Подчинение|+18

Даниэлла Вайолетт Спелман

Электрическая щетка жужжала в моей руке. С особым усердием я чистила зубы, размазывая пасту по всему рту. Вкус бабл-гам приятно пощипывал на языке; совсем как в детстве я боролась с желанием проглотить сладкую жижу. Закончив с левой стороной челюсти, я перешла к правой и принялась хорошенько обрабатывать верхние зубы. Все это время с полочки у зеркала на меня пялился желтый Миньон, нарисованный на тюбике.

Я показала ему язык, одновременно слизав остатки пасты с губ.

Да, через шестнадцать дней мне исполнится двадцать один год, но я до сих пор чистила зубы PRO-SYS для малышей. И нет, мне не стыдно пользоваться тем же средством, что и племянники.

Производители всерьез думают будто с возрастом вместо «Веселой Клубнички» я захочу «Мятный взрыв»?

Фу.

Не люблю ментол и все, что с ним связано.

Сплюнув гель, я несколько раз прополоскала рот и умылась теплой водой. Закрыв кран и вытерев лицо маленьким полотенцем, я прихватила с тумбочки у раковины гребешок и направилась обратно в спальню.

Я обожала свою комнату еще и тем, что у меня имелась отдельная ото всех душевая. Пусть она и не была такой большой, как на первом этаже, зато мне не приходилось каждый раз спускаться вниз и ждать, пока Энни вымажет на себя тонну кремов. Здесь с лихвой поместилась кабинка, круглое зеркало и «островок». Не знаю, почему родители выделили ее под детскую, а не свою личную, но я была рада.

Мой маленький Рай.

Если бы не счета за воду, я бы сутками нежилась в горячей ванне.

Выключив за собой свет, я на носочках пробралась по ледяному полу и запрыгнула в постель – при этом всеми силами игнорирую бархатную визитку на изголовье. Кожа, разгоряченная после душа, покрылась рябью мурашек. В попытке согреться, я накрылась одеялом и подтянула ноги к груди.

В спальне стоял полумрак и только легкое мерцание прикроватного торшера отбрасывало тень на стены. Зеленые обои казались непривычно темными, а желтое сердечко на них, сформированное из отрывных стикеров, разбитым. Эта трещина была не больше игры света, но все равно выглядело чересчур зловеще.

За окном выла метель, льдинки разбивались о стекло, и все это, вкупе с гулом кондиционера где-то в глубине дома, насылало умиротворение. Я зевнула; хотя на часах было всего лишь без пяти одиннадцать.

Постепенно мое дыхание выровнялось, а голову снова заполнили мысли о Майкле и нашем свидании в «Вечности».

Я думала о нем всю дорогу домой, потом в душе, а теперь и в своей постели. Сестра бы назвала это – первым признаком влюбленности...

Сердец в груди екнуло, и мне не удалось сдержать печальный вздох.

Влюбленности.

Хорошо это или плохо?

Учитывая то, что я совсем не знала Майкла, а из наших встреч поняла только его наклонности к диктаторству, мне стоило попридержать, хоть и робкие, но все же чувства. Кто знает, к чему они могли привести?

Раньше я всегда полагалась на внутренний голос, но сейчас он предательски молчал. Когда эйфория и адреналин развеялись, я поняла, какую глупость совершила, покорив крышу вместе с Майклом. Мне повезло, что он оказался порядочным мужчиной, а не каким-то маньяком или убийцей. Они ведь так и поступают? Заманивают жертву в темноту, а потом жестоким образом разделываются с ней?

Например, он мог сбросить меня вниз, инсценировав самоубийство.

Или изнасиловать где-то.

А еще заставил бы стать сообщником преступления.

Иисусе, пора перестать смотреть с Энни детективные сериалы.

Я распустила низкий пучок и завела гребешок над волосами – они рассыпались тугими волнами по плечам. Расчесывая пряди, я невольно вспомнила, как Майкл перебирал их и пропускал через пальцы. Это было приятно. В тот момент я совсем забыла о желании поцеловать его. Забыла о том, кто мы и где, и просто наслаждалась моментом.

Парад звезд был таким завораживающим, а мужчина рядом со мной чертовски милым...

Еще никто не устраивал для меня сюрпризов. Пусть это свидание и было немного странным, но большей романтики в своей жизни я не видела. Эван не особо баловал меня.

Эван вообще никогда не баловал меня.

Единственный подарок от него я получила на День Святого Валентина после года наших отношений. И это была упаковка жвачек «Лов ис...» с запиской: вот, что ты значишь для меня.

Я так и не поняла, к чему была эта приписка.

Отложив гребешок на бортик изголовья – его украшали баночки со свечами и тюбик с кремом для рук – я вытащила из-за спины подушку и обняла ее двумя руками. Внутри были такие противоречивые чувства. Я не могла понять: мне хотелось плакать или улыбаться. С одной стороны резкая смена настроения Майкла ранила, а с другой... я была поражена.

Боже, это так глупо.

Я со стоном закатила глаза.

