Не по понятиям||кашенцовы

Школьный коридор был наполнен звуками перемены — гомон, звонок из динамиков, топот десятков ног. Руслан шел с учебником под мышкой, как обычно — чуть сутулый, с тяжелым взглядом, который редко улыбался. Он старался не привлекать внимания, но это, конечно, не помогало.

За ним неспешно шли двое из 11-Б — местные "пиздатые" пацаны, которые давно следили за Русланом. Сначала тихо, потом всё громче.

— Эу, крашеный!— начал один белокурый, глядя на шатена сверху вниз. — Не говори что ты еще и стринги носишь.

— Туда его! — второй поддакнул, усмехаясь, — Оделся блять по пидорски. Небось еще ноги перед мужиками раздвигаешь?

Руслан сжал плечи, ничего не ответил, лишь чуть ускорил шаг. Но тут рядом появился Даня — тихо, спокойно, как будто он просто идёт мимо, а не собирается устраивать разборки.

— Мда, — медленно сказал Даня, заглядывая в глаза одному из этих двоих. — Крутыми себя почувствовали?

Парень повернулся, как будто не понял.

— Чё, блять, не понял? — Даня шагнул вперёд, голос стал холодным. — Ты кем себя возомнил, клоун.

— Ха, — хмыкнул второй. — И что, ты тут ебать главный?

— Не главный, — спокойно ответил Даня, — Но пиздить этого пидора могу только я.

Парни переглянулись, подумали, что это шутка. Но следующий удар Даниной руки в челюсть одного из них уже не оставил сомнений.

Второй попытался вмешаться — и получил резкий удар в ребра. Всё произошло быстро и без лишнего шума. Даня не кричал, не демонстрировал силу — он просто показал, что тут никто никому беспорядок не устраивает кроме него самого, особенно если это касается Руслана.

Шатен в стороне наблюдал молча. Сердце билось быстро, но он не мог не чувствовать, что этот рыжий, его защищает.

Когда всё утихло, Даня повернулся к Руслану и сказал тихо:

—Давай пиздуй куда шел. И говори если обижают, я порешаю.

Руслан кивнул, глаза блестели чуть сильнее обычного.

Пацаны отступили, и коридор снова заполнился обычным шумом школы.

                           ***

Утро выдалось мутное — небо затянуто ватными облаками, асфальт влажный после ночного дождя. Школа стояла серая, как и всегда. Кашин сидел на лавке у входа, закуривая сигарету, пока его пацаны подтягивались один за другим. Юлик пришёл первым — в старой ветровке и с вечным прищуром, как будто уже двадцать лет бухает, хотя ему семнадцать.

— Слышь, Юль, — Даня протянул руку, — дай чугарик на хавку, а? Я с утра ни куска в рот не закинул.

Юлик хмыкнул и залез в карман.

— Да какой чугарик, брат? Я сам на мели. У меня вон — два рубля и чеки от Пятёрочки. Хочешь, могу расписку написать, типа должен, — рассмеялся.

— Расписку он мне, бля... — Даня выдохнул дым, — ты, бородатый, лучше скинься, а то я тебя в долг жрать буду.

Подошёл Хованский — в своей чёрной куртке, немного шепелявя, как всегда.

— Вы чё тут, гуманитарную помощь делите? — захохотал. — Даня, у тебя рожа как у избитого пидора за гаражами. Похмел нужен?

— Не, нахуй похмел. Просто жрать хочу как скотина, — буркнул Кашин, — а этот урод при деньгах и жмется.

Сзади подошёл Кузьма, растрепанный, с вьющимися волосами, как будто только что из постели вылез.

— Чё, Данила опять побирается? — сказал он с улыбкой. — На, держи двадцатку, только не забудь, кто тебя от голодухи спас.

— Ай тигр, от души, — Даня хлопнул его по плечу. — Куплю себе самсу с колой. Щас как человеком себя почувствую.

Они уже собирались зайти в школу, как вдруг из-за угла к ним подошёл какой-то школьник. Мелкий, девятиклассник, на придурка похож, в солнечных очках и с кедами ярко-красными.

— Эй, а вы чё тут распизд... — начал он, но не успел договорить.

Даня повернулся к нему так резко, что тот сразу потупился. Но было уже поздно — Юлик тут же подошёл к пацану, схватил за шкирку.

— Ты чё, сученок, — прошипел он, — слова выбирай, когда к людям подходишь.

— Да я... я просто... — лепетал тот.

Кузьма подошёл ближе, взгляд холодный, но ленивый:

— Мы тебе за просто сейчас по щам насыпем, ты ахуеешь, как просто всё станет.

Даня шагнул к парню, зацепил взглядом:

— Ты не понял, походу, куда попал. Здесь базар надо фильтровать, понял?

Парень кивнул, бледный как стена. Даня не бил его — не было смысла. Но Юлик не сдержался — лёгкий подзатыльник, не по-детски звонкий, прилетел прямо в затылок. Тот дернулся и почти бегом унесся обратно в школу.

