Эпилог.
Автор.
—Это что сейчас такое было?!— громко гаркнул Леон, влетая в свой кабинет, удерживая холодные, дрожащие руки на боках.
Сзади него не спеша плёлся довольный Стефан, с лёгкой ухмылкой на губах, и гордостью в глазах. Ведь только что, на общем, деловом ужине с уважаемыми людьми — парень вёл себя не просто неподобающе, он вёл себя по идиотски. Он выставил Леона полным посмешищем. На важные вопросы отвечал сарказмом, грубо закидывал ноги на рядом стоящий пустой стул, и курил сигарету, лениво выдыхая дым прямо в лицо влиятельной женщине, сидящей правее от него. А также громко смеялся, игнорировал замечания своего «дяди», и никак не реагировал на косые взгляды, окружающие его со всех сторон.
Что на него нашло? Наверное просто сдали нервы. Парень и так долгое время держался молодцом. И на работу ходил, никогда не опаздывая. И язык потихоньку учил, стараясь запоминать все важные детали и грамматику. И с дядей больше не цеплялся, стараясь быть примерным племянником, и хорошим человеком в его глазах. Но сегодня, что-то пошло не так. В послушного, адекватного, и порядочного Стефана — мгновенно вселился Стафф. Грубый, упрямый, дерзкий, и прямолинейный Стафф, который не боялся быть скотиной даже перед важными шишками.
Стафф показал этим ублюдкам кто они такие, и куда им нужно идти, даже не прикладывая к этому особых усилий. Он просто заговорил по русски, и послал каждого из присутствующих на три весёлых буквы, добавив в конце, что все они неудачники и лузеры. Каждый человек, сидящий там внизу, в роскошном, ярком, и шумном зале, строящий из себя «королей» и «богов» — бесили Стаффа. Вернее, бесили они Стефана, а Стаффа довели. Его раздражали эти немецкие, непонятные фразы, эти дурацкие, фальшивые улыбки, и эти тупые, высокие интонации, которыми говорили глупые, длинноногие дамы. Он оценивал каждого из этих людей, и приходил к выводу, что все они до единого фальшивые, безмозглые, и наивные. Он считал их не людьми, а настоящими тварями, стремительно бежавшими за властью и деньгами. Эти молодые девушки, сидящие по ту сторону стола — как понимал Стафф, были начинающими фотомоделями, которые жаждали внимания рыжего, доживающего остатки своих дней деда, возомнившего из себя «супер-звезду». А ещё больше, Стаффа раздражало то, что Леон заигрывал с ними. То подмигивает какой-то блондинке, то нелепо улыбается шатенке, то вообще отвешивает комплименты на русском, строя из себя загадочного, говорящего на различных языках мира человека, от которого все должны были попадать под стол, и видимо обкончаться.
Но и сам Стафф без внимания в этот вечер не остался. К нему прилипла женщина постарше, и как назло, даже не думала переключаться на кого-то другого. Ну, видимо, с неё весь этот конфликт и начался. Женщина переходила все границы, хватала Стаффа за колени, и пыталась заманить его в своё логово приглушённым, морщинистым взглядом, от которого парню хотелось не только блевать, но и ржать как сумасшедшему. Его вообще не привлекают женщины, если уж на то пошло, а эта так тем более.
—Что ты молчишь?— проворчал Суворов, переходя на крик. — Что ты там устроил, я тебя спрашиваю? У меня важная встреча, ты не понимаешь?
—Понимаю. Но как по мне, твои встречи не похожи на деловые. Если ты хотел просто склеить этих тупых студенток, мог бы остальных и не звать. — он немного притих, а затем добавил: — А то этот ужин, напомнил мне вступление дешёвой порнухи. Дальше по сюжету мы должны были разойтись, оставляя тебя и..
—Прекрати! — Леон перебил Стефана, крепко зажмуривая глаза. — Ты специально? Специально провоцируешь?
—Может быть.