Между нами десять лет разницы, он – крутой директор фирмы, которая вскоре достанется ему по наследству. Престижный, богатый, уверенный в себе, мужчина, разъезжающий на Бугатти Вейрон, а я... Я – обычная студентка психологического факультета, с отцом больным рассеянным склерозом и кучей страхов в моем шкафу.

Идеальная пара. Просто замечательная. Уверена, через пару встреч я ему надоем, и Майкл найдет более достойную девушку, которая выдержит все светское мероприятие на каблуках.

Неожиданно мне стало чертовски одиноко. Уткнувшись головой в подушку, я прикусила щеки, чтобы сдержать приступ слез. На душе кошки скребли, и это ощущение доставляло физическую боль – в горло вонзились их острые когти.

Синдром мотылька. Он настолько отчаянно желает тепла и света, что летит к решетки уличной лампы, прекрасно зная – этот миг станет последним для него. Такое сейчас происходило и со мной. Я тоже хотела тепла и света. Чтобы мне подарили роскошный букет цветов. Чтобы обращались со мной как с Принцессой и...

Смотрели на меня так, как это делал Майкл.

Будто мы были знакомы тысячу лет. Его взгляд с неким узнаванием блуждал по моему лицу. Словно он находил во мне то, чего ему так долго не хватало. И это подкупало. Майкл таил в себе самый настоящий ящик Пандоры, но, глядя в его глаза, я верила, что смогу его разгадать.

Или я просто очередная дура.

Перевернувшись на бок, я подмяла под себя подушку и обхватила ее двумя ногами. На ощупь отыскав цепочку торшера, я выключила свет – темнота мигом поглотила каждый яркий клочок моей спальни. Не знаю для чего, но я коснулась самыми подушечками пальцев бархатной поверхности карточки. Я всю голову себе сломала, пытаясь понять ее предназначение.

Считай это моим маленьким секретом, и его тебе предстоит разгадать, Даниэлла.

Что он хотел сказать? Что означала визитка? Ждала ли нас еще одна встреча и, если «да», то где?

И почему я не могла отделать от чувства, будто мы играли в кошки-мышки? Он был моим охотником, а я жертвой, которая по вине своего трепетного сердца, добровольно шла в ловушку.

Мы рождены для любви и, когда ее не ощущаем, эта пустота гложет наши душу.

Прикрыв глаза, я испустила тяжелый вздох и засунула обе руки в теплый кокон одеяла. Утро вечера мудренее. Что бы ни значили его «загадки», как Скарлетт О'Хара, я подумаю об этом завтра.

Собравшись по будильнику, я наскоро перекусила сэндвичем с тунцом – мне приходилось делать это как можно быстрее, чтобы ускользнут от допросов сестры – и вместе с Беверли уехала в город. Хилс подвез меня к больнице Бахмена, а сам помчался на свой объект – его фирма строила какой-то супермаркет в паре кварталов от клиники.

За ночь на улице намело сугробов практически в мой рост. Как пингвин, я побиралась через стоянку ко входу, утопая в рыхлом и мягком снегу. Вскоре джинсы промокли по самую щиколотку – я продрогла до нитки, но несмотря на это, была жутко счастлива.

Жду не дождусь выходных, чтобы всей семьей поехать на ферму за елкой – без нее не начиналась магия Рождества! Обычно я была скептиком, но зимой во мне просыпался мечтатель. И я искренне начинала верить, будто глоток эгг-ногга добавит мне капельку удачливости.

Войдя в холл через раздвижные двери, я развязала шарф и вытащила его из-под воротника дубленки. На стойке главной медсестры размещалась громадная надпись – такая же была на фасаде здания, но я пропустила ее, из-за метели стараясь быстрее скрыться внутри.

Чикагская городская психиатрическая клиника Бахмена.

Вместо пары по психиатрии с мистером Камински, нас ждала экскурсия по одному из блоков хосписа. Ее одобрила администрация для студентов второго и третьего курса.

У любого бы эта жуткая тишина вызвала холодок по коже, но я едва смогла подавить широкую улыбку. Это же Рай для исследований! Здесь лежало столько душевнобольных, что не счесть. Шизофрения, психоз, биполярное расстройство... Если бы Санта существовал, я бы пожелала у него архив этой больницы! Нет ничего более познавательного для студента, чем карта больного с прописанной методикой лечения!

Я замерла в дверях, осматривая фойе в поисках нашей группы. На диванчиках в зоне ожидания сидело несколько человек; автоматы с едой тарахтели, выплевывая батончики и пачки с чипсами, а медсестра стояла за стойкой и болтала с кем-то по стационарному телефону. В отличие от приемного покоя той же Мемориальной клиники здесь было... очень спокойно.

Хихикнув, я повесила сумочку на плечо.

Спокойно, если не знать, что наверху располагалось отделение для самых буйных.

Внезапно за моей спиной распахнулась дверь. По ногам ударил ледяной порыв ветра и, не успела я отойти, мимо меня проскочила молодая девушка. Пихнув меня плечом, она на мгновение остановилась и кивнула. Я, как всегда по-доброму улыбнулась и уверила ее, что все хорошо.

Девчонка нахмурилась, натянула шапку на самые глаза – они у нее были красивого золотистого оттенка – и побрела к стойке медсестры. Колокольчик звякнул; невольно я расслышала часть разговора.