— Вот теперь порядок, — фыркнул Даня, доставая снова сигарету. — На таких, как он, район держится. Шоб был контраст.

— Надо было ему ещё рубль за базар выставить, — усмехнулся Хованский.

— За такой базар — тариф минимум пятак, — Кузьма щёлкнул пальцами.

Юлик рассмеялся:

— Дань, а может тебе на хавку не двадцатку, а пятихаточку надо? Всё равно как главарь у тебя тариф повыше.

— Вот когда будешь платить мне абонентку за то, что рядом стоишь — тогда и поговорим, — подмигнул Даня и пошёл в сторону ларька.

Даня неспешно шёл, прикрыв ладонью сигарету от ветра. Самса уже рисовалась в мыслях — тёплая, жирная, с мясом. Он прямо предвкушал, как усядется на подоконник в раздевалке и сожрёт её залпом, запивая дешёвой колой.

И тут взгляд зацепился за знакомую фигуру. Руслан. Стоял чуть поодаль, у ограды, будто хотел уйти покурить в тень, подальше от чужих глаз. Весь в чёрном, как всегда — куртка, больше чем он сам с дырками, уши в серёжках, волосы слегка растрёпаны после утреннего ветра. Даня мимо такого не проходил.

Но не он один его заметил.

— Эй, молодой человек! — визгливый голос. — Это вы сейчас сигарету доставали?

Руслана дёрнуло, как будто его поймали за кражей. К нему уже подходила завучиха — баба лет пятидесяти, с лицом морщинистым, как изюм, и тоном, как будто она сейчас кого-то отправит в военкомат. Глаза у неё горели праведным гневом.

— Вы в своём уме? Курить возле школы?! — зашипела она. — Да вы вообще понимаете, что вы делаете? Это же нарушение правил!

Руслан замялся, что-то хотел сказать, но та уже раскручивалась на полную.

— Да вы только посмотрите на себя! Вид как у... как у панка с подворотни! Вам бы не школу, а спецучилище! Я сейчас же вызову директора!

И тут, откуда ни возьмись, как по сценарию, в разговор вмешался Даня. Спокойно, с лёгкой полуулыбкой, он встал между Русланом и женщиной.

— Здрасьте, — сказал он, убрав сигу за спину, — прошу прощения, это я курил. Просто Руслан подошёл попрощаться, и я подумал, что можно пару затяжек до уроков, пока не зашёл в школу. Мы уже идём. Простите, если побеспокоили, Мария Николаевна.

Та заморгала, немного сбитая с толку его тоном. Даня говорил вежливо, уверенно, чуть ли не с лёгким поклоном. Он умел — не раз так выруливал у преподов и дежурных.

— Данила... — нахмурилась она, — ты, конечно, мальчик хороший, но...

— Обещаю, больше не повторится, — он посмотрел на неё так, что злость в ней приутихла. — Просто нервный день, вот и решил расслабиться. Мы правда идём в класс.

— Ладно, — сказала она, уже немного тише. — Но чтобы в последний раз. И Руслана больше не прикрывай — он уже взрослый.

— Конечно, Мария Николаевна, спасибо вам большое, — кивнул Даня с улыбкой, повернулся к Руслану. — Пошли, крашеный, пока нас тут в книжечку не записали.

Они пошли вдвоём, Руслан молча, но как-то странно смотрел на него — то ли с удивлением, то ли с благодарностью, то ли с чем-то третьим, что сам не осознавал.

— Ты чё, реально взял всё на себя? — тихо спросил он, когда они отошли.

— Ну а чё, я ж не первый раз за базар отвечаю, — хмыкнул Даня. — Да и... ты с ней бы не вырулил. А я ей улыбаюсь, она аж тает.

Руслан чуть усмехнулся.
— Тебе в театралку надо, Кашин.

— Или в президенты, — ответил Даня. — Только голосуй заранее.

Он направился обратно к ларьку, махнув на прощание рукой. Руслан остался стоять, будто потерял нить времени. И только теперь понял, что улыбнулся.

Даня Кашин ввалился в школьную раздевалку, как будто вернулся с войны. Под подмышкой — самса, в другой руке — пластиковая бутылка дешёвой колы, слегка вспухшая от газов. Он бросил портфель в угол, сел прямо на подоконник, закинув одну ногу на батарею, и с довольным видом развернул тонкую белую салфетку, в которой пряталась его святая добыча.

— Ооо да, родная, — выдохнул он, глядя на жирную, чуть подгоревшую с одного бока самсу. — Щас ты по назначению пойдёшь.

Он надорвал тесто зубами, и сразу — шкварк. Горячий мясной сок ливанулся ему на ладонь, но ему было плевать. Он зажмурился от кайфа и выдохнул:

— Мммм... ебать...

Юра, проходя мимо, фыркнул:

— Ты б с таким удовольствием в школе задачки решал, как самсу жуёшь.