—Чего тебе не хватает? — Суворов поднял взгляд на самодовольного Стефана, и разозлился сильнее. — У тебя всё есть! Деньги, квартира, хорошая работа, дорогая одежда, машина в конце концов. Я дал тебе всё! Всё, о чём можно только мечтать. Чего тебе надо ещё? Господи, от тебя требовалось всего лишь присутствие на ужине, несколько улыбок, и молчание. Ты просто играешь роль моего единственного родственника, ты просто картинка! Что, неужели, это так сложно?
—Сложно.
—А может ты просто зажрался? Может тебе пора свою личную жизнь построить, и перевести агрессию в нежность? Совсем ты распоясался, как посмотрю.
—А может это ты зажрался, дядечка?— Стефан рухнул в кожаное кресло Суворова, и сложил руки у груди. — Тебе два дня до последнего вздоха осталось, а ты тут девок молодых цепляешь. Может этим стоило заниматься раньше? Лет так, тридцать назад?
—Так всё. — мужчина взялся за голову, и опёрся о стол. — С меня хватит.
—И что же ты сделаешь? А? Дядечка?
—Прекрати!
—А где же ты был, мой ненаглядный миллиардер, когда я действительно нуждался в твоей помощи, м? Где ж ты был, мистер Успешный Успех тогда, когда я подвергался настоящей опасности? — странно, но Стефан говорил это без злости и угроз, он просто констатировал факт.
—Чего ты хочешь?
—Ты знаешь.
—Нет, не знаю.
—Знаешь. — прорывались нотки гнева. — Ты прекрасно знаешь чего я хочу.
—Нет. — отчеканил Леон.
—Да! — Стефан поднялся с кресла, и медленно двинулся к дяде, заставляя того отступать. — Но если ты забыл, мне не сложно напомнить. Матвей. Он мне нужен.
—Стефан, да уймись же ты наконец! — Суворов отходил от Стефана, боясь отвести взгляд в сторону, и мгновенно оказаться поверженным. — Ты должен был забыть его имя ещё в тот день, когда попал в Германию! Что в нём такого, твою мать, что ты уже второй год подряд мне мозги промываешь?
—Я люблю его, и всё. Ничего сверхъестественного в этом нет. — Стефан остановился в двух шагах от стола, а затем уселся на него, уставившись в одну точку. — Блин, мне правда тяжело. Я не могу выбросить этого человека из головы, и не могу переключиться на кого-то другого, понимаешь? Мне никто не нужен, и я никого больше не хочу. — Стефан тяжело вздохнул, вытягивая из кармана пачку сигарет. — Мне не нужны твои деньги, твоя машина, работа, квартира, и вот эта дурацкая, чужая Германия. Мне нужен Матвей.
—Это ненормально! Я даю тебе лучшую жизнь. Вспомни кем ты был в своём Тольмезе, и посмотри на своё текущее отражение!
—Ты не понял. — Стефан закурил сигарету прям в кабинете. — В своём Тольмезе я был счастлив, потому что у меня был любимый человек. А здесь, в твоей «лучшей» жизни, мне плохо.
—Тебе нужно привыкнуть. Тебе нужно время на адаптацию.
—Мне нужно домой. К нему.
—Обратно в криминал? Ты дурак совсем?
—Я хочу к нему, слышишь меня?
—Стефан, оглянись, вокруг много красивых девушек, и парней между прочим тоже. Ну неужели никто не цепляет тебя?
—Нет! В том то и дело, что никто не цепляет.
—Рано значит. Поищи ещё. Не всё так быстро.
—Леон, пожалуйста.. — почти проскулил Стефан. — Пожалуйста, хватит... Я не хочу никого искать, и не буду... Меня тошнит от других. Мне противно смотреть на других. Даже когда я напиваюсь до беспамятства, я всё равно хочу к Матвею. Ну пойми же ты меня... Прошу! Отпусти к нему... Привези его... Что угодно сделай, но позволь мне увидеть его! Я не могу так жить. Я без него умираю.
—Мне жаль.
—Что?
—Мне жаль, Стефан, но это невозможно.
—Но... Почему? Почему невозможно?
—Он тебя не помнит. — тихо, с сочувствием проговорил Леон.