— Эй! — странно, для такого юного возраста – наверное, семнадцать-восемнадцать – у нее был очень резкий голос. — Я пришла к своей матери – Талии Коллинз. Я, Эстелла, — девочка чуть ли не перегнулась через стойку. — Мы в прошлый раз были здесь с братом.

Наконец, отыскав глазами светлые макушки близнецов Олбридж, я двинулась в самый конец холла. Пол и стены были мощены мрамором с белыми прожилками, а в углах и на подоконниках, как в Доме Милосердия, стояли вазоны с цветами.

Я была в числе первых студентов. Сибил, Дороти и еще парочку ребят с нашего курса уже сидели на пластиковых лавочках. Скай и Мегги расположились у автомата с напитками. Судя по тому, что он жужжал, они что-то заказывали.

— Привет, — я хватилась за тонкий ремешок сумочки и легонько шлепнула Магнолию по заднице. — Вы впервые не опоздали.

Подруга подскочила – ее каблучки громко стукнули – и развернулась по мне лицом. На ее крашенные губы скользнула улыбка. Скай отсалютовал мне и забрал стаканчик с кофе, передав сестре, а затем снова скормил пять центов автомату.

— Отец подвез нас, — захлопала ресницами Мэггс. Она сделала глоток своего напитка и подула на него – над верхом поднималось облачко пара. — Он ехал сюда по работе.

— Ага, — недовольно буркнул Скай. Парень оперся спиной на кофе-машину и сложил руки на груди; синяя толстовка обтянула его жилистые плечи. — Будь моя воля, я бы сейчас торчал с парнями в гараже, а не здесь с психами.

— Эй, — сделала я строгий вид, — не с психами, а с пациентами. Мы не называем их так.

Друг состроил гримасу «о, да, ты чертовски, права, Дана, но мне насрать» и отвернулся, чтобы забрать очередную порцию. К удивлению, этот стаканчик он протянул мне. Я вытаращила глаза, смутившись такому жесту. На самом деле, я чувствовала себе неловко, даже когда Энни или Бевс что-то делали для меня.

— Держи, отличница, — подмигнул парень.

— Спасибо, — шепнула я.

Бумажный стаканчик тут же согрел мои ладони. Принюхавшись к аромату горячего шоколада, я вытянула губы уточкой и принялась немного охлаждать его. Пар щекотал замерзший кончик носа.

— Эх, если бы ты ни был геем, — вздохнула Магнолия, а потом по очереди посмотрела на нас с ее братом. — Я бы свела вас вместе.

— Ага, вот только нам с Даной обоим нравятся члены, — отшутился Скай. — Прости, сестренка, но ее киска меня не интересует.

— Зато я знаю одного джентльмена... — заговорщитски начала Мегги.

Боже, иногда они были такими невыносимыми.

Я сделала вид, будто не услышала их подколов, и заняла одно из свободных мест на лавочке. Положив рядом с собой сумочку и шарф, я закинула ногу на ногу и принялась потягивать согревающий напиток. Студенты постепенно собирались, и вскоре фойе заполнилось гулом болтовни.

Шоколад помогал прийти в чувства. С самого утра я была, как на иголках. Эта чертова карточка мозолила мне глаза и от невозможности разгадать ее секрет, желудок сводило судорогой.

А осознание того, что следующая наша встреча зависела от меня, только добавляло нервов.

— Ты сегодня какая-то странная, — Магнолия плюхнулась рядом и положила локоть на спинку моего сиденья. Скай по-прежнему стоял у автомата, ритмично стуча пальцем по своему стаканчику. — Улыбаешься, молчишь... Что бы это могло значить?

Я улыбаюсь?

Незаметно проведя пальцами по губам, я как бы стерла с них остатки пенки от какао, но на самом деле, нащупала свою самую глупую улыбочку из всех. Черт, Дана! Нужно взять себя в руки. Третье свидание еще ничего не значит!

И вообще...

Господи, Боже.

Я поспешила сделать глоток шоколада.

— Ничего такого, — пожала я плечами.

После моего ответа глаза подруги сузились практически в тонкую полосочку.

— Теперь я на все сто уверена в своей правоте. И причина тому... — Мегги весело улыбнулась и наклонилась к моему уху: — Майкл!

Барабанную перепонку пронзил ее задорный крик. Заозиравшись по сторонам, я заметила парочку ребят в опасной близости от нас – все они недовольно косились, а вот Дороти заинтересованно притихла – и шикнула:

— Тише ты! Магнолия!

Подруга сложила руки на груди и на секунду посмотрела на свой геометрический маникюр.

— Да ладно тебе. Будь у меня такой красавчик, я бы его не прятала ото всех, — она принялась перечислять, загибая пальцы. — Богатый, красивый, свободный, известный...

— И очень романтичный, — шепнула я, тут же прикусив себе щеки.

Я снова вспомнила красоту Планетария, и приятный трепет разлился внутри: сердце забилось чаще, а кончики пальцев заныли сладкой боль. Лицо сводило от улыбки; я перестала сдерживаться.

Мне хотелось не только быть счастливой, но и всем своим видом говорить об этом.

