Глава 6
Даниэлла Вайолетт Спелман
Все то, что приносит тебе удовольствие, Даниэлла, считается нормой...
Я закинула ногу на ногу и как можно плотнее свела бедра. Пульсация между ними нарастала, и, ритмично ей, мои пальцы настукивали по столу. Вместе с соблазнительным шепотом в голове, она охватила каждый дюйм сознания, заставляя думать только об этом... О Майкле. О нашем маленьком свидание в лаунж-зоне театра, которое, уверена, для него таковым не являлось. О вчерашнем вечере, обреченном на провал, но спасенным из-за его компании...
То, что приносит тебе удовольствие.
Жар, скопившийся внизу живота, просочился в кровь. Шев джинсов, как и трусики, слишком сильно давили на промежность. Неистовое тепло обволокло мои внутренности, стягивая их в тиски желания. Тогда, в баре, я списала все на алкоголь, но сейчас я была абсолютно трезва, а он до сих пор руководил моими мыслями.
Удовольствие считается нормой.
Ровным почерком я вывела это предложение в своем конспекте под сегодняшними записями лекции – черная гелиевая ручка пропитала белый лист. Так бы и сказал садист, чтобы оправдать свои грязные поступки. Или психопат на суде, выступая перед присяжными. Социопат бы усмехнулся, а нарцисс исправил, что удовольствие есть он сам.
Эта фраза имела много значений, но что хотел сказать ей Майкл?
Я уже отчаялась понять истинный смысл, однако потом мне вспомнились другие его слова. Ты, либо доминируешь, либо подчиняешься... То есть делаешь, что хочешь, или позволяешь эту вольность другим. Живешь или наблюдаешь со стороны, обремененный страхами всеобщего осуждения.
Если бы я вчера не сняла туфли, мучалась бы весь вечер. Но, если бы сняла и Майкла не оказалось рядом, сгорела бы от стыда после первого же косого взгляда в мою сторону. Я не была эгоисткой, но не позволяла другим ущемлять мой выбор. Зачастую, я сдавалась, когда возникали препятствия, но доводила до конца то, что, по-настоящему, мне нравилось. Я не бросалась в омут с головой, как Энни, однако шла ва-банк, если дело касалось моих близких.
Я доминировала или подчинялась?
Интересно, к какому типу относилась я?
Миссис Кингсли зачитывала курс мифологии – что-то о Древней Греции и ссорах Богов – но я едва ли слышала ее, поглощенная размышлениями. По аудитории проносился звук перелистывания страниц и стука десятком пальцев по клавиатурам. Я уже давно потеряла смысл ее повествования, даже не пытаясь вникнуть в слова и сделать какие-то пометки.
Легенды – прошлое, оставленное нам предками, а к нему я всегда относилась скептически. Я уважала случившееся ранее и опыт, которым нас наделяли люди, однажды встретившиеся. Например, Эван научил меня тому, что, как бы ты ни был хорош этого всегда окажется недостаточно. А Сильвия... не доверять тем, кто строит глазки твоему парню. Прошлое на то и прошлое, чтобы оставлять его за семью замками, и не предавать значения больше, чем затянувшемуся шраму.
— В классической литературе Эрида считается женой Ареса – Бога Войны – но встречаются и иные упоминания уже в роли его сестры... — я бессмысленно рисовала что-то на полях тетради. — Именно она сеяла распри, войны, Хаос и беззаконие...
— А что это за секси-бой? — возбужденно шепнул Скай рядом сидящей со мной Мегги. — Он выглядит, как сладкий круассан в лучшей французской пекарне.
Боже.
Я прыснула от смеха и повернула голову в их сторону. Светловосые брат и сестра пялились в экран открытого МакБука; их одинаковые лица застыли в озорных гримасах. Магнолия шепнула что-то Скаю на уха, а затем они оба посмотрели на меня с тенью полуулыбки.
— Что? — я неловко поежилась: так и хотелось обернуться и проверить, кого же они там заметили.
— Да так... — заговорщитски подмигнула Мэгги. — Просто объясняю своему брату, что этот секси-бой по кискам. А точнее по киске одной нашей общей знакомой.
По киске общей знакомой?
Они обо мне?