Стефан уставился на Леона, еле как сдерживая предательские, подходящие к глазам слёзы.
—Как это?
—Ты уверен, что хочешь это знать?
—Говори же, ну.
—Он в аварию попал. Давно. Ещё в тот день, когда мы с тобой встретились впервые.
Леон не смотрел на Стефана, но точно знал, что по его щекам уже текут слёзы.
—Я не хотел тебе говорить. Думал, со временем забудешь о нём, найдёшь кого-то другого, и... Всё наладится. Но если ты снова о нём заговорил, я скажу правду.
Весь оставшийся вечер, Леон рассказывал Стефану о той страшной аварии на тольмезском шоссе, и показывал ему какие-то старые фотографии, из слитой группы: «Новостник. Тольмезская область». На фотографиях были смутные изображения двух разбитых машин, неопознанные, стёртые номера, и мятое удостоверение одного из жертв аварии. Стефан внимательно рассматривал эти кадры, слушал версию дяди, и чувствовал как к горлу поступает болючий, и громадный ком, перекрывающий доступ к кислороду.
—Он.. Жив? — единственное, что смог произнести Стефан, сдерживая поток эмоций, нахлынувших мгновенно. — Что о нём известно?!
—Да жив, жив, успокойся. Я ему помогаю.
—В смысле? Каким.. — он сглотнул назойливую слюну, из-за которой не мог говорить, а затем продолжил, — Каким образом?
—Я помогаю его семье деньгами. Да, я не спорю, изначально я действительно хотел помочь ему переехать заграницу, и обеспечить относительно хорошую и стабильную жизнь, но потом... Случилась эта авария, и планы колоссально поменялись. Ну кто его повезёт туда в таком состоянии? И более того, кто захочет после потери памяти въезжать в новую страну, и учить язык? Человеку бы очухаться, в себя придти, и родной алфавит вспомнить для начала..
—Так... — слова Суворова потихоньку укладывались в голове Аккермана.
—Ну а потом, когда Матвей очухался, и его наконец выписали из больницы, он какое-то время жил у родителей.
—И...
—А дальше, я подумал, что будет правильным решением забыть о Швейцарии и той выдуманной учёбе, и переключить Матвея на другой режим.
—Какой «режим»?
—Я созвонился с его родителями, и мы решили подарить ему квартиру. Но не в Тольмезе, а в Миржинске. — объяснял Леон. — Я хорошо изучил этот город, и мне он понравился. Там свежо, хорошо, и просторно. Никакой жести, ну во всяком случае я на это надеюсь, никакой обыденной серости и тоски, и главное никакого дыма из грязных заводов. Вполне уютный, яркий городок, в котором он живёт уже несколько лет.
—Что ещё о нём известно?
—Лично мне, о нём известно всё.
—В таком случае, я хочу знать о каждой детали! И ещё, я хочу знать, почему ты не сказал мне об этом раньше!
—Я уже говорил. Во первых, мне надо было как можно скорее забрать тебя из криминала, и помочь встать на ноги обыкновенным, легальным путём, а во вторых.. А во вторых — во первых. Стефан, если бы ты узнал об этой катастрофе раньше — тогда я бы точно не смог тебя оттуда вывезти.
—И вместо правды, которую я просто обязан был знать, ты решил применить ко мне психологическое насилие?
—Какое насилие? Что ты говоришь такое?
—А давай ты не будешь отрицать очевидного, ладно?— нервно пробубнил Стефан, хрустя костяшками. — Расскажи о Матвее.
—Ну что говорить?— почесал затылок Суворов. — У него всё в порядке. Друзей завёл, в горы недавно мотался, сейчас на море вроде как, поехал. На работу устроился, сам себе на жизнь зарабатывает. Ну.. — Леон слегка зевнул. — Что ещё сказать? Всё что мне его мама передаёт, то я и знаю.
—Он по прежнему ничего не помнит?
—Нет.
—Боже, ну как «нет»?— парень схватился за голову. — Невозможно! Прошло достаточно времени с аварии, он всё должен помнить.