В коим-то веке, за последние полгода в моей жизни произошло что-то хорошее.

— Ух ты! — Мегги прикрыла рот ладошкой и пискнула. Я кожей ощутила  внимание к нам и опустила голову так, чтобы волосы закрыли часть лица. — Боже, ты снова ходила с ним на свидание! Вот это да! Господи, Господи, Господи! Вы поцеловались?

— Нет, — я прикусила губу.

Мне хотелось этого вчера.

Майкл был так близко, что его манящий кофейный аромат соблазнял мое дыхание, а рот... Я почти ощутила его вкус, когда он говорил те грязные вещи, прижимая меня к перилам балкона.

— На пятом свидание у вас должен произойти секс, Дана, — когда перед нами прошел одногруппник, Магнолия замолчала, но вскоре продолжила. — Твое правило пяти минут, равносильно мужскому «пяти свиданий».

Что за глупости?

Я нахмурилась. Меггс подарила мне страдальческий взгляд и пояснила – таким тоном, будто это было алиментарно так же, как и факт того, что земля круглая.

— Это было в статье какого-то женского журнала, — я допила свой шоколад и метнула его в урну. Стаканчик опасно ударился о бортик, но все нырнул внутрь: — Так во-о-о-от, там говорилось, что у мужчин есть правило «пяти свиданий». Первое – встреча, второе – романтический жест, третье – поцелуй, четвертое – прелюдия, пятое – секс. Если система ломается, они теряют интерес. Вот, например, когда ты переспала с Эваном?

С Эваном?

Я вспоминала его долгий период ухаживаний в школе, потом наши поцелуи на скамейки запасных... В груди перевернулось из-за всплеска грусти. Тогда я считала себя особенной и не могла представить, что он трахнет мою лучшую подругу. Люди не такие, какими кажутся на первый взгляд. Раньше мне казалось, что мой первый парень станет единственный и за него я обязательно выйду замуж, но...

Жизнь – не сказка.

Я была благодарна Нельсону, что преподал мне такой урок.

— Через полгода наших отношений, — задумчиво кивнула я.

Мегги уронила челюсть. Было так забавно смотреть в ее карие глазки – совершенно невинные, как у младенца – и видеть там искреннее недоумении. Словно я заставила ее решить пример по высшей математике. Клянусь, я даже услышала скрежет шестеренок в ее голове!

— В смысле через полгода? — я прыснула от смеха. — Это, то есть... Сколько у вас было свиданий?

— Много, — учитывая то, что мы виделись каждый день в школе. — Не забывай, что мне было всего восемнадцать и до него я не спала ни с кем.

— Все равно... Вот из-за этого у вас ничего и не вышло! — Магнолия указала на меня пальцем. — Ты должна трахнуть Майкла через одно свидание!

Секс с Майклом?

Мои бедра покрылись мурашками. Мучительная пульсация проснулась где-то внутри киски. Я попыталась представить, что крылось под его строгими костюмами и этим налетом аристократических манер. Какой Майкл Сэндлер наедине? Я прекрасно помнила те его слова. И, да, я хотела его. Хотела настолько, что вчера трусики стали влажными только от одного ощущения его шепота на моей коже.

Майкл.

Еще никто не возбуждал меня настолько как он.

— Мегги, мы даже не целовались, — я попыталась скрыть огорчения. Это правило «пяти свиданий» было дурацким, но, если задуматься... Нет, оно совершенно глупое! — Один элемент отпал.

— Вот поэтому ты должна наверстать упущенное! — Мегги картинно покачала головой, приложил ладонь к щеке. — Дана, ты не можешь упустить такого мужчину, не ощутив его член! Уверена, твое представление о сексе после ночи с ним изменится в стократ! Когда у вас следующая встреча?

— Не знаю, — я переложила сумочку на колени и раскрыла ее, роясь в поисках бархатной визитки. — Он дал мне это, что бы это ни было.

На моей ладони лежала красная карточка. С двух сторон на ней были выгравированы золотистые английские буквы «S». Пока я ехала в такси, предполагала уйму вариантов, но каждый из них мигом отпадал.

Для визитки – на ней нет номера.

Для ключа – они слишком тонкая и в ней нет магнитного чипа.

Это не записка.

Не фотография.

Не ценная бумага...

— Ты у кого ее своровала? — неожиданно вскрикнул Скай. — Это же... Да, ладно!

Парень подскочил к нам. Пока его сестра разглядывала вещицу, он выдернул ее у меня из рук. Не успела я помниться, как друг, с каким-то благоговейным трепетом, растер между пальцами дорогой бархат карты.

— Ты знаешь, что это? — мое сердце совершило кульбит.

Я сглотнула, чтобы промочить горло, и впилась пальцами в свою сумочку. То есть... у меня появился шанс разгадать тайну? У нас будет четвертое свидание? Майкл не просто дал мне какую-то глупость, чтобы избавиться, а действительно бросил вызов.

Эмоции переполняли меня.

— Конечно, блять, знаю, — Олбридж уставился на меня, как на ненормальную. — Это же ключ-карта от вип-ложе «Shame»! Я думал... их не существует, — последнее он выговорил шепотом. Парень снова взглянул на свою руку, словно в ней лежал золотой слиток с портретом Цезаря. — Их передают от члена к члену. Только Просвещенные могут туда попасть.

