я работаю в семейной охранной компании «Sword». У меня есть младший брат, сейчас ему восемнадцать – он на двенадцать лет младше меня, — словно зачитывая из википедии, говорил Майкл. — Моя мать владеет сетью салонов красоты. Отец бывший военный. Этот клуб принадлежит дяде, а кузен – Кристофер Стэн – восходящая звезда спорта, как сам сказал бы этот засранец, но я бы назвал его самоуверенным говнюком, которому везет на каждом шагу.

Поймав мой взгляд, Майкл рассмеялся. Я бы тоже поддержала его, если бы не засмотрелась в это удивительно-живое лицо. Оказывается, у него есть ямочки на щеках. А еще, когда он веселиться, глаза похожи на бенгальские огни – только искры не сыплются во все стороны.

Клянусь, я никогда не слышала более завораживающего смеха.

Сердце неожиданно екнуло и по всему телу разлился трепет. Я не заметила, как сама начала улыбаться, просто наблюдая за ним.

И все же Майкл не сказал практически ни слова о себе.

Скрытность, депрессивность, диктаторские наклонности... Да мне достался настоящий экземпляр!

— А что насчет твоей личной жизни? — я застенчиво принялась водить ногтем по краю скатерти. — У тебя кто-то есть...

— Нет.

— Но был? — настаивала я.

В нашу встречу в «Цианиде» он рассказывал про какую-то девушку. Они расстались восемь лет назад? Как ее звали? Почему он до сих пор помнил о ней? Что привело к разрыву? Любил ли он ее?

Я осеклась, неожиданно просто посмотрев перед собой.

Мне бы не хотелось, чтобы он однажды кого-то любил.

То есть...

Лично я верила, что каждому давалась одна любовь на всю жизнь, а потом мы просто искали похожих. Тот же цвет волос, глаз, та же улыбка или какое-то качество, цепляющее нас в нем или ней. Что если, Майкл тоже гнался за призраком? Тогда у меня не было ни единого шанса. Ведь всегда, просыпаясь или засыпая рядом со мной, завтракая, обедая или ужиная, он всегда будет видеть и вспоминать ее.

Кого-то другого, но только не меня.

— Ты говорил про прошлые отношения и...

— Это тебя не касается, Даниэлла, — ледяным тоном оборвал Майкл. — Не тронь мое прошлое и не лезь с расспросами? Если бы я хотел, сам рассказал тебе, верно?

Горло пересохло – я просто кивнула, чувствуя, как начинает жечь в глазах. Это было слишком грубо. Он мог ответить иначе. Да, я полезла не в свое дело, но...

К черту.

Официант принес наш заказ, и я, наконец, смогла облегченно выдохнуть. Он расставил на столе тарелки с приборами – столовое серебро эффектно мерцало всполохах свечей – и удалился. Майкл взялся за своего кролика, а я просто налила в стакан воды из графина и отпила немного, чтобы промочить рот.

Мысли в голове напоминали поле для гольфа – они где угодно, но только на моем языке. Выпрямившись на стуле, я закинула ногу на ногу и хмуро глянула на курицу в тарелке.

Выглядело аппетитно, вообще-то. Эта золотистая корочка и соус на дне. Ароматы стояли такие, что рот сразу наполнился слюнками. Однако я знала: ни один кусок не полезет мне в горло.

Майкл сложный человек. О-о-о-очень сложный. Но в этом и заключалась его изюминка. Я почему-то знала, что он был больше, чем его хмурый вид и холодность. Не стоило Энни читать мне на ночь «Красавицу и Чудовище» - теперь я искренни верила, что каждый мог обратиться безупречным принцем.

— Дана, просто не нужно касаться этой темы, ладно? — спустя некоторое молчание виновато произнес Майкл. Он смотрел прямо на свое конфи в тарелке. — Уверен, и у тебя есть то, о чем бы ты не хотела разговаривать. Давай будем соблюдать границы друг друга?

Что ж, он прав.

Поставив на стол стакан с водой, я придвинулась на самый край стула и заговорщитски улыбнулась:

— У меня не было возможности каждый сезон ездить на море, вот я и перестала заниматься серфингом.

Майкл проткнул вилкой кусочек кролика, послал его в рот – я проследила за движением его манящих губ – и закивал.

— Но ты бы хотела это продолжить?

— Возможно, — задумчиво ответила я. — Но пока это недостижимо. У меня кредит за обучение. Ближайшие десять лет единственный отдых, который мне светит – это диван в собственным доме.