—Он не помнит, ты понимаешь или нет? Авария сильная была, его чуть ли не по кусочкам собирали. Мать пару раз в коридоре сознание теряла, пока сына в реанимацию везли, о чём ты говоришь вообще?
От услышанного, внутри у Стефана всё похолодело, а руки задрожали. Он вдруг отчётливо вспомнил тот самый день, и кучу непонятных пропущенных звонков от Матвея.. От чего-то стало трудно дышать, и во всю разболелось сердце. Как же так? Как же это возможно? Стефан всеми силами пытался поверить в слова дяди, но выходило с большим трудом. Он задавал ему множество самых очевидных вопросов, терзался сомнениями, и одновременно с этим — ощущал некоторую лёгкость в груди. Матвей ведь жив! И это главное.
—Стефан, почему ты вдруг замолчал? — настороженно спросил Леон.
—Ты знаешь его адрес? — не отрывая взгляда от дяди, настойчиво произнёс Стефан.
—Погоди, ты же не собираешься ехать к нему?
—Если бы я не собирался, то такие вопросы не задавал бы. Логику включи.
—И что, тебя даже не останавливает потеря его памяти?
—Нет. В любом случае, это новый шанс. Если он меня не узнает, то у меня будет возможность добиться его заново.
—Идиотизм какой-то. Ты до конца жизни будешь им одержим?
—Я не одержим им. Я люблю его. Это разные понятия. — в его глазах вспыхнула искра безумной надежды. — Мне всё равно на потерю памяти, для меня это не преграда.
—Так нельзя! Опять будешь его преследовать, и ломать бедному парню психику?
—Ещё чего, — отмахнулся Стефан. — Делать мне больше нечего, что-ли? Я добьюсь его обычным способом. Больше никаких слежек, недоверия, и драк. Я буду строить между нами мост доверия, понимания, и уважения. Я буду для него не Стаффом, а Стефаном. Чутким, мягким, и уверенным в своих действиях Стефаном. Я никогда больше не причиню ему боли.
—Я так понимаю.. Переубедить тебя не получится?
—Правильно понимаешь. — ровно ответил парень, растянуто улыбнувшись. — Так.. Что насчёт адреса?
—Я уточню у Маши. — вырвалось у мужчины, а затем он поправил самого себя. — Марии Антоновны.
—Уточни сейчас, пожалуйста.
—Стефан, поздно уже. Я завтра, если не будет никаких важных дел, позвоню и уточню.
—Нет. Уточни сейчас.
—К чему вся эта спешка?
—Глупый вопрос, Леон. — буркнул Стефан, уже набирая сообщение своей подруге. — Прошу, уточни сейчас...
Замешкавшись, задумавшись, и колеблясь между ответом «нет» и «хорошо», мужчина покинул кабинет, и подался куда-то по длинному коридору своего коттеджа, выискивая укромное, тихое место для позднего разговора с Гущиной.
А Стефан тем временем, написал небольшой текст для Маши:
«Стафф:
Привет. Прости что поздно пишу, но это важно. Короче, мы скоро увидимся!»
Ответа долго ждать не пришлось, потому что Маша не спала, а как раз собиралась идти в душ. Услышав уведомление телефона, она остановилась с полотенцем в руках, и заглянула в экран.
Её удивлению не было предела. Она мгновенно схватила телефон, и непослушными, дрожащими пальцами, стала печатать ответное сообщение:
«Маша:
ЧТО?! В смысле?! Когда?!»
Стефан улыбнулся.
«Стафф:
На этой неделе.»
«Маша:
Да ну.. Врёшь! — она прислала недовольный смайл. — Не может быть!»
«Стафф:
Ещё как может! Я буду ехать к Матвею, и как раз найду время для встречи с тобой.»
«Маша:
Не поняла... В смысле к Матвею? Он разве не в Швейцарии?»
«Стафф:
Не. Он в Миржинске.»
«Маша:
В Миржинске? Погоди, что-то знакомое, надо загуглить.»
«Стафф:
Маш, спишемся потом, ладно? Мне сейчас немного не удобно переписываться.»