Члены? Просвещенные?

Это что какая-то секта? Или мужской клуб? Было бы иронично, если бы Майкл пригласил меня на заседание масонской ложе, куда пускают только обладателей члена.

Но потом я вспомнила его слова про «Shame». Кажется, это клуб дяди Майкла? Грегори Миллера, который родной брат матери Тиффани – подруги Энни?

Виски начинали тяжелеть. 

Черт, сейчас я, как никогда, пожалела, что не была близка к их семье.

— Где ты ее взяла? — наступил на меня Скай. В его глазах полыхал азарт. — Когда ты успела познакомиться с Пресвященным?

— Мне... — я облизала пересохшие губы. Сердце билось все чаще и чаще – до боли вибрируя в груди. — Мне дал ее Майкл.

Парень потрясенно выдохнул. Он нехотя вернул мне визитку и усмехнулся.

— Обалдеть. Я два года зависал в этом клубе и мне ни разу не предложили спуститься ниже, — Скай переменился в лице, от обиженного до мечтательного, оттеснил сестру – она пересела на соседнее кресло – и приобнял меня за плечи. — Но ничего. Ты – мой билет, Даниэлла. Наконец-то, я узнаю, что творится в подвалах «Shame».

Аромат его сладкого одеколона осел в моих легких. Как бы я ни хотела, была не в силах оторвать глаз от его темно-карего, как сами бездны, взгляда. Скай выглядел так, будто там совершали чего-то не очень хорошего.

Этот нижний этаж – явно не аудитория для заседания Гринпис...

Странное волнение ледяными тисками сжало мои внутренности; желудок резко стал переполненным. Я опустила подбородок, уставившись на карточку – красным пятном крови она будто обтекала мои пальцы.

«Shame».

Почему Майкл захотел видеть меня именно там? 

Когда появился профессор Камински, весь наш курс уже собрался в лобби клиники Бахмена. Нас разделили на пятерки – мне повезло быть в одной с Мегги, Скайем, Сибил и Джеффри – затем дежурные ординаторы забрали себе по группе и отвели по разным блокам. Наша маленькая команда начала с первого этажа, постепенно продвигаясь на верхние.

Мы проходили светлые коридоры, пронизанные дверьми палат, зоны для отдыха с милыми диванчиками-мешками и столовые, как в школе, с круглыми столами и пластиковыми стульями... Я заинтересованно слушала кураторов, иногда делая пометки в телефон, если считала что-то особенно важным.

Скай дурачился с Джеффом, а Мегги откровенно скучала, выбирая новый дизайн для ногтей, чем мешала мне и Сибил. В конце концов, я выбилась от них немного назад и, погрузившись в размышления, просто разглядывала больницу.

Человек – венец творения. Впервые эту фразу я услышала на первом курсе от профессора философии. Тогда она не показалась мне существенной, но за два года изучения психологии я кое-что поняла.

Люди держаться за истину своей уникальности и неповторимости, ведь иначе все окажется зря. Нам нравится страдать, потому что только так мы получаем сочувствие; и утопать в собственной боли, ведь иначе никто не протянет руку помощи.

Нам кажется, мы контролируем хаос вокруг нас, но это до тех пор, пока на самом деле не столкнемся с ним.

Разум – вот единственное неподвластное человеку.

Наверное, в какой-то степени, и я себя обманывала? Мне тоже нравилось думать, что, помогая другим разобраться в себе, я наконец-таки смогу обрести то, чего мне не хватало. Как игра с марионетками. Пока ты дергаешь за их ниточки, ощущаешь себя Господом, но стоит тебе лишиться этого... ты становишься никем.

Меня всегда окружало больше вопросов, чем ответов.

В детстве я спрашивала, почему вместе с нами не живет мамочка?

Потом на ее могиле: почему умерла она, а не я?

Повзрослев, я смирилась с теми вещами, которые была ни в силах изменить, но боль... боль все равно осталась. Когда заболел папа, я и вовсе ощутила себя одинокой. Мне нужно было что-то взамен. Заполнить чем-то зияющую дыру внутри. Накормить моих демонов.

Успокоить сердце.

— Всем спасибо за внимание, — улыбнулась доктор, когда мы вернулись обратно в холл. — Надеюсь, в следующих раз увидеть вас уже в качестве моих коллег.

Очнувшись от размышлений, я растерянно посмотрела на миссис Спенсер. Похоже, занятая мыслями, я пропустила всю экскурсию. На мгновение мне стало неловко; я опустила голову и впилась зубами в нижнюю губу. Майкл, Майкл, Майкл... До встречи с ним все было просто! Нужно поскорее вернуть себе трезвую голову, пока он окончательно не запудрил мне мозги.

Скоро, между прочим, сессия.

Ага.

А еще уйма всяких тестов, контрольных...

Дурацкий конспект, который у меня обязательно потребует миссис Кингсли и еще ку-у-у-у-уча всего!

Я со стоном закатила глаза.