— А если бы что-то изменилось? — настоял он. — Если бы у тебя появились деньги или возможность их получить?

Сэндлер перекрестил приборы на тарелке и отодвинул ее в сторону. Я неожиданно поежилась под его пронизывающим взглядом зеленых глаз. Всякое выражение сползло с моего лица; я сдвинула брови на переносице и вытерла потные ладони о коленки.

Иногда он говорил такие странные вещи.

— Не думаю, что какая-то подработка смогла бы мне оплатить дорогу до Флориды, — я тряхнула волосами, разминая затекшую шею.

Майкл вытер салфеткой уголки рта, бросил ее на стол и потянулся за стаканом воды. Мышцы его рук отчетливо перекатывали даже через слой рубашки и пиджака. Что скрывает его одежда? Впервые, я допустила мысль: как бы он касался моего обнаженного тела своим?

Господи, Боже.

Низ живота пронзило требовательное желание; внутренности перевернулись настолько ощутимо, что я поджала пальцы на ногах. Это просто гормоны. У меня никого не было уже больше трех месяцев. Я просто соскучилась по ощущению тепла надо мной. Он просто был очень соблазнительным, и я не могла устоять...

Здесь стало так жарко.

Неужели, выключили кондиционеры?

— А на какое представление ты пришел посмотреть? — из-за неровного дыхания голос вышел запыхавшийся.

Майкл тут же усмехнулся и оглядел меня с ног до головы, особенно задерживая взгляд на открытых плечах. Позвоночник, в том месте, где он касался меня у барной стойки, запылал.

— На удовольствие, — Сэндлер впился в меня немигающим взглядом. — Еще одна игра, но только с множеством зрителей и всего несколькими актерами. Ты любишь наблюдать, Даниэлла?

Его вопрос застал меня врасплох. Не знаю для чего, но я обернулась в сторону той странной двери. Пока мы разговаривали, зал постепенно опустел. Последние гости расплачивались за ужин и покидали ресторан, скрываясь там.

Что за ней было? Очередная вереница коридоров? Театр? Или...

Покачав головой, я отвернулась и вновь устремила взгляд на Майкла.

— Не думаю, что верно поняла тебя, — недоуменно протянула я.

— Ты верно поняла меня, Даниэлла, — беспечным тоном оборвал Майкл. Так, будто застал с поличным на месте преступления. — У «удовольствия» есть лишь одно понятие, и ты знакома с ним, правда? Ты когда-то получала удовольствие?

Ох, ладно.

Пытаясь игнорировать волну стыда, вспыхнувшую во мне, я неуверенно кивнула. На лице Майкла отразился азарт.

— Твои ноги хоть раз дрожали от того, как сильно тебе было хорошо? Ты кричала так, что срывала голос и потом несколько дней не могла прийти в себя? Ты теряла сознание от оргазма или начинала плакать, когда твой парень, наконец, позволял тебе кончить вокруг его члена? — его голос становился все жестче и жестче. — Ты когда-то по-настоящему кончала, Даниэлла?

Мои глаза стали размером с четвертак. Я вцепилась руками в свои бедра, чтобы хоть как-то отвлечься от неистовой пульсации клитора, и попыталась отвести взгляд от Майкла.

Это уже слишком. Я не могла спрашивать про его прошлое, но он затрагивал настолько личные темы? Майкл не держал меня: в любой момент я могла встать и уйти, однако, по какой-то, пока не понятной мне причине, я не сдвинулась с места.

— Ты можешь не отвечать, Дана, — с тенью иронии покачал он головой. — Парни не умеют трахаться. Им плевать на свою девушку. Главное поскорее вставить член, сказать пару грязных словечек и кончить, отымев очередное свое достижение. Они не умеют дарить удовольствие. Тебе не стоит отвечать, ведь я и так знаю: в твоей жизни не было ни одного настоящего оргазма.

Эван... Эван иногда...

Но я заткнулась, не в силах лгать под прицелом его внимания. Наслаждаясь своей победой, Майкл встал из-за стола. Когда ножки стула проехались по полу, я неожиданно вздрогнула. На меня одновременно накатила смесь страха и возбуждения – настолько яркая и мощная, что тело прошибло потом.

Моя хватка на платье стала сильнее.

Боже, что он со мной делал?

— Зачем я здесь? — подняв голову, я усиленно заморгала. — К чему этот театр, Майкл?