«Маша:
Ну вот как всегда! Заинтриговал, и сливается! Ни стыда, ни совести, Стэффи.»
Стефан ещё раз улыбнулся уголками губ, и перевел взгляд на только что вернувшегося в кабинет — дядю Леона.
—Вот. — Леон положил кусочек жёлтой бумажки с адресом на стол, и резко протянул племяннику. — Здесь он обитает.
—И что это всё значит?— неуверенно поинтересовался младший Аккерман, убирая бумажку в карман куртки.
—В смысле?
—В прямом. Что это значит? Ты смиловался надо мной, и разрешаешь уехать? Вот так просто?
—У меня разве есть выбор?— хмыкнул Суворов. — Стефан, я просто понял, что.. Слишком поздно вмешался в твою жизнь. Я не должен был гонятся за тобой и Матвеем сломя голову, и разбрасываться какой-то неуместной помощью. — мужчина пригладил подбородок, а затем взглянул на рядом сидящего парня. — Ты взрослый человек, и сам по сути должен решать как жить эту жизнь. Зря я влез, и зря вообще затеял всю эту канитель. Поэтому, езжай. Езжай, стремись, добивайся своего, и больше никого не слушай. — Леон положил ладонь на плечо Стефана, и пару раз хлопнул по нему. — Ты молодец. Правда молодец. Я горд тобой, знай это.
—Ого.. А это точно дядя Леон говорит? — Стефан насмешливо оглянулся по сторонам. — Или его кто-то подменил? С чего это такие комплименты?
—Никто не подменил, говорю как есть. К тому же, — он перевёл дыхание. — Ты уже вряд-ли вернёшься сюда, и стопроцентно останешься там, в Миржинске, возле своего ненаглядного... Вот и говорю хорошее, пока имею такую возможность.
—Кто сказал, что я не вернусь?— натянуто улыбнулся Аккерман, и протянул руку своему дяде. — Женюсь на Матвее, и мы приедем вместе!
Тот не сдержавшись рассмеялся, и пожал руку Стефану.
«Ладно»— думал Леон, тщательно рассматривая сияющие глаза «племянника», в которых уже горел азарт, от предстоящей встречи с горячо любимым Матвеем. «Пускай едет уже. Всё равно, Миржинск от Тольмеза далековат, и вряд-ли моего мальчика занесёт обратно на тёмную сторону. Да и к тому же, он ведь больше не Саша, а Стефан. Паспорт другой, документы другие, и образ жизни тоже другой. Деньги у него есть, поэтому с квартирой я думаю, разберётся на месте. В любом случае, у него такая крутая машина, что хоть в ней живи!»
Леон крепко обнял Стефана, и тихонько похлопал его по спине.
—Удачи тебе! — прошептал Суворов. — Только прошу, будь осторожен, и не влезай больше в криминальные передряги. Я волнуюсь за тебя.
—Я и не собирался. — искренне ответил Аккерман. — Ты ведь знаешь для чего я туда еду.
—Я на всякий случай говорю. А то сегодня ты не собираешься, а завтра я натыкаюсь на фотки с очередных похорон, где светится твоя красивая физиономия.
***
Оказалось, что сорваться с места — ещё не самое сложное, что Стефан мог себе предположить. Гораздо сложнее было организовать это бегство. Целый месяц ушёл на то, чтобы аккуратно, без треска, открепить себя от старой жизни, будто снимая с кожи чужой, надетый не по размеру костюм. Собрать документы — значило официально поставить точку в главе под названием «наследник». Закрыть все дела на текущей работе — значило ощутить лёгкость, граничащую со свободным падением.
Но самым невыносимым заданием для него — был поиск жилья. Листая объявления о квартирах в Миржинске, Стефан ловил себя на абсурдной, мучительной мысли: «Понравится ли здесь Матвею?» Он рассматривал вид из окон, планировку, оценивал соседние кафе — и тут же, сжавшись внутренне, выключал монитор. У него не было права об этом думать. Ещё не было. Но именно эта немыслимая надежда, и заставляла его искать не просто крышу над головой, а место для возможного „после“.