— Юрец, не мешай процессу, — буркнул Даня, уткнувшись в выпечку. — Это — искусство. Это — медитация. Это... маму вашу, духовный опыт.

Он откусил ещё, у него на щеке осталась крошка, которую он тут же слизнул, продолжая жевать с выражением победителя. Потом отвинтил колу, сделав огромный глоток, от которого у него на глазах выступили слёзы.

— Аааа, холодная, тварь! — выдохнул он, хлопая себя по груди. — Вот это баланс. Вот это пацанская роскошь.

Юлик, проходя с рюкзаком возле рыжеволосого, не удержался:

— А чугарик на хавку мне так и не оставил, да? Я ж тебе давал в понедельник!

— Брат, — Даня поднял палец, — ты мне дал чугарик в обмен на половину батона с колбасой. Это была деловая сделка. Всё, контракт закрыт.

— Ах ты, зараза, — буркнул Юлик, усаживаясь рядом. — Надеюсь, тебе от этой самсы живот прихватит, чтоб ты час с унитаза не слезал!

Даня закинул остаток самсы в рот, пожевал, запил колой и сказал с набитым ртом:

— Зато сраную историю прогуляю.

Они засмеялись.

И только мельком Кашин глянул в сторону окна. Где-то там, на улице, может, до сих пор стоял шатен в чёрной куртке. Может, курил. Может, тоже думал о чём-то своём. Или... о ком-то.

Но самсу доел до последней крошки. Всё по понятиям.

                  ***

После уроков. Где-то на первом этаже.

Даня шёл с рюкзаком наперевес, медленно, лениво. В школе уже стихло — звонок пробил двадцать минут назад. Он шёл за шваброй, потому что его заставила училка за то что он по чистой случайности разлил газировку на белобрысого ботаника.

В углу коридора мелькнула фигура — тонкая, в любимых Даниных скинни, с рюкзаком через одно плечо. Шатен нес какую-то коробку — по просьбе технички. Даня даже не удивился.

— Эу, Русик — буркнул Кашин. — Опять работать заставили?

Руслан от неожиданности вздрогнул, скосил на него глаза, буркнул:

— Не твоё дело.

— Да расслабься ты, — усмехнулся Даня. — Чего так сразу?

Они оба свернули к подсобке. Оказалось, что им обоим туда — Даня за шваброй, Руслан — коробку поставить.

Кашин дёрнул дверь, и они вместе вошли внутрь — небольшое помещение, запах тряпок, моющего, и гул люминесцентной лампы.

Даня взял швабру, Руслан поставил коробку на пол. И тут — щелк.

Дверь захлопнулась.

— Э-э? — Даня повернулся и потянул ручку. — Алё, блять?

— Что? — Руслан подошёл ближе. — Погоди...

Они вместе дёрнули дверь. Безрезультатно.

— Да вы гоните, — Кашин хлопнул в пол-оборота. — Кто додумался, дверь закрыть?

— Может, уборщица подумала, что никого нет, — пробормотал Руслан, растерянно оглядываясь. — Пиздец...

— Ну заебись, — выдохнул Даня, откинувшись спиной к стене и скользнув по ней на корточки. — Куда мир катиться, закрыли с крашеным пидором...

Руслан застыл, потом встал напротив, не зная, куда смотреть. Каморка была маленькая — буквально на троих в обнимку.

— Иди нахуй, — буркнул он. — может откроют через пару минут.

— А если нет — придётся тут жить, — хмыкнул Даня. — Ты тряпки делить будешь, а я забью угол, под кровать сойдет.

Руслан скосил на него глаза:

— Ты совсем дебил?

— Не пизди много, — Даня Буркнул.

Пару секунд — тишина. Теснота давила, лампа гудела.

Руслан вдруг начал тихо смеяться.

— Чё ржешь? — фыркнул Кашин.

— Просто... это бред, — сказал Руслан, садясь на корточки рядом. — Мы с тобой... в подсобке. Не хватает только пососаться.

Даня на секунду напрягся. Его мозг как будто коротнуло, но он быстро прикрыл эмоции ухмылкой:

— Ты чё фантазируешь.

— А тогда вечером ты первый целоваться полез, — хмыкнул Руслан и опёрся лбом в колени.

Кашин смотрел на него из-под лба. И тишина в каморке перестала быть гнетущей — она стала... странно уютной. Слишком уютной.

Но дверь вдруг щёлкнула.

— Ой, а вы тут что? — заглянула уборщица, и оба пацана подскочили.

— Швабру брал! — выпалил Даня.

— Я коробку ставил! — Руслан почти одновременно.

Они вылетели из каморки, как два подпалённых кота. Снаружи снова был обычный школьный коридор — серый, скучный, безопасный.

Но у каждого из них в груди что-то чуть-чуть сместилось. Едва заметно.

——————

Может нахуй Руслана? Лучше буду писать про любовь Дани к горяченькой самсе😋😋