Сэндлер навис надо мной, как ледяная арктическая глыба, а затем ослепительно улыбнулся:

— Позволь показать? — он протянул ладонь, бросая мне вызов. — Позволь, Даниэлла, мне просто показать, чего я хочу? — наверное, разобрав нерешительность на моем лице, Майкл добавил: — В любую минуту ты можешь уйти, Дана. Все зависит от твоего желания.

Снова куда-то идти? Чем больше дверей я оставляла позади себя, тем больше их появлялось. Его интриги, игры разума, эти слова – Майкл словно подталкивал меня к обрыву, изучая, как далеко человек может зайти перед своим падением.

Нет, хватит с меня загадок...

Но потом в своей голове я услышала ту самую фразу, которую Майкл говорил мне, когда мы взбирались по лестнице на крышу. Не все могут совершать грязные поступки, но, если они решаются на них, назад дороги уже нет... Я здесь, к чему сворачивать на половине пути? Если я вообще решилась прийти в «Shame», спустилась сюда в сопровождении Дьявола, то еще одна дверь не должна стать для меня преградой?

— Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания, Майкл, — не знаю откуда во мне взялось столько смелости, но я поднялась без его помощи, и сама устремилась к той чертовой двери.

Майкл усмехнулся позади меня и прошел следом. На самом деле мое сердце заходилось в истерике, а ноги дрожали и норовили разъехаться, но я и видом не показала, насколько мне страшно. Алкоголь хоть в чем-то был полезен. С ним в организме я стала более уверенной.

Мы пересекли ресторан и скрылись в очередном коридоре. Он соответствовал антуражу 30-х – эти витиеватые бра на стенах, изысканная мраморная отделка пола и бархатные стены, словно всего лишь часть декорации и не больше ширмы. Везде появлялись двери, двери, двери... Я была настолько взвинченной, что мне начинало казаться, будто слух улавливал какие-то голоса или звуки. Уверена, что бы там не происходило, помещения хорошо поглощали шумы.

Просто плод моего воображения.

Ладно.

— Не волнуйся, — ласковый шепот Майкла коснулся моего затылка. Я почти ощутила его тело позади себя. — Тебе никто не причинит вреда и не сделает что-то против воли. Я даю слово, Дана, ты никогда не пострадаешь ни от моих рук, ни от рук членов этого клуба, — он неожиданно протяжно выдохнул и угрожающе добавил: — Если только сама не попросишь об этом.

Я со свистом втянула в себя порцию воздуха.

Окей.

Это какой-то клуб? Для извращенцев? Или что-то вроде того?

По крайней мере, от его слов мне стало немного спокойнее.

Преодолев весь коридор, мы, наконец, остановились рядом с темно-коричневой деревянной дверью. Стоя позади меня, Майкл протянул ладонь и надавил на ручку. С отчетливым щелчком она распахнулась. Я устремила взгляд в кромешную темноту.

Разве там не должны быть остальные гости? Куда они все подевались? В другие комнаты? Но разве это странное «представление» не для всех?

Не позволяй страху остановить тебя, Дана. Не слушай внутренний голос. Он всегда будет диктовать тебе, что плохо, а что хорошо...

Внезапно меня осенило. Так вот к чему было наше прошлое свидание? Он проверял меня и готовил к чему-то большему? Словно тестировал очередную свою игрушку: окажется ли она достаточно глупой, чтобы броситься в омут с головой? Марионетка, а он мой кукловод. Майкл задумал все это: он предугадал каждый мой шаг и наше появление здесь...

Однако вопреки всему этому, я шагнула во тьму. Мои каблуки уперлись в мягкий пол. Пройдя несколько футов, я остановилась и обернулась через плечо. Майкл вошел следом, нащупал включатель на стене и захлопнул дверь. Под потолком засияли крохотные лампочки, как звезды на небе, источая рассеянный свет.

Все вокруг нас оказалось красным, за исключением белого кожаного дивана в центре помещения. Он располагался прямо напротив огромного экрана – не телевизора, но какого-то смотрового окна.

— А где остальные? — я промочила горло и облизала пересохшие губы.

Неожиданно Майкл приложил палец к своим губам и шикнул на меня. Я проследила за тем, как он неспешно снял пиджак, расстегнул нижнюю жилетку и тоже от нее избавился – все свои вещи он бросил на диванчик. Оставшись в одной белой рубашке и офисных брюках, он направился ко мне. При каждом движении мышцы его живота перекатывались; грудная клетка вздымалась так часто и быстро, что пуговицы чуть ли не трещали.