Я растерянно моргнула. Захихикав от искреннего недоумения в моем взгляде, Магнолия все-таки сжалилась и повернула МакБук. Стараясь не привлекать к нам внимание профессора, я наклонилась над партой и глянула на яркий дисплей.
М... Майкл?
Сердце подскочило к горлу при виде него.
На фотографии в полный рост, сделанной папарацци на каком-то светском мероприятии, Сэндлер был запечатлен выходящим из черной тонированной Бугатти. Его темно-серый пиджак мерцал в свете фар других подъезжающих автомобилей, а жилетка под ним и офисные брюки демонстрировали мощь жилистого тела. Его русые волосы казались на тон темнее из-за моросящего дождя, а губы...
Я прошлась языком по уголкам своего рта и сглотнула.
Его пухлые бледно-розовые губы были приоткрыты; по всей видимости, Майкл разговаривал с кем-то.
Такой красивый, но при этом мужественный и властный.
Я не уставала поражаться его привлекательности каждый раз, когда видела.
— Признавайся, он хорош в постели? — полюбопытствовал Скай.
— Вы хотя бы поцеловались? — встряла после него Мэгги.
Мы...
Ох.
Дрожь мурашек пробежала по моему позвоночнику от одной мысли о нас с Майклом обнаженных и слитых потными телами. Эта картинка настолько явственно встала перед глазами, что я покраснела и застенчиво отвела взгляд. Поэтому я вчера и сбежала из бара. Там было слишком жарко, он был слишком близко, а моя голова превратилась в адский котел...
Я еще никогда не ощущала настолько сильного сексуального влечения.
— Нет, ни то и ни другое, — покачала я головой, щелкая затвором автоматической ручки. — Он... Вообще, с чего это вы оба взяли, что у него есть виды на мою киску?
Мэгги отобрала свой ноутбук и принялась бегать пальчиками по клавиатуре. Она была настолько воодушевлена моим рассказом о вчерашнем, что все утро не давала мне покоя расспросами о Майкле. Как и Энни. Похоже, их обоих моя личная жизнь интересовала их намного больше, чем саму меня!
Миссис Кингсли продолжала надиктовывать лекцию: ее монотонный голос напоминал нечеткую запись диктофона. Скай закатил глаза с видом «ох, уж эти девчонки и их постоянные сомнения» и переключился на свой телефон – последние несколько минут уведомления на нем не утихали.
— Вот почему, — подруга всучила мне МакБук и зашептала, после каждого своего слова загибая пальцы: — Во-первых, это была уже вторая ваша встреча. Если тогда вы пересеклись по чистой случайности, то сейчас он сам пригласил тебя. Во-вторых, Майкла Сэндлера уже восемь лет не замечали в компании девушек, а издательство News вообще считает его геем. Это ли не знак?
— Знак чего? — я так и не понял ее мысль.
Кроме того, что он два раза заплатил за мою выпивку и предложил сбежать с собой со скучного мероприятия, ничего не было. Не знаю, понравилась я ему или нет, но считать такие знаки внимания признаком надежды я не собиралась.
Майкл показался мне очень закрытым человеком. В большинстве своем, в первую нашу встречу и вчера говорила только я. Он курил и слушал, иногда не отвечая даже на мои вопросы.
Всегда на своем уме.
С моей стороны было бы опрометчиво срываться в пропасть с мыслями о нем. Если мое тело хотело его, это еще не значило, что я была готова податься искушению.
Магнолия поджала нижнюю губу и запорхала своими длиннющими ресницами со стразами.
— Знак того, что между вами должно что-то произойти, — Мэгги снова ткнула в экран МакБука.
Я проследила за ее пальцем и остановилась на статье. Какой-то новомодный таблоид – «Questions» – освещал «великую тайну» правящих семей Чикаго. Блейки, Стэны, Миллеры, О'Кеннеты и... Сэндлеры. Бегая глазами от абзаца к абзацу, я вычленяла интересную информацию о Майкле.
Он родился 20 сентября и был старшим ребенком в семье. Его брат – Адриан – занимался американским футболок... Мать управляла собственным бизнесом – сетью салонов красоты в Америке и Франции – а отец, как и его дядя, владели собственной компанией «Sword».