— Видишь, о чем я тебе говорила? — словно подслушав мои мысли, шепнула подруга. — Чтобы прекратить вспоминать Майкла, ты должна зацепиться за что-то... — она легкомысленно постучала себя по подбородку, — ты должна переспать с ним!

Девчонки рядом с нами оглянулись, а потом захихикали. Над головой я услышала фырканье Ская и залилась краской. Класс. Это услышала вся клиника Бахмена?

— Магнолия, — захныкала я.

— Ладно-ладно-ладно, — блондиночка примирительно подняла руки и начала отступать от меня. — Но подумай над моими словами. 

Ее словами?

Я прищурилась. По мере того, как темные глаза Меггс загорались озорством, до меня дошло. Она про дурацкое правило «пяти свиданий». Уверена, автор этой глупой статьи по совместительству писал и гороскопы, в которые верила моя сестра.

Наша жизнь была слишком сложна, чтобы предугадать ее предсказаниями.

Вскоре подтянулись остальные группы. Небольшое фойе клиники переполнилось шумом больше сотни студентов – смех и разговоры слились воедино со стороны напоминая птичий крик. Мистер Камински пересчитал нас и отпустил каждого по своим делам. Когда я уже собралась уходить, он неожиданно окликнул:

— Даниэлла? Подойди, пожалуйста.

Скай вопросительно выгнул бровь, на что я пожала плечами.

Покусывая щеки из-за нарастающего волнения, я пробилась через поток парней и девчонок и вышла к профессору. Как и Майкл, он предпочитал всегда и везде носить строгий офисный костюм – только в случае мистера Камински под пиджаком крылась шерстяная жилетка, вязанная его внучкой. Иногда он любил рассказывать о своей семье.

— Профессор? — заметив улыбку на его лице, я немного расслабилась.

— Дана, познакомься – это заведующая отделения психиатрии миссис Спенсер, — Я перевела на нее взгляд. Рядом с преподавателем стояла та самая доктор, которая была куратором нашей небольшой группы на экскурсии. Мы обменялись уважительными кивками. — Я рассказал ей про твоей тезис, и она с радость согласилась помочь.

— Мне нравится стремление нашей молодежи, — доктор достала из нагрудного кармана свою визитку и протянула мне. — Посмотрим, что я смогу достать для тебя. Приходи ко мне в понедельник. Я буду ждать к шести вечера. На посту скажешь, что ты к Оливии Спенсер. И тебя проводят.

Обалдеть.

Я вытаращилась на них обоих, не в силах обуздать свою радость – она буквально разрывала меня изнутри. Заведующая?! Если я понравлюсь ей, больница предложит мне стажировку?! Клиника Бахмена оплатит мое обучение, и я не влезу в очередной кредит, который буду оплачивать целую вечность?!

Вот это да...

Я едва сдержалась, чтобы не обнять их обоих!

Это как... как получить все премии мира разом! Мне дадут шанс начать исследование, закончить свой тезис и стать ординатором Государственной чикагской клиника Бахмена!

— Спасибо большое! — чтобы не задохнуться, мне пришлось сделать очередной вздох. — Это, правда, замечательно. Спасибо! Я-я приеду в понедельник ровно в шесть! Спасибо!

Мистер Камински рассмеялся. Я немного умерила свой пыл, заткнувшись и продолжая внутри содрогаться от восторга. Женщина похлопала меня по плечу и, попрощавшись с нами, удалилась по своим делам. Я глянула вслед ее белоснежному халату, прислушиваясь к стуку каблуков о мраморный пол.

— У вас все получится, мисс Спелман, — от тона его голоса мое сердце сжалось. Так говорил папа, когда еще был в ясном сознании. Справившись с накатившей тоской, я обернулась к мистеру Камински. — Главное не отвлекайтесь на посторонние дела. Как напишите что-то, приносите мне. Мы вместе проделаем работу над ошибками.

— Есть, сэр, — отсалютовала я как военные рукой ото лба.

Профессор хмыкнул. Решив больше не задерживать его, я засунула очередную визитку в карман – в последнее время мне стали слишком часто их вручать – развернулась и направилась в сторону выхода. Студенты уже разбрелись из больницы; теперь она застыла в безмолвии в точности, как и до нашего прихода.

Я застегнула дубленку и обвязала шарф вокруг шеи.

Итак, начало положено. Во-первых, у меня уже есть тема диплома, а, во-вторых, с библиотекой клиники я управлюсь на раз-два! И все же я склонялась к версии, что садистами становились. По словам Фрейда, мы – это наш внутренний ребенок, а значит, если в детстве человек не проявлял склонностей к жестокости, он приобрел их с годами. Надеюсь, мне удастся поговорить с живым садистом. Чисто научный интерес: вдруг моя теория верна, и я создам новый вид терапии, который спасет ни одну жизнь?

Доктор Даниэлла Спелман.

Звучит круто.

Я прошла через раздвижные двери и оказалась на морозном ветру. Хвала Небесам, метель прекратилась; легкое солнышко мерцало на снежных шапках так, будто на них кто-то рассыпал чистейшие бриллианты.

— Эй, куда ты это собралась, отличница, — Скай схватил меня за руку, потянув на себя.