Он не просто переезжал. Он возвращался навсегда. И чтобы эта авантюра не обернулась новой потерей, нужно было продумать всё. До последней мелочи. До последнего вздоха, который он надеялся когда-нибудь разделить с ним снова.
***
Дорога выдалась пыткой.
Если сборы были мучительным прощанием, то само путешествие оказалось хаосом. Он выезжал из Германии двое суток, постоянно сбиваясь с маршрута, будто его подсознание саботировало эту поездку. Навигатор уже хрипел от бессилия, а Стефан заставлял себя смотреть на дорогу сквозь пелену усталости.
И машина, как будто чувствуя состояние хозяина, заглохла посреди густого сумрака. На пустынном участке шоссе, под начинающим дождём. Стефан вышел, прислонился лбом к прохладному капоту и закрыл глаза. Это был предел.
Чудо приехало на раздолбанном «Фольксвагене». Русский парень, возвращавшийся домой из командировки, остановился без лишних вопросов. Поковырялся в моторе с видом знатока, что-то починил на скорую руку и махнул Стефану: «Поедем до следующего сервиса вместе, а там разберёшься». Не предложение — а констатация.
Следующие несколько часов, Стефан ехал за ним, как привязанный. Эта чужая машина впереди, стала его единственным ориентиром в пространстве, и во времени. В придорожной забегаловке они молча пили кофе, и парень, представившийся Сергеем, без расспросов поделился бутербродом. Это была простая, почти животная солидарность уставших людей на дороге.
На границе их пути и разошлись. Выстроившись в длинную пробку, они потеряли друг друга из виду, а потом каждый поехал своей дорогой.
***
Стефан даже не обратил внимания на то, что уже во всю летел по пустой трассе, прямиком въезжая в Миржинск. Его мысли сливались в одну сплошную кашу, а силы покидали его с каждым новым, одолевшим километром. Единственное, чего ему хотелось в данную минуту — это рухнуть на кровать, уткнуться носом в тёплую, мягкую подушку, укрыться махровым одеялом, и закрыть глаза. Просто закрыть глаза, и полежать вот так хотя бы пять минут. Ему нужен сон. Долгий, крепкий, суточный сон, который должен был перекрыть последний месяц его бессонниц и недосыпа.
Навигатор тупил как никогда. Мало того, что он показывал не те улицы, так ещё и раздражал Стефана своим назойливым голосом: «сверните с проезжей части, поверните налево». Парень громко вздыхал, и уже начинал отвечать этой тупице. «Да какой нахрен, налево? Ты что, идиотина, не видишь что там нет дороги? Мне что, в дом въехать?»
Вскоре, он всё таки набрал хозяину квартиры, в которую ехал заселяться, и сообщил, что он добрался до города. Но правда теперь, ему нужен был чёткий адрес, и название района, чтобы забить его в навигатор, и не сойти с ума окончательно. Нервы сдавали, машина глохла, мысли не формулировались, и до ужаса болела голова.
Но всё это, как ни крути, стоило того.
Вся эта усталость, вся эта суета с переездом, длинной дорогой, и сильнейшим недосыпом. Каждая тяжёлая деталь — того стоила. Стефан знал, каков будет приз за его упорные старания, и стремился к нему.
По приезду в новую квартиру, у парня закружилась голова. Он пытался говорить с Романом (хозяином своего жилья), внятно, но получалось ровно наоборот. Он не смог связать и трёх слов, вырубаясь на ходу. Но благо, Роман заметив его вымотанное состояние, не стал грузить жильца лишней информацией, и просто передал ключи, покидая трёхкомнатную квартиру.
Стефан добрался до большой кровати с приятно пахнущим чистым постельным, и рухнул в неё как в мягкое облако из мультиков. Его тело, будто прокричало «Спасибо!», и полностью расслабилось на идеальном матрасе, и гладких простынях.
