Не по понятиям||кашенцовы

Дверь хлопнула за ними, отрезав пронизывающий холод снаружи. В квартире было тепло, пахло ладаном и выветрившимся табаком. Руслан бросил ключи на тумбу у входа, скинул куртку и прошёл вглубь — будто привычным, чуть уставшим шагом. Даня снял кроссовки, повесил свою раздутую от старости куртку на вешалку и, не говоря ни слова, пошёл следом.

Комната Руслана была такой же, как и раньше: чёрные шторы, постеры на стенах, аккуратно заправленное тёмное одеяло. Но сейчас всё казалось другим. Мягче. Теплее.

Руслан сел на кровать, опёрся локтями на колени. Даня молча подошёл, опустился рядом. Несколько секунд они просто сидели — в тишине, которую прерывал только слабый гул батарей.

— Я не знаю, как себя вести, — хрипло сказал Даня. — В голове — каша. Одновременно хочу сбежать и остаться.

Руслан повернул к нему лицо. Усталое, бледное, но с какой-то внутренней теплотой.
— Никуда ты от меня не денешься.

Кашин глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам и откинулся на спину, прямо на кровать.
— У тебя здесь уютно. И тихо. Даже слишком.

— Тебе не хватает пацанов, которые гогочут во дворе и швыряются семками?

— Мне не хватает простоты, — признался Даня. — А с тобой всё сложно. Но, блять, я всё равно здесь.

Руслан улыбнулся уголком губ, медленно лёг рядом. Они лежали плечом к плечу, молча глядя в потолок.

— Никто из нас не умеет нихуя в этом плане, — тихо проговорил Руслан. — Но, может, если вместе, то что-то получится.

Даня чуть повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Руслана, по тонкой линии скул, по пирсингу в носу, по густым ресницам.
И сердце внутри сжалось.

— Ты красивый, — вдруг сорвалось с его губ.

Руслан фыркнул, не открывая глаз.
— А ты, оказывается, романтик.

— Пошёл ты, — усмехнулся Даня, — просто... правда. Ты как будто нарисованный. Не из моего мира.

Руслан перевернулся на бок и уткнулся лбом ему в плечо.
— Ты тоже не из моего. Но, похоже, теперь это один и тот же.

Кашин не ответил. Только осторожно вложил свою руку в его — не как парень к парню, а как тот, кто очень боится потерять.

Так и лежали. Минут десять, двадцать. В тишине, в тепле, в том состоянии, которое невозможно описать словами. Это было не счастье. Это было спокойствие. И надежда. Немного мутная, неуверенная, но — живая

***

Улица воняла сигаретами и ссаниной. Возле старого гаража толпились районные — в своих привычных шапках, в Адидасе, с замёрзшими пальцами и пустыми глазами. Юлик курил, облокотившись на кирпичную стену, Кузьма грыз семечки, а Хованский откуда-то притащил черешню в пакете и чавкал её, будто лето на дворе.

Даня подошёл молча. В лицо сразу ударил дым и ржач Юлика:

— Здарова, Нил! Как там твой пид... — он не успел договорить.

Даня не ударил. Он просто уставился. Жёстко. Без угара. И в этом взгляде была такая глухая, холодная угроза, что Юлик кашлянул и заткнулся.

— Не начинай, Юль, — буркнул Гридин, — он же теперь у нас влюблённый. Вон, аж светится, весь размяк.

— Слушай, Дань, ты чё реально с ним? — осторожно спросил Хован, — прям... ну, по-настоящему?

— А тебе какое дело, придурок? — Даня скинул капюшон, закурил. — Он нормальный. Не то что половина этой шараги.

— Просто неожиданно, — пожал плечами Юлик. — Ты ж у нас был главный натуральный, по телкам был.

— Я и сейчас по телкам, просто Рус исключение, — усмехнулся Даня. — Просто теперь каждую вторую нагибать не буду.

— Ты чё, прям в отношениях? — Кузьма прищурился. — Это же не по понятиям, брат. Ты ж знаешь...

— Понятия — для тех, кто живёт по шаблону, — Даня выпустил дым в небо. — А я живу как хочу.

Наступило неловкое молчание. Только Юлик шаркал подошвами по льду.

— Ладно, Нил, — наконец буркнул он. — Мы ж не против. Просто, ну, привыкаем.

— Привыкайте быстрее, — хмыкнул Даня. — А не привыкнете — я вам помогу. Пизды дам.

***

Коридор шумел, как обычно — крики, топот, хлопки дверей. У кого-то звенел старый телефон из кармана, кто-то внаглую курил у окна. Всё — как всегда.

Кроме одного.

Даня шёл по коридору с наглой ухмылкой, не отрывая глаз от одного единственного человека — шатена в чёрном худи, с торчащими наушниками и привычно нахмуренным лбом.

Руслан стоял у своего шкафчика, возился с учебниками и наивно думал, что всё обойдётся. Но, конечно, не обошлось.

— Ммм, какой красавчик тут у нас, — проговорил рыжий, прислонившись к стене рядом, — это ты для меня так вырядился, а?

