токсичный

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, будто могу найти ответ в окружающем пространстве. Но это уже не имеет значения. Я понимаю, почему он здесь, и солгала бы, если бы сказала, что не ожидала его увидеть снова.

Когда он заходит внутрь и закрывает за собой дверь, я замечаю, что он сменил одежду. На нем больше нет привычной тюремной формы. Я щурюсь, пытаясь разглядеть, во что он одет, пока он не выходит на свет. И тут до меня доходит. Эти брюки кажутся мне очень знакомыми, потому что я каждый день вижу их на работе. Не нужно быть гением, чтобы понять: человек в этих брюках сбежал из машины скорой помощи, забрав их у офицера, который ехал с ним.

- Ты... - я проглатываю ком в горле и задаю вопрос, от которого все внутри переворачивается. - Ты убил их?

Грэйсин удивленно поднимает бровь и после небольшой паузы отвечает:

- Нет, я их не убивал.

Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что его голос звучит почти устало. Однако это не так. Его энергия словно волнами расходится по прихожей, заставляя мой пульс биться в такт с ней. Адреналин поднимается по моим венам и воспламеняет кровь.

Когда он приближается, я отступаю, не сводя с него глаз, и, охваченная яростью, ищу, чем можно защититься. Я измучена тем, что в этом доме меня постоянно преследуют и что такие люди, как он, запугивают и мучают меня. Поэтому вместо того, чтобы убежать, я бросаюсь на него. Грэйсин оказывается не готов к такому порыву и не успевает среагировать. От моего толчка он отступает и натыкается на стену, фотографии с которой падают на пол, осыпаясь дождем битого стекла. Грэйсин поднимает руки, чтобы защитить свое лицо, а я бросаюсь на него с кулаками, выплескивая всю свою ярость и разочарование. Я наношу удары и царапаю каждую часть его тела, до которой могу дотянуться. Из моей груди вырываются нечленораздельные звуки, и вскоре я начинаю задыхаться от напряжения. Я впиваюсь ногтями в его щеку и шею, но, что-то пробормотав, Грэйсин легко перехватывает мои запястья и прижимает меня бедрами к дивану.

- Зачем ты пришел? - кричу я. - Я вытащила тебя из тюрьмы, ты добился своего!

Внезапно он замирает и прижимается ко мне так близко, как только может. Мое сердце начинает биться чаще, а пульс ускоряется.

- А что, если я хочу тебя? - тихо спрашивает он.

Я открываю рот, но на этот раз не могу подобрать слова для ответа. Ведь это было последнее, что я ожидала от него услышать. А когда мне удается заговорить, мой голос звучит как хрип.

- Ты с ума сошел? - спрашиваю я, пытаясь отстраниться от него. - Ты приперся сюда после всего, что натворил, и ради чего? Ради секса? Да пошел ты!

- Пойдем со мной, - говорит он, не обращая внимания на мои вопросы, и в моем мозгу словно происходит короткое замыкание.

- Что?

Его хватка на моих запястьях ослабевает.

- Пойдем со мной. Давай уедем вместе.

- Ты же несерьезно! - восклицаю я. - Ты только что убил человека! Я ни за что и никуда с тобой не пойду.

- Я абсолютно серьезен, - говорит он. - Ты не можешь оставаться здесь, так что пойдем со мной. Я могу обеспечить твою безопасность.

- Обеспечить мою безопасность? Ты скрываешься от полиции, а я только что помогла тебе сбежать из тюрьмы.

У меня вырывается смешок, и, согнувшись пополам, я прячу лицо у него на груди, не в силах сдержать переполняющие меня эмоции.

- Полагаю, это означает, что мне тоже придется скрываться от копов.

- Тогда тем более, бежим со мной, - предлагает он, приподнимая мой подбородок.

Я не успеваю ответить на его вопрос, потому что в этот момент в парадную дверь входит Вик. Кажется, мое сердце перестает биться, а тело деревенеет, но Грэйсин без колебаний закрывает меня собой, защищая от мужа.

Только не это!

Когда Вик наконец замечает нас в гостиной, он тяжело вздыхает, и его глаза расширяются. Если бы обстоятельства не были столь серьезными, выражение его лица можно было бы назвать почти смешным. Его щеки краснеют от гнева, а в уголке виска начинает пульсировать вена. Он делает шаг вперед и натыкается прямо на кулак Грэйсина.

Я и раньше подозревала, что он способен на насилие, но даже в самых страшных своих кошмарах не могла представить, как он будет избивать Вика. Звук ударов кулаков о плоть вызывает у меня воспоминания о том, как со мной обращался Вик. Мой внутренний голос настойчиво призывает вмешаться и остановить Грэйсина. Я знаю, что мы можем просто уйти, но не могу заставить себя произнести эти слова. Вместо этого я испытываю болезненное, извращенное удовлетворение от звука каждого удара. Я даже не думала, насколько нуждаюсь в этом.

Буквально через несколько секунд лицо Вика заливает кровь, один глаз начинает заплывать, но Грэйсин продолжает наносить удары.

- Ты, чертов кусок дерьма! - кричит он, с трудом поднимая безвольное тело Вика. - Ну, как ты себя чувствуешь, ублюдок?

- Да пошел ты! - кричит Вик, сплевывая кровь и зарабатывая еще один удар.