Майкл занимал в ней должность исполнительного директора.
Власть...
Я вспомнила его командный тон вчера и мысленно кивнула. Теперь понятно откуда у него замашки руководителя. Если ты управляешь целой компанией волей не волей начнешь и в жизни быть... доминантам. Ему шло. Я имела ввиду власть. Это выглядело чертовски сексуально особенно вкупе с темно-коричневыми Ричмонд в его руках.
Эфемерно моего носа коснулся кофейный аромат. Я на мгновение прикрыла глаза: сознание вновь оказалось в лаунж-зоне «Хрустального лебедя», где его бесстыдный взгляд не оставлял на мне живого места.
Все то, что приносит тебе удовольствие, Даниэлла, считается нормой...
Тряхнув копной распущенных черных волос, я углубилась в чтение.
Как и говорила Мэгги, Майкл вел затворнический образ жизни. Где его и заставали журналисты, так это у дверей компании на Великолепной Милле, в клубе своего дяди – делаю ставку, что и его он посещал по делам – или у ворот дома в их закрытой коммуне в отдалении от центра Чикаго.
Ни приводов в полицию, ни штрафов, даже мелких за парковку – ничего. Большая часть статей о нем датировалась восьмилетней давностью. Фотографии, интервью, видео – на всех них Майкл был изображен двадцати двухлетним парнем с шикарной, блистательной улыбкой и... живыми глазами. Он сейчас и этот парень с экрана казались братьями. Один – счастливый и любящий эту жизнь, а второй – запертый в прошлом среди руин собственного сердца.
У меня в груди запекло от тоски и жалости.
Что же должно произойти с человеком, чтобы он так изменился?
Восемь лет...
Он же говорил в «Цианиде» что-то про неудачные отношения, из-за которых его брат и устроил это глупое свидание. Неужели, во всем виновата та, которую он любил?
Или до сих пор любит?
Гортань сдавило. Я кашлянула, чтобы избавиться от напирающего с каждой секундой кома.
— Если бы ты читала внимательно, не упустила бы эту девушку рядом с ним, — указала я на фото, сделанное совсем недавно.
Майкл обнимался с какой-то эффектной блондинкой в длинном красном платье. Кто-то – в кадре показывалась только его рука – держал над ними зонтик, пока другие высокопоставленные шишки нашего города проходили мимо.
Мэггс заглянула через крышку ноутбука.
— Дана, это Тереза О'Кеннет – жена того самого адвоката Дезмонда, услуги которого не по карману даже моему папочке, — я пожала плечами и уже собиралась ляпнуть какую-то глупость, но подруга меня опередила: — И он точно не спит с ней. Если бы такой ирландец был моим мужем, я бы из постели его не выпускала.
Все равно...
Кто-то за эти восемь лет или даже сейчас был у него. Навряд ли, чтобы такой мужчина, как Майкл Сэндлер, долгое время оставался один.
Наши переговоры начали привлекать внимание девчонок на нижних рядах. Сибил оглянулась и шикнула – насколько я знала, она обожала мифологию – а вот ее подруга, Долорес, глянула на нас.
— Мальчиков обсуждаете? — Дол как-то ехидно приподняла уголки своих губ и осмотрела меня. — И кто сегодня на повестке дня, раз красавчик Эван тебя отшил?
Эван меня...
Я уронила челюсть. О нашем расставании знал чуть ли не весь университет и, конечно, у каждого была свое мнение на этот счет. Некоторые считали Нельсона скотиной, а кто-то, пусть и не в лицо, говорил, что он жертва. Ведь я такая обязательно зажатая и скучная, если сдаю все экзамены на отлично и не ношу юбку короче моих стрингов.
Кретины.
Иногда я очень сильно ненавидела людей, особенно таких, как Долорес. Которые сунули нос не в свое дело!
— Кто-то, кто покрупнее Нельсона и всех твоих ухажеров вместе взятых, — огрызнулась я. Кровь вскипела от раздражения; щеки мигом охватило жаром. — Не лезь не в свое дело, Дол!
— Вообще-то, Мартинс, — презрительно посмотрела на нее Мэгги. — Она встречается с Майклом Сэндлером, — и без того большие карие глаза одногруппницы округлились. — Да-да. Так что подбери свою гордость и прекрати пялиться на нас.