Слегка поскользнувшись, я ойкнула и схватилась за куртку друга. Мегги, стоящая рядом с братом, прицокнула из-за его поведения.

— Ты чего? — удивилась я.

— Не-а, — парень осмотрел меня с ног до головы и нахмурился: — Ты в курсе, что в таком виде тебя не пустят в «Shame»?

В таком виде?!

Я оскорбленно распахнула рот и пихнула его кулаком в плечо. Не сильно, конечно, но достаточно, чтобы этот грубиян начал следить за языком. Пусть я и не носила бренды, как близняшки Олбридж, но зато всегда одевалась опрятно и стильно.

И вообще...

Однако потом до меня дошло, о чем именно он говорил.

В таком виде – в джинсах и сером свитере – меня не пустят в мега-крутой клуб Чикаго.

— Заеду домой, переоденусь, — пожала я плечами, перекидывая ремешок сумочки через плечо. — Все равно мы поедем туда только вечером, а сейчас я хотела поехать к отцу и...

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — Скай приобнял меня за талию и потащил через парковку к своему Гелендвагену. — Ты поедешь со мной в магазин, и мы купим тебе что-нибудь приличное. Как-никак в клуб тебя буду сопровождать я, и мне нужно, чтобы дама соответствовала моему образу.

— Ура! — радостно взвизгнула Магнолия. — Мы поедем шоппиться!

Не успела я опомниться, как парень распахнул перед моим носом дверь и впихнул на задние сиденья. Я только и раскрыла рот, уставившись перед собой на лобовое стекло. И что это сейчас было?! Когда это я успела согласиться, чтобы он меня сопровождал в клуб? Я думала, сама поеду в «Shame», разузнаю обстановку...

Брат и сестра забрались в салон машины. Мэггс тут же потянулась к радио, включая какую-то молодежную волну, а Скай вставил ключи в замок зажигания и завел двигатель. Когда мотор завибрировал подо мной, я удобнее устроилась на кресле и отодвинулась к окну.

В салоне приятно пахло кожей и сладким одеколоном Олбриджа, вскоре к этому аромату добавились еще и цветочные духи Мегги.

— И куда мы поедем? — буркнула я.

— В «Нордсторм», — Скай вырулил на автостраду – меня прижало к дверце, когда он резко свернул со стоянки.

В «Нордсторм»?

Я захныкала про себя; мое бледное отражение повторило какую-то жалобно-отстраненную гримасу.

Отлично!

Кассир вдоволь посмеется, когда мне не хватит денег даже на ремень от джинсов в этом торговом центре. Конечно, у меня есть карта Беверли, но я ни за что, ни при каких обстоятельствах не позволю себе купить что-то за его счет! Просто приду, скажу, что мне ничего не нравится и благополучно поеду домой.

Честно говоря, я уже жалела о помощи Ская и всем остальном.

Мы выехали на север-Фейрбанкс-корт. Слушая веселое пение Магнолии – она пародировала Леди Гагу – я просто смотрела в окно на проплывающий мимо город. Нервное напряжение внутри нарастало; внутренности сотрясались как на американских гонках. Мне даже пришлось сглотнуть, чтобы проглотить ком тошноты.

Я не могла поверить, что уже сегодня снова встречу его и... разгадаю какой-то маленький секрет. 

***

Спустя несколько часов, столько же психов Ская и издевательств надо мной мы, наконец, смогли определиться с покупками. Я успела съездить к отцу, поужинать с ним и даже сыграть партию в шахматы. Я ничего в них не смыслила, но мне нравилось поддаваться и видеть искренний восторг на его лице. Близились выходные, и я не могла дождаться, когда мы заберем его домой, вместе нарядим елку и напечем имбирных печений.

Папочка любил их.

Он говорил, что Роксана – моя мама – приучила его любить Рождество, арахисовую пасту и имбирь. Впитывая про нее истории, я сама невольно становилась ближе и заполняла недостающую пустоту. Правда, арахис я никогда не любила, но иногда делала с ним сэндвич, просматривая старый семейный альбом.

Далеко, но одновременно так близко.

Если она умерла, даря мне жизнь, значит я не имела права прожить ее зря. Я должна сделать что-то хорошее, чтобы оставить след – своеобразную память о себе и матери.

Мое такси остановилось на углу Саут-Лафлин. Передав водителю двадцать баксов, я прихватила свою сумочку и вышла из машины. Мгновенно ветер закружил распущенные волосы, принося за собой крики и пьяные свисты. Я поежилась в одной дубленке и коротком платье, рассматривая впереди огромное здание клуба.

Ого.

Надо сказать, я была впечатлена.

Это место отличалось от других в Чикаго. Как своеобразное пятно на белой репутации мегаполиса, оно возвышалось в три этажа и тянулось вширь на добрые десятки ярдов. Флюоресцентная иллюминации вульгарных вывесок и табличек со всякими надписями светила на всю округу, отчего на улице было по дневному ярко. У входа тянулась вереница желающий попасть внутрь людей – она уходила слишком далеко, чтобы увидеть ее конец.

К «Shame» все время подъезжали машины, такси, мотоциклы...