**
Этим же вечером, после того, как Стефан проснулся, ознакомился со своими новыми условиями, осмотрел, так называемые владения, и изучил каждый квадратный метр квартиры — он решил пройтись по району, и заскочить в местный магазин. Как никак, после такого долгого пути, и крепкого сна — у парня разгулялся аппетит. Хотелось всего и сразу. И борща, и котлет, и какой-нибудь лапши.
Улица, по которой он шёл — не интересовала его. Люди, проходящие мимо, тоже. Голодному Стефану — хотелось как можно скорее добраться до магазина, взять огромное количество еды, и ускользнуть обратно домой. Ему нужно было пару дней для того, чтобы восстановиться, напитаться энергией, и выйти в свет бодрячком.
Но кто бы мог подумать, что его грандиозные планы и расчёты на спокойные изолированные от внешнего мира денёчки — перевернуться с ног на голову тогда, когда он попадет на просторы продуктового, местного магазина?
Всё было тихо и расчётливо. До определенного момента. Стефан вошёл в светлое помещение с множеством различных прилавков, кассиров, и покупателей. Прошёлся по широким рядам, накинул общий рецепт на сегодняшний ужин в голове, собрал приглянувшиеся продукты в корзину, и оплатил на свободной кассе.
А потом.. Поблагодарив двух, на вид не молодых но приветливых женщин за тёплый подход к клиенту — он пошёл к выходу, достав из кармана свой телефон.
Он хотел посмотреть на время, но в глаза бросилось только «99+ сообщений» от контакта «Маша». Его заинтересовало такое количество внимания от подруги, что пришлось заходить в чат сейчас же, не теряя больше и секунды.
Но как оказалось по итогу, Маша просто спамила всякими стикерами, и двух секундными голосовыми, пытаясь завлечь его в сеть. Фактически, у неё это получилось, но вот... Отвечать на это всё — парень не стал. Не читая верхние сообщения, он написал коротко: «Я не дома. Не могу говорить.»
Стефан заблокировал экран, и убрал телефон в карман куртки. Стараясь не обращать внимания на людей, входящих и выходящих из магазина, он в ускоренном движении следовал к дверям. Нужно было как можно скорее выйти на прохладную осеннюю улицу, и вдохнуть свежего воздуха. В духоте магазина, ему стало трудно дышать, и он чуть не попался в лапы панички.
Дрожащими пальцами Стефан схватился за ручку двери и потянул её на себя, пытаясь заглушить нарастающий гул в ушах.
Мир замер в тот момент, когда встревоженный, непонятно откуда взявшейся паникой, он шагнул наружу — и прямо в его руки толкнули какого-то парня.
Смех толпы, прохладный воздух, вонзившийся в ноздри, ворчливый голос сзади — всё это спрессовалось в фоновый шум и отступило куда-то в небытие. Остался только момент. Только мгновение.
Телесное воспоминание сработало раньше зрительного. Ладони, упёршиеся в чужую грудь, узнали это тело раньше, чем мозг успел обработать картинку. Мышечная память крикнула громче всех мыслей.
И когда Стефан поднял голову, ему уже не нужны были доказательства. Он знал. Даже прежде, чем увидел знакомый изгиб брови, маленькую родинку у глаза, и тот самый взгляд, в котором сейчас плескалось чистое, ничем не прикрытое неузнавание, граничащее с лёгким испугом.
Они простояли в этом положении, от силы секунд тридцать, но для Стефана это короткое время ощущалось нескончаемой, сладостной вечностью.
Он смотрел на Матвея тем же завороженным, влюблённым взглядом, что и тогда, пару лет назад. Он рассматривал его смущённое лицо, за которым соскучился до дрожи, и следил за милой улыбкой, мгновенно сменяющейся на виноватую. Стефан держал руки на спине Матвея, и понимал, что он ни чуть не изменился с их последней встречи. Всё такой же: ранимый, стеснительный, краснеющий от любого прикосновения, и чудной.
Этот момент был строго запечатлён в одичавшем сознании Аккермана. Всё ещё не выпуская из рук своё сокровище, он вынес внутренний вердикт: «Наша игра ещё не закончена. Она только начинается!»
Конец.