Я встречаюсь в Майклом?
Что?!
Но не успела я ничего не сказать, как на всю аудиторию раздался громогласный голос миссис Кингсли.
— Даниэлла Спелман, я вижу, вы настолько увлеклись мифологией Древней Греции, что забыли, где находитесь? — процессор раздраженно сложила руки на груди и уставилась на наш ряд.
Мой живот свело от страха. Студенты в лекторной разразились громким смехом. С усмешкой Долорес вернулась на своей место, а Магнолия злобно прошипела мне на ухо:
— Она сука.
— Простите, профессор Кингсли, — быстро ответила я. Мои внутренности стянулись узлом; шея покраснела от стыда. — Я...
— Что значит выражение «яблоко раздора», мисс Спелман? — женщина – ее лицо обрамляли кудряшки светлых волос – облокотилась на конторку, за которой стояла. — Если вы меня слушали, сможете ответить. Вы же меня слушали?
Проклятье.
В эту минуту я, как никогда, хотела слиться с воздухом. Липкие взгляды парней и девушек неприятно коснулись кожи, и мне начинало казаться, будто я зажата между двух стен.
— Эрида принесла «яблоко раздора» на пир в Олимпе и бросила его в толпу с надписью «прекраснейшей», — я лихорадочно пыталась вспомнить все то, что рассказывала преподаватель. — Буквально это слово означает то, что порождает хаос в жизни. Ссору, спор... То, что рушит устойчивый мир.
То, что способно сломить и вывести из равновесия.
— Надеюсь, вы будите так же находчивы и на зачете, мисс Спелман, — блондинка опустила взгляд к своим записям и потом чуть тише добавила: — Покажите мне в конце занятия свой конспект.
Я глянула на разрисованную страницу тетради и закатила глаза.
Чудесно.
Остальная часть лекции была занята моими попытками списать у однокурсников то, что я упустила за время болтовни с Мэгги. В какой-то момент Скай просто встал и ушел, а Магнолия безразлично вновь занялась просмотром сериала.
Иногда я завидовала близняшкам. Не из-за их лени и наплевательского отношения, а потому что они знали: у них есть стена в виде отца, который разрешит любую проблему. И пусть у меня была сестра и Беверли – за восемь лет их брака он стал мне родным человеком – мне все равно не хватало подобного.
Хотелось, чтобы рядом было чье-то крепкое мужское плечо. Я играла роль сильной девушки, но в глубине души оставалась хрупкой и слабой. Как и мы все. Обычной девочкой, которая просто хотела любви.
— Встретимся в книжном? — кивнула мне Мэгги, когда прозвенел звонок. По расписанию у них с братом сейчас была отдельная от меня пара по антропологии молодежной культуры. — Мне нужно купить скоросшиватель, чтобы создать перед папочкой видимость учебы.
Я сложила свои вещи в сумочку и повесила ее на плечо.
— Договорились, — я послала ей воздушный поцелуй и быстро сбежала вниз.
Пока миссис Кингсли была занята с другими студентами, я незаметно прошмыгнула мимо нее и спешным шагом принялись отдаляться от аудитории. Конечно же, она вспомнит обо мне, но так у меня появится время привести свой конспект в нормальное состояние. Что-то мне подсказывало: самым сложным зачетом окажется мифология.
По крайней мере, для меня.
Почему все преподаватели не могли быть такими же дружелюбными, как мистер Камински?
— Крошка? — внезапно кто-то схватил меня за локоть и оттеснил к стене. — Крошка, я так по тебе скучал. Ты не представляешь насколько. Эти три месяца без тебя стали моим Адом.
Эван?!
Я оказалась прижата к сильному, мускулистому телу. Нельсон провел костяшками по моей щеке, надавил большим пальцем на нижнюю губу и стал наклоняться. С каждой секундой горячее, мятное дыхание его рта все больше овевало мое лицо.
Будто со стороны я следила за своим уже бывшим парнем. Раньше мне нравилось подобное. Темный угол, укромное местечко, салон машины, где нет никого кроме нас двоих. Мы были подростками. Я была подростком и той девчонкой, на которую обратил взгляд самый популярный парень школы.