Этот гул затмевал остальные звуки, будто гипнотизируя и вводя в транс. Запретный плод. Невольно мне хотелось сделать несколько шагов и окунуться в эту атмосферу страсти и порока. Я не была завсегдатаем вечеринок, но, уверена, если бы попала в этот клуб раньше, моя жизнь пошла бы в другое русло. Здесь хотелось веселиться. Предаваться чего-то безбашенному, отвратительному, греховному...

И да, это я еще не зашла внутрь.

Нужно отдать должное, мистер Миллер создал настоящий портал в Чистилище.

— Дана! — позади меня раздался свист.

Я повернулась на голос и заметила Ская; он вел под руку сестру. Оба светловолосые, а дорогих кашемировых пальто, с ослепительными улыбками, они сразу показались частью «Shame».

— Ты надела это супер-секси платьице, детка? — заиграл бровями Скай. — Потому что, если нет, мы вернемся к тебе домой, и я лично тебя переодену, — после его слов мои щеки залились румянцем, и я вынуждено кивнула. Такие угрозы он бросал еще в МОЛе, когда я только примеряла этот наряд старлетки. Парень рассмеялся, заметив мое смущение: — Меня не интересует твоя попка, сладенькая. А вот твоего Майкла очень даже.

— Эй, — Мэгги стукнула его бедрами. — Не мешай мне мечтать об их пятом свидании. Не думаю, что он захочет поиметь тебя.

— Еще кто кого, — Олбридж-младший расправил плечи и дьявольски усмехнулся. — Я не подчиняюсь, ясно вам?

— Ага, ты просто не встретил того, кто смог бы подчинить тебя, — в шутку стрельнула я глазками и от греха подальше сбежала с тротуара на дорогу.

Скай только фыркнул, и они с сестрой двинулись вслед за мной. Посмотрев по сторонам, я убедилась, что не было машин, и быстренько пересекла проезжую часть. Мои ноги в одних туфлях-лодочках совсем продрогли. Не знаю, как я выстою всю очередь и не окоченею.

Пятом свидании...

Боже, Мегги.

Дело в магии клуба или ее словах, но я... возбудилась. Просто стоило подумать об обнаженном мистере Сэндлере, трусики стали чересчур грубыми. На мне не было бюстгалтера – его невозможно было надеть из-за выреза платья на спине – поэтому я не хотела бы лишиться сегодня и их тоже.

Слишком рано.

Когда мы приблизились ко входу, я уже хотела вклиниться в очередь, но Скай взял меня под руку и повел прямо к вышибале. В нашу сторону полетели возмущенную крики; вопреки всему я расправила плечи и довольно улыбнулась.

Против правил.

Мне нравилось быть тако-о-о-о-ой плохой.

Пожалуй, этой Дане сегодня можно что-то более крепкое, чем пиво.

— Привет, — друг подмигнул громиле с металлоискателем в руках. — Скай Олбридж.

Магнолия заинтересованно осмотрела татуировки секюрити. Они выглядели как люди в черном – только без очков и волшебной ручки. Костюмы, рубашки... все равно эти мужчины не походили на джентльменов. Сколько бы мы ни прихорашивались, нашу суть невозможно было скрыть, даже под тонной налета из штукатурки.

Вышибала открыл что-то на своем планшетнике и начал водить пальцем по строкам. Я закусила губу; сердце подскакивало к самому горлу и норовило выбраться наружу. За эти несколько секунд ожидания я съела весь свой розовый блеск на губах. Охранник, наконец, не отступил в сторону, пропуская нас вперед.

— Так ты тут шишка, Скай? — шепнула я, пока мы проходили неоновую арку – из-за ее яркого свечения мне пришлось зажмуриться.

Глухие басы музыки ударили по ушам. Кажется, играло что-то из репертуара Asking Alexandria. Хотя я могла и ошибаться...

— Мы с ребятами выступали здесь однажды, — ему пришлось кричать, чтобы заглушить визг и уханье стерео — Боссу настолько понравилось, что он внес меня в список постоянных гостей. Вот я и пользуюсь этим.

Вместо ответа, я показала ему поднятый вверх большой палец, а затем мотнула волосами в ритм децибел, орущих из динамиков где-то прямо над нами. Преодолев последние двери, мы оказались в... «Shame».

Мое сердце застыло от благоговейного трепета.

Теперь, как и близняшки Олбридж, я тоже чувствовала себя его частью. Не знаю почему, но у меня создалось впечатление, будто это место принимало все заблудшие души. И моя как раз нуждалась в этом.

В ответах.

В адреналине.

В драйве.

В эмоциях...

Я устала.

Устала долгое время претворяться и быть кем угодно, но только не самой собой. На самом деле, я и не знала, кто я. Я всегда жила под страхом оставить после себя плохое воспоминание, стеснить кого-то, омрачить память покойной матери или стать лишней для собственной сестры.

Всегда озираясь по сторонам, ожидая одобрения или хорошей оценки в школе. Это выматывало. И сейчас у меня появилась возможность оторваться и с новыми силами вступить в завтрашний день. Чем бы ни обернулась встреча с Майклом, этот вечер все равно станет одним из лучших в моей жизни.

Я оторвусь на полную катушку, чего бы мне это не стоило.