Часть 17
На ходу расстегивая пальто (что мне показалось безумно сексуальным и возбуждающим), Мистер Уолдер злобно улыбнулся:
— Поговорим?
Я испуганно сглотнула, не зная, чего от него ожидать, а еще, к собственному стыду, осознала, что от одного взгляда этих карих горящих глаз становится чертовски жарко. Прокашлявшись, внимательно оглядываю квартиру в поисках чего-нибудь тяжелого.
Ну... это так, на случай опасности. Учитель же, хитро сощурив глаза, не отрываясь следил за траекторией моего взгляда. И до него, похоже, дошло, о чем я думала, потому что в следующий момент он насмешливо вздернул бровь, мол, серьезно? Ты думаешь, тебе это удастся?
Я, постепенно начиная раздражаться, решила спросить прямо , на кой черт он вообще приперся ко мне, но не успела.
— Мне вот интересно, Мартел, твоя мать в курсе, что ее дочь, в доску пьяная, шляется по ночам неизвестно где, так еще и со взрослым мужчиной, м?
Шокировано округлив глаза и раскрыв рот, молчу, не в силах что-либо сказать. В голове крупным знаком вопроса крутится лишь одно: " Как он узнал? ".
Ноги словно приросли к полу, а тело застыло, и у меня возникло ощущение, что я превратилась в статую. Мозг лихорадочно соображает, как выкрутиться, и дельные мысли вроде бы какие-то есть, но язык будто присыхает к нёбу, поэтому в воздухе по-прежнему висит напряженная, звенящая тишина. С неимоверной силой сглатываю скопившуюся слюну, а затем, не узнавая собственного голоса, выдаю :
— Разумеется, в курсе.
Первую секунду ничего не происходило, затем до учителя стал доходить смысл сказанных мною слов, и он, вдруг зарычав совершенно не по-человечески, кинулся в мою сторону. Не успевая скоординировать действия и понять, что вообще происходит, я осталась стоять на месте.
В следующее мгновение чувствую мертвую хватку на своем запястье, затем сильный толчок в грудь, крутой разворот на сто восемьдесят градусов, и вот я стою прижатая к стене тяжелым телом.
Захрипев, изо всех сил пытаюсь освободиться, но Мистер Уолдер наваливается еще сильнее, и я буквально утыкаюсь собственным носом в стену.
— Не зли меня, хуже будет, — раскаленное дыхание учителя коснулось моего уха, и волосы на затылке зашевелились от этого низкого, бархатного голоса.
Только сейчас до меня доходит, как близко мы стоим друг к другу. Слишком... Спиной ощущаю рельефные мышцы под чёрной рубашкой, и в голове отчетливо возникают картинки неприличного содержания.
Где-то чуть выше левой лопатки чувствую, как быстро бьется сердце Мистера Уолдера. Чуть повернув голову вправо, шепчу, не в силах сдержаться:
— Jūsų širdis plaka taip greitai... * (— Твое сердце бьется так сильно...*)
Учитель придвигается ближе, явно не понимая, что я только что сказала, и мне ничего не остается, кроме как улыбнуться. Ну хоть в чем-то я проявила себя лучше, чем он.
— Что? – горячее дыхание вновь щекочет кожу, и я шиплю, стараясь уйти от этого. Не хватало тут возбудиться еще, — Повтори.
Усмехнувшись, произношу на выдохе:
— Jūsų širdis plaka taip greitai...
— Что это за язык? — в голосе учителя слышится легкое недовольство.
Ну конечно, ведь мы не знаем литовский язык, верно, Мистер Уолдер? Хрипловато рассмеявшись, игриво и в то же время с вызовом произношу:
— А вы догадайтесь?
— Мартел, — мужчина предупреждающе сжал мои запястья, заводя их по бокам от моей собственной головы, — не играй со мной.
— А я хочу поиграть с вами... — в следующую секунду я выпячиваю задницу, потираясь ею о низ живота парня, и подарком мне служит судорожный вздох.
— Ты что творишь, — почти что шепчет учитель, и я буквально чувствую, как он жмурится и кусает губы.
— Мистер Уолдер, — я схожу с ума от ваших глаз, вы, дьявол вас побери, такой красивый, я вас л... — может, вы меня отпустите уже?
Наступило молчание, а затем, секунд через 10, возле уха раздался другой, уже ледяной голос:
— Мы еще не закончили. Что ты делала в том баре поздно ночью, Оливия? Грубо, очень грубо. Что ж, клин клином вышибают...
— Вам не кажется, что это не ваше дело, Каин? — буквально выплевываю его имя, прекрасно осознавая, что делаю так лишь ему назло.
Руки вокруг моих запястий сжимаются сильнее, и мне приходится задрать голову вверх, приоткрывая рот в немом стоне. Это, черт возьми, уже и правда больно. Дернувшись, но так и не получив свободы, я процедила сквозь зубы:
— Так и будем здесь стоять? У меня, знаете ли, еще куча дел, в отличие от некоторых...
— Это какие же у тебя такие дела, Лив? Шляться по мужикам, да? — голос учителя угрожающе понизился.
— Я не шляюсь по мужикам, ясно тебе? — совершенно не заметив, что перешла уже на "ты", как-то устало выдохнула я. Спорить почему-то совсем расхотелось.
— Да что ты говоришь? — Мистер Уолдер, похоже, тоже не заметил "ТЫкания" в свой адрес, — А я видел в ту ночь совсем другое.
Так вот как он узнал! Значит, увидел сам... как я была пьяная, как меня на руки брал математик, и как я собственноручно прижималась к нему. Молодец, Мартел, просто замечательно, тебе присвоено звание "Гений Лошаромании"! Продолжай и дальше в том же духе, у тебя такие успехи!..
— Мало ли что ты видел! Я была... не в себе, понятно? — да, если честно, то говорить " я была пьяна" совсем не хотелось, — И я не шляюсь ни по каким там мужикам. Я вообще люблю другого человека!
Мужчина пораженно замолчал, тяжело дыша мне в шею.
— И кого же? — хрипло спросил он, и я ощутила, как в горле встает тугой ком.
— Aš visada mylėjau tik tave... (— Я просто всегда любила только тебя...*)
Вот так вот))) Кто-то очень ждал проду)
Осталась одна глава...
Как вам фф?