Руслан вздрогнул, оторвался от учебника и закатил глаза:

— Кашин... отвали.

— Ну чё ты, — не унимался Даня, — сердцу не прикажешь. Вижу тебя — и всё, крышу сносит. Вот тут прям, — он насмешливо ткнул пальцем в грудь, — сердце бьётся, от одного твоего вида

Руслан покраснел до ушей.

— Ты чё, с ума сошёл? Мы же в школе! Щас кто-то услышит.

— Пусть слышят, — пожал плечами Даня, — мне не западло.

— Мне западло от твоих сопливых подкатов, — буркнул Руслан, но на лице у него мелькнула улыбка. — Ты чё, сериалов насмотрелся?

— Типа того, — хмыкнул Даня. — Ты у меня прям как главная героиня. Такая вся в чёрненьком, готка. А я — забивной пацан, знаешь, из-за которого ты бросаешь школу, семью и убегаешь в никуда.

— Ты даун, — отрезал Руслан, стараясь не рассмеяться. — Реально. Больной.

— Больной, да, — согласился Даня, наклоняясь ближе, — тобой, епта.

Руслан ударил его локтем в бок, не сильно:

— Отстань, придурок. Щас кто-нибудь из преподов выйдет — и нам конец.

— Так хоть вместе, — подмигнул Даня.

Руслан покачал головой, пряча улыбку:

— Господи, за что мне всё это...

— За красивые глазки, — уверенно ответил Даня. — А ещё за то, что ты мой. Всё. Без вариантов.

Руслан вздохнул, сжал в руках тетрадь и тихо сказал:

— Я ж говорил — не начинай на людях. Я стесняюсь.

— А мне норм, — буркнул Даня. — Ладно, не буду. Пока.

И, подмигнув на прощание, развернулся и пошёл прочь, оставив Руслана покрасневшим, сбитым с толку и, может, даже... счастливым.

***

Туалет на третьем этаже был почти всегда пустым во время занятий — особенно между четвёртым и пятым уроками. Холодная плитка, перегоршая лампа, лёгкий запах табака из форточки, которую кто-то зачем-то всё ещё открывал в январе. Снег налипал на подоконник.

Руслан зашёл быстро, нервно, с тетрадкой в руках — вроде как просто отпросился у училки в туалет, но на самом деле уже еле дышал. Слишком душно было в классе. Слишком много думал.

Он не успел даже ополоснуть лицо — как дверь скрипнула снова, и в проходе появился он.

— Опа, — выдохнул рыжий. — А ты чё тут забыл, малой?

— А ты чё тут делаешь, — отозвался Руслан, попятившись немного. — Ты ж вообще на другом этаже.

— Учительницу взбесил, выгнала, — небрежно отмахнулся Даня, подходя ближе. — А потом думаю — дай схожу, умоюсь. Ну или не умоюсь...

Он остановился почти вплотную, всматриваясь в лицо шатена.

— Ты сегодня такой... нервный. Чё случилось?

— Ты, — выдал Руслан слишком быстро. — Ты случился.

Даня ухмыльнулся, прикусив губу.

— Я? Ну всё, тогда извини, исправляться поздно.

И прежде чем Руслан успел хоть что-то сказать — Даня схватил его за запястье, повёл к одной из кабинок и захлопнул за ними дверь, как будто у них было на это полное право.

— Ты чё творишь? — зашептал Руслан, испуганно глядя на замок.

— Тихо, — хрипло сказал Даня, глядя в упор. — Я просто соскучился.

Руслан стоял, опираясь спиной о плитку, дыхание у него сбивалось.

— Ты дурак?

— Нет, — качнул головой Кашин. — Просто без тебя ломает.

Руслан отвёл взгляд, прикусил губу. Даня наклонился ближе, их носы почти соприкасались.

— Я тебя не отпущу, Русь, — сказал он тихо, хрипло, по-серьёзному. — Даже если ты будешь сто раз говорить "нет". Ты уже мой, понял?

— Ты слишком много хочешь, Даня, — прошептал Руслан, сжав кулаки. — А я — не знаю, что могу дать.

— Мне не надо ничего, — сказал Даня. — Мне нужен ты, даже с твоим этим взглядом, анимешным блять.

Руслан прыснул от смеха и замотал головой.

— Ну ты чудной.

— Ты не лучше, — выдохнул Даня.

Он не стал целовать — просто прижался лбом к его лбу, стояли так секунду, две, десять. Пока за дверью кто-то не крикнул:

— Есть кто, алё?!

И не захлопнул наружную дверь.

— Нам пора, — прошептал Руслан, — а то спалят.

— Пусть, — буркнул Даня, отступая. — Хрен я тебя отпущу теперь просто так. Жди. Увидимся ещё.

Он первым вышел из кабинки, расправил плечи, глянул на себя в зеркало и хмыкнул.

— Красавчик.

И, не обернувшись, вышел в коридор, оставив Руслана одного — с бешено колотящимся сердцем и слабостью в коленях.