Не думала, что он настолько спортивный.

Настолько...

Спохватившись, я резко отвернулась и на мгновение прикрыла глаза. Нужно немного больше контроля. Я была настолько пьяна и возбуждена, что прикоснись он ко мне, была бы готова ко всему... И я хотела всего. Чтобы Майкл сейчас нагнул меня над спинкой этого дивана и сделал то, о чем он так сладко говорил.

Хочу, чтобы мои ноги дрожали.

Чтобы глаза закатывались, и голос пропадал от криков.

Господи, я хочу этого с Майклом.

— Секс, Дана – лучшее, что сотворило человечество, — приблизившись вплотную он остановился позади меня – его грудная клетка опадала на спину в прерывистом дыхании. — Мы – продолжение Господа, но удовольствие – подарок Дьявола. Нет ничего постыдного в том, что однажды нас изгнали из Эдема. Я бы сам оттуда ушел, если бы мне сказали, чего я лишаюсь, проживая там.

Майкл.

Его роскошный аромат буквально пропитал каждую клеточку моего тела. Невольно я отодвинулась назад и позволила нашим телам соприкоснуться. Майкл тут же обвил одной рукой мою талию, прижав ладонью живот, а второй убрал волосы с шеи и наклонился к уху:

— Но мало кто знает, что удовольствие сильно ́ куда больше, если смешать его с болью, Даниэлла. Когда твое сознание отключается и срабатывают только инстинкты. Когда один берет, а другой получает... — я не смогла сдерживать стоны, пока Майкл прикусывал мою кожу и грубо оттягивал ее зубами. — Когда оба получают наслаждение, испытывая друг друга.

В моей груди перевернулось; я ощущала собственную влажность между бедер. Рухнув на меня, Майкл прижал к экрану и продолжил терзать шею. Он лизал ее, терзал своим ртом и все это с варварским напором. Я затрепетала ресницами, выгнулась и в этот момент уперлась задницей в его пах.

О, Боже.

Его массивный, большой член упирался в меня сквозь брюки; я не смогла сдержать ответную реакцию своего тела.

— Майкл, пожалуйста, — прошептала я. — Пожалуйста...

Не знаю, что я от него просила. В моей теле буйствовало торнадо и это было ярче всего ранее испытанного.

Я боялась.

Я заводилась.

Я просто сходила с ума.

Внезапно по ту сторону зажегся свет. Майкл переместил руку с моего живота в горло и зафиксировал голову так, чтобы я не смогла отвернуться. Он прижал меня всем телом к стене.

— Смотри, — приказал Сэндлер, рыча в мое ухо. — Я хочу, чтобы ты смотрела на нее. Я хочу, чтобы ты испытала это же, и ответила на моей вопрос: позволишь ли ты мне сделать с тобой подобное?

За стеной оказалась похожая на нашу комната. Свет бил откуда-то из пола, прожекторами освещая то, что происходило в центре... А там. Там, подвешенная к потолку на странной конструкции, висела полностью обнаженная девушка. Ее руки и ноги были разведены; лицо прикрывала красивая маскарадная маска, но сквозь нее просматривались голубые глаза.

Какого...

Ледяная испарина пота покрыла спину и низ живота. Каждая мышца в теле одеревенела и вот-вот была готова лопнуть – настолько сильно я напряглась.

Вдох. Выдох. И вдох...

Легкие будто уменьшились в размере; казалось, на мои плечи рухнул весь этот чертов клуб, и я все никак не могла справиться с его грузом.

Какого...

— Майкл, — испуганно завертела я головой.

— Просто посмотри, Даниэлла, — ласково шепнул он, а потом высунул язык и лизнул мое ухо. Жар его рта циклоном наполнил мою грудь. Вопреки всему от шеи до самых пяток расползлись мурашки. — Отбрось стыд, страх, скованность и просто насладись. Взгляни на то, чего ты лишаешь себя.

Это отвратительно, Господи.

Он держал мою голову, обездвиживая; я не могла отвернуться и хотя бы пошевелиться, застигнутая врасплох его телом. Но я могла закрыть глаза, однако не делала даже этого.

Я просто смотрела.

В комнату к той девушке зашел мужчина, затем еще одни и еще. Трое человек обступило ее, осматривая одинаково похотливыми взглядами – не оставалось сомнений, что вместе они задумали сделать с ней. В отличие от своей жертвы они были облачены в брюки и расстегнутые рубашки; на лицах одинаковые бархатные маски с прорезями для глаз.