Когда розовые очки слетели, я поняла, что ему просто захотелось разнообразия. Эван устал от своих пластиковых бимбо и решил заполучить в постель девственницу. И ему удалось. Я не жалела о наших отношения, однако, если бы могла вернуться в прошлое, не повторила бы их.
— Не надо, — я уперлась ладонями в его мощную грудь и попыталась оттолкнуть. — Нельсон, отвали!
Из-за ощущения его напирающей близости моя голова закружилась. Я стиснула челюсть и надавила еще сильнее, тихо зарычав. Он вообще с ума сошел?! Думает, может вот так запросто обнять меня и заполучить прощение? За измену? За то, что он неделю трахал мою лучшую подругу, а потом и меня?
Господи, Боже.
От отвращения желудок скрутило спазмом, и меня затошнило.
— Крошка, ну перестань, — запыхтел Эван. Он сделал шаг назад, все еще удерживая меня в капкане своих рук – он облокотился ими по сторонам моей головы. — Она ничего не значила для меня в отличие от тебя. Просто навязчивое желание. Мимолетный порыв, которому я поддался. Три месяца прошло. Я достаточно искупил свою вину.
Чем?!
Смайликами поцелуев в Фейсбук? Или, может, его сплетнями о том, какое я бревно в постели? А, может, несколькими неделями его отношений с Сильвией после нашего расставания? Эван вел себя так, будто это я таскалась за ним, а не он целые полгода водил меня в кино, прежде чем залезть в трусики.
Если до этого во мне колыхалась хоть какая-то злость к нему, то сейчас ей на смену пришла усталость. Безразлично. Он мне безразличен. И Сильвия вместе с ним. Пусть хоть переспит со всем университетом, мне будет все равно. Я никогда не любила Эвана Нельсона, и сейчас просто хотела идти дальше.
— Я не буду начинать ссору, — пронзая меня взглядом ореховых глаз, парень оскорбленно прищурился. — Просто оставь меня в покое, Эван? Мы расстались, ладно? Отвали от меня и перестань караулить на каждом шагу.
— Ну, конечно, ты уже трахаешься с кем-то, ведь так? — Нельсон вновь попытался коснуться моих волос, но я отпрянула. — И как тебе новый член? Он так же хорош, как и я?
— Какая же ты свинья, — выплюнула я и попыталась протиснуться мимо него. Напряжение между нами повисло его пыхтящим дыханием. — Мне нужно идти на пару. Отпусти меня, Эван.
Нельсон жестко усмехнулся. С безразличным видом он убрал руку и отодвинулся в сторону. Не дожидаясь, пока парень передумает, я быстро выбралась из его объятий и отошла на безопасное расстояние. Мое сердце грохотало от гнева и обиды. Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.
Он спал с моей лучшей подругой.
Первый месяц я чувствовала себя настолько грязной, будто меня выволокли в дерьме. Я подскакивала с постели и чистила зубы, в душе терла тело мочалкой до красноты. Я страдала не по нему, а из-за того, что оказалась недостаточно хороша. Мне казалось, дело во мне. Не настолько красива. Не с такими пышными формами. Не страстная. Не пылкая...
Я брала ответственность за его поступки, но, правда в том, что... моей вины в измене не было.
Человек предает не вас, а в первую очередь самого себя, ведь вы – его выбор.
— Просто оставь меня в покое, ладно? — беззлобно прошептала я.
Эван повернул голову в мою сторону. Его лицо заострилось, отчего некогда милые черты, показались животными:
— А, знаешь, она оказалась лучше тебя. Понятно? — я остановилась, как вкопанная. — По крайней мере, на ее месте мне не приходилось представлять кого-то другого.
С этими словами Нельсон развернулся и устремился в другой конец холла. Глаза запекли, и я поспешила прикрыть их. Казалось, все содержимое желудка подступило к горлу.
Единственная моя вина заключалась в том, что я слишком хорошо относилась к людям. Я доверяла тем, кто не заслуживал этого, и хотела тех, кто... никогда бы не выбрал меня.
Прижав сумочку к груди, я опустила плечи и постаралась слиться толпой.
Уверена, Майкл вновь не узнает меня при встрече.
Если, конечно же, не примет за кого-то другого.