Раздается хруст, и он вскрикивает. Его голова запрокидывается назад, а из носа хлещет кровь.
Грэйсин собирается нанести еще один удар, но внезапно Вик отскакивает в сторону и хватает с приставного столика лампу. Это довольно дорогая и тяжелая вещь, и я с ужасом смотрю, как она летит в голову Грэйсину, и он падает на пол возле кофейного столика.

Я бросаюсь к нему, проверяю пульс и чувствую огромное облегчение, когда ощущаю слабое биение под своими пальцами. Но у меня нет времени внимательно осмотреть Грэйсина, потому что Вик, пошатываясь, подходит ко мне и, вцепившись в мои волосы, поднимает меня на ноги. Я поворачиваюсь, инстинктивно схватив пистолет, который всегда держала под рукой на случай, если понадобится защищаться от Грэйсина.

- Ты действительно думаешь, что сможешь выстрелить в меня, девочка? - с раздражением в голосе смеется Вик. - У тебя, черт возьми, не хватит на это духа, жалкая тварь.

Грэйсин издает тихие звуки, похожие на стоны, и, выпрямившись, я направляю пистолет в сторону Вика.

- Заткнись и не шевелись, - говорю я Вику. - Одно движение, и я без колебаний всажу пулю тебе в голову.

Внезапно я замечаю рядом с собой какое-то движение и, опустив взгляд, вижу, что Грэйсин обхватывает мою лодыжку своей израненной рукой. Его прикосновение, как никогда прежде, успокаивает меня. Я черпаю в нем силы и смотрю в лицо Вика.

- И что ты собираешься делать, пристрелишь меня? - смеется он, а по его губам и подбородку стекает кровь. - Это будет то еще зрелище.

- Грэйсин, - обращаюсь я к его распростертому на полу телу, - ты можешь подняться?

Он обхватывает голову рукой и со стоном принимает сидячее положение.

- А идти можешь?

Я хочу помочь ему, но не могу оторвать взгляд от Вика.

Грэйсин поднимается на четвереньки, а затем медленно выпрямляется.

- Да, - отвечает он, но его голос звучит так, словно шины шуршат по гравию, - я в полном порядке.

Вик приближается к нам, и я вновь поднимаю пистолет.

- Не стоит, - с трудом произношу я.

- Если ты хочешь выстрелить в меня, то стреляй, - говорит Вик. - Не тяни.

Наблюдая за ним краем глаза, я помогаю Грэйсину подняться на ноги, используя свободную руку. Это оказывается непростой задачей, учитывая его внушительные габариты.

- Я тоже в порядке, - говорю я Грэйсину.

- Он в порядке, ты в порядке, мы все в полном порядке, - говорит Вик. - Ты собираешься объяснить мне, какого хрена он делает в моем доме?

- Я ухожу от тебя, Вик, - с облегчением произношу я слова, которые, как мне казалось, никогда не смогу произнести вслух. - Мы сейчас уйдем, и ты не пойдешь за нами.

- Ты никуда не уйдешь, - рычит Вик, делая угрожающий шаг вперед.

Я чувствую, как Грэйсин вздыхает за моей спиной, но ему не нужно ничего говорить. Впервые с тех пор, как Вик начал меня избивать, я ощущаю безопасность в его присутствии. Вместо того чтобы упасть на колени, я выпрямляю дрожащую руку и указываю пистолетом на дверь.

- Подними руки и отойди от двери!

Ноздри Вика раздуваются, но он не делает ни того, ни другого, хотя, честно говоря, я не ожидала, что он послушается.

- Знаешь, - говорит он, - я с самого начала был уверен, что ты шлюха. Белое отребье навсегда останется белым отребьем.

Я слегка отклоняю ствол в сторону и нажимаю на спусковой крючок. Пуля попадает в стену, гипсокартон рассыпается, и взметнувшаяся пыль покрывает руку и лицо Вика. Когда он отскакивает в сторону, я отшатываюсь назад, но натыкаюсь на твердую грудь Грэйсина.

- Боже мой, да ты с ума сошла, - говорит Вик, когда к нему возвращается голос, хоть и с легкой дрожью.

- Ты совершенно прав, - отвечаю я, - но сейчас пистолет в моих руках, и я могу причинить тебе боль просто ради забавы. Так что перестань болтать и отойди.

Вик смотрит на меня так, словно никогда раньше не видел. И это действительно так. По крайней мере, я чувствую себя обновленной, словно больше не являюсь для него просто «боксерской грушей».

По крайней мере, Вик выполняет мои указания. Выстрел настолько напугал его, что он отступает от двери. Воспользовавшись его замешательством, я медленно начинаю двигаться в том направлении. А когда он тоже начинает двигаться, не смею даже смотреть на него. Потому что знаю, что собираюсь сделать с ним, когда мы выберемся отсюда. Если это у нас получится.

Я направляю пистолет Вику в живот, и он поднимает руки. Грэйсин первым доходит до двери, и в тот момент, когда я думаю, что могу пережить эту ночь, Вик бросается на меня. Я ощущаю отдачу в руках еще до того, как мой разум осознает, что произошло. Это чувство потрясает меня до глубины души, пронизывает насквозь и почти вызывает онемение в руке. Я была готова к первому выстрелу, но второй удивил меня не меньше, чем Вика.

Я с ужасом наблюдаю, как мой муж начинает задыхаться, и замечаю, что из небольшого отверстия в его груди сочится кровь. Он хрипит, безуспешно пытаясь остановить кровотечение руками, и вскоре падает на пол.