Тот, который был первым, поднял с пола что-то похожее на кнут. Размотав его, он хлыстнул воздух, отчего девушка вздрогнула и слегка раскачалась на ремнях.

— Они пугают ее, — шепнула я. — Майкл, они сделают ей больно. Разве так можно...

— Они подарят ей лучшее удовольствие в ее жизни, Даниэлла, — не согласился со мной Сэндлер. — Все втроем они возьмут ее, грубо, жестко, но так, что она будет с улыбкой помнить этот вечер, кончая только из-за одних воспоминаний.

Я переступила с ноги на ногу. Низ моего живота горел и изнывал. Пот пропитал тонкое платьице, и теперь я ощутила себя практически голой. Врезавшись в меня возбужденным пахом, Майкл начал тереться им, как животное. Но мне это понравилось. Мышцы влагалища запульсировали и сжались от одной мысли, что это однажды окажется во мне.

Тем временем представление продолжалось. Двое остальных взяли такие же хлысты и обступили девушку со всех сторон. Они ударили одновременно. Со свистом кожаные наконечники разрезали воздух и хлестко соприкоснулись с ее лилейной кожей. Мигом три красные борозды оставили следы на груди, животе и бедрах.

Девушка со сладострастным стоном запрокинула голову.

— Я не хочу на это смотреть, — запротестовала я. — Это отвратительно, Майкл! Отпусти! Это ужасно!

— Правда? — усмехнулся он. Просунув вторую свободную руку мне между ног, Сэндлер преодолел ткань трусиков и пальцами коснулся гладкой киски. — Но ты же такая мокрая, Дана. Тебя возбуждает страх? Или, может быть, это не так уж и отвратительно?

Ох, черт...

Я стиснула зубы, но из моего горла все равно продолжили литься стоны. Горячими пальцами Майкл медленно массировал мои складочки, растирал влагу по клитору и надавливал на него. Сердце все чаще и чаще заколотилось в груди. Мои ноги дрогнули, как и всякое желание сбежать отсюда.

Так приятно, Боже.

Внутренности стянулись в тугой узел. Я почти была готова кончить от его умелых манипуляций.

Те мужчина продолжали избивать ее кнутами. Все сильнее и сильнее, отчего крики усиливались, наполненные одновременно болью и каким-то извращенным наслаждением. Внезапно одни из них отбросил свое орудие, обошел ее по кругу и остановился между разведенных ног...

— Я хочу тебя, Даниэлла, — застонал Майкл, играя пальцами с моей киской. — Я хочу видеть на твоей лилейной коже следы от своих плеток. Я хочу трахать тебя, слыша свое имя. Я хочу искупать тебя в раскаленном воске, подарив такое удовольствие, которого ты ранее не испытывала.

Мужчина стянул в себя штаны и одним грубым движением вошел в нее. Пока двое игроков терзали девушку плетками, он трахал, так жестко и быстро, что и мое дыхание ускорялось в унисон ему.

— Майкл, — пискнула я, привставая на носочки. — О, Господи, Майкл...

— Да, — застонал он. Крепче стиснув хватку на шее, Сэндлер закружил двумя пальцами на моем клиторе. — Твою мать, Даниэлла, ты единственная за все эти восемь лет, кого я хочу настолько сильно. Просто позволь мне. Скажи «да»...

Нет.

Нет, это неправильно. Так не должно быть. Нет, я не такая! Нет...

Майкл тер мою киску, делая ее еще более влажной. Прикусив губу, я захныкала от наслаждения. Кожа сосков напряглась как тетива; бисер испарины скатывался по моим вискам. Распределив смазку по всей своей руке, Сэндлер подвел к моему влагалищу два пальца и проник внутрь.

Ах!

— Какая узкая, — полоумно зашептал Майкл. — Даниэлла, у тебя такая славная киска. Никогда бы не подумал, что ты скрываешь между свои ног настоящее райское местечко.

Я закатила глаза, пока он трахал меня своей рукой. Колючие импульсы расползались по всему телу. Вместе с той девушкой за стеной я громко стонала, теряя себя в этих ощущениях. Всего лишь пальцы, а уже лучше всего, что я однажды испытывала. Сладкая истома скапливалась между ног, грозя обрушиться на меня самой настоящей лавиной.

Затем и второй мужчина отложил кнут. Сняв в себя штаны, он зашел с ее головы, а затем... пропихнул член прямо ей в горло. Подавившись всхлипов, девушку заглотнула его – ее тело сотрясалось от мощных толчков. Третий продолжал хлестать ее по животу, причем настолько сильно, что кое-где из отметин начала просачиваться кровь.

Дрожь удовольствия охватила мое тело. Отклонившись на Майкла, я попкой почувствовала его твердый член и прикрыла глаза. Сладкая истома пронзила каждую частичку тела. Врезаясь в меня двумя пальцами, он задевал чувствительные точки внутри и растягивал практически до боли, но так сладко.

— Скажи мне «да» и ощутишь гораздо больше, — искушал Майкл. Он провел зубами по моей челюсти, царапая ее, а затем коснулся лбом щеки и застонал. — Скажи «да», Даниэлла. Стань моим сабмиссивом. Стань моей Нижней. Проклятье, я почти готов умолять тебя об этом. Подчинись, Даниэлла. Мне нужно твое тело, слышишь? Я подарю тебе счастье. Я подарю тебе то, чего ты никогда не испытывала...

О, Господи, да.

Да! Да! Да!

Заведя руку ему за шею, я обхватила затылок и прижала к себе. Было так приятно. Мурашки горячей волной окатили ноги. Я привстала на носочки и выгнула поясницу, чтобы дать ему больше места для действий. Мой клитор пульсировал все сильнее и сильнее. Я начала задыхаться, когда жар, прилив к щекам, хлынул в самый низ.

— Ах! О, Боже, — закричала я, содрогаясь на его руке. — Боже, Майкл! Майкл!

— Кончай, Даниэлла, — зашептал Майкл, осыпая прикосновениями своего рта мою шею. — Давай. Ну же, детка.

Черт! Черт! Черт! Черт!

Я стиснула зубы и, наконец, затряслась от эйфории в его объятиях. Моя киска сжала пальцы Майкла, не выпуская в оргазме. Блаженная слабость затронула мышцы. Я едва могла дышать, пребывая на грани безумия и вожделения.

Обалдеть.

Обалдеть...

Пока я восстанавливала дыхание, Майкл теперь уже нежно и медленно потирал мой клитор. Не знаю почему, но я улыбнулась. Так хорошо и тепло. Алкоголь и удовольствие сморили. Единственное, чего мне хотелось – провести ночь в его руках. Провести ночь рядом с Майклом, чтобы этот миг волшебства продолжался.

Однако потом я расслышала стон за экраном. Мои глаза резко распахнули: та извращенная картина садизма никуда не делась. Мужчины теперь уже втроем трахали девушку, покрытую синяками и бисером крови от их ударов.

Мой желудок стал неожиданно переполненным. Я растерянно оступилась и слезла с ладони Майкла. На душе стало так отвратительно...

— Скажи мне «да», — снова повторил он. — Согласись, Даниэлла. Я подарю тебе новые грани.

Нет.

Нет.

Не глядя на него, я поправила подол платья и протиснулась мимо. В глазах пекло от слез. Я злилась, но на саму себя за то, что позволила случиться подобному. Я хотела Майкла, а не этого всего.

Ужасно. Все происходящее в той комнате – аморально. И я не позволю ему втянуть меня в это дерьмо!

— Даниэлла...

— Не надо, — выставила я руки перед собой. — Не надо, Майкл. Я хочу уйти! Ты говорил, я могу уйти! Пожалуйста.

Он стиснул челюсть; за считанные секунды всякая краска сошла с лица Майкла – ледяная маска Мастера вновь заняла свое место. Пройдя мимо меня, мужчина распахнул дверь.

— Она все это время была открыта, Дана. Ты могла остановить меня. Ты могла уйти в любой момент, — обняв себя за плечи, я забрала сумочку с дивана и направилась к выходу. Ватные ноги едва ворочались. — Ты можешь сбежать сейчас, но я знаю, что ты вернешься.

Замерев рядом с ним и стараясь не поддаваться на чары этого запаха, я все же спросила:

— Почему ты так думаешь?

Майкл усмехнулся и, наклонившись к моему уху, обдал его потоком раскаленного дыхания.

— Потому что ты не сказала мне «нет», маленький доктор. Потому что тебе понравилось...

Больше не мешкая, я выскочила в коридор и бросилась прочь от этого проклятого места. 

Нет! 

Нет...