Я за тобой - хоть по лезвию!

Матвей.

«—Матвей, ты только не уходи, ладно? Я хочу проснуться утром с тобой в обнимку. И нет, я ничего больше не хочу слышать. Я вот так прижмусь к тебе, и до утра отлично высплюсь, хорошо? Не уходи. Не уходи только.» — повторялись слова Стаффа в моей голове, пока я ехал по пустой, ночной трассе домой. Я держал сигарету в зубах, и злился на самого себя за то, что не сдержал обещание, и всё таки высвободился из его тёплых объятий, влез в первые попавшиеся шмотки которые нашёл на полу, прыгнул в тачку, и свалил.

Но у меня есть важная причина. Рано утром начинается моя смена. Если позвоню Руслану прямо сейчас, и попрошу меня заменить — он вероятнее всего меня пошлёт. Пару дней назад, он как раз говорил что хочет съездить к старым друзьям за город. Ну а там где друзья, всегда есть бухло. А там, где есть бухло — никогда нет желания выходить на работу за своего коллегу. К тому же, по такой чудоковатой причине.

Выдыхая дым в приоткрытое окно, я растянуто улыбался, вспоминая нашу первую совместную ночь, в которой мы оба были счастливы. Даже не смотря на токсичность, которая вытекала из нас на перегонки. Даже не смотря на подколы, грубость, ярость и быструю смену настроения. Плевать на такие мелочи я хотел, когда объятия Стефана были теплее любого солнца. Его улыбка была мягче любого снега в холодную зиму. Его голос был приятнее, чем любимая музыка. Его руки, властные и крепкие — были надёжнее любого прочного забора. Его смех был настолько притягательным, что хотелось смеяться самому. Его кожа под моими пальцами была очень тёплой, как батарея в осенние будни. Хотелось прикасаться к нему каждую секунду. Он меня согревал. Его поцелуи были непостоянными и разносторонними. И страстными, и нежными, и ранимыми, и возбуждающими. Его язык, охотно гуляющий между моих губ — затмевал мой разум, заставляя тело полностью расслабляться, а затем сжиматься с неистовой силой от перенапряжения. А те поцелуи, которые он оставлял на моей шее во время нашей близости — были такими сочными и углубляющими, что мне сносило крышу, и выкручивало низ живота от возбуждения. Стефан знал где меня коснуться. Знал где поцеловать, чтобы я простонал от удовольствия. И не просто простонал, а вжался в него всем своим телом, царапая спину. А ему это нравилось. Он вальяжно выдыхал после каждого моего стона, и вновь прилипал к поцелуям. Он не мог насытиться мной. И как же я его понимаю...

Эта ночь висела в моей памяти как приговор. Как что-то, что нельзя забыть даже при большом желании. Как что-то, после чего твоё сердце не может вернуться в прежний ритм, выскакивая из груди с каждым новым фрагментом из воспоминаний.

Я вошёл в свою квартиру, замкнул за собой дверь, и скатился по стенке на пол, бросая ключи на тумбочку. В моей голове мыслей не было. По крайней мере, плохих. Перед глазами всплывал Стефан. Лежащий на кровати в полумраке, абсолютно голый, абсолютно беззащитный, и дрожащий от прохлады в квартире. Я накрыл его пледом, ибо не мог достать одеяло из-под его расслабленного тела, и осторожно коснулся щеки указательным пальцем, запоминая очертания. Он крепко спал, и забавно сопел, когда я покидал квартиру. И если честно, больше всего на свете — в тот момент мне хотелось остаться. Я ещё раз десять перед выходом останавливался, прикасаясь к холодной ручке двери, и думал: а что если я не поеду? Что если отложу свои планы до утра? Какая разница в чём я выйду на работу? Могу даже в его вещах, мне не принципиально.

Вспоминая то, как он нежно спал, уткнувшись в мою шею носом, и перед этим просил меня не уходить — мне становится стыдно. Действительно стыдно, потому что с ним мне реально было хорошо. Так хорошо лежать на нём, сплетая наши пальцы. Так хорошо чувствовать его, целоваться, утопать в объятиях. Так хорошо мне не было ни с кем. Ни с одной девушкой, ни с одним человеком на свете. Со Стефаном было по особенному. Со Стефаном я был не только телом, но и душой.

С ним не легко. С ним далеко не легко, и не сладко. Он человек с больной психикой, с больными намерениями, мыслями, и желаниями. Он человек, выросший в криминале. Он связан с криминалом всем своим нутром, и не может из него выйти. Я далеко не уверен, что из нас получится нормальная пара. Да и в целом, я не соглашался на отношения с ним. Он в любой момент может загреметь в тюрьму, умереть под пулями, или выбрать себе какую-нибудь другую жертву для собственных утех. Я понимаю это, и.. Всё равно остаюсь? Почему я остаюсь? Не знаю. Просто.. Просто он.. Да я не знаю почему тянет так, не знаю почему хочу к нему.

Меня даже не смутила комната, которую он мне показал перед тем, как мы легли спать. Та самая, «тайная» которую мне Маша показывала ещё в августе. Она призналась, что пока Стафф лежал в своей постели, не думая даже вылезать из неё — то она пробралась туда, и поделала снимки чтоб потом показать мне. Я уже видел каждую часть этого места по фотографиям, но в живую оно казалось ещё интереснее.

Меня не напугали кадры с Яной, сделанные Стаффом в середине июня. Не напугали плакаты с моими фотографиями, и роднёй, обмотанными красными нитями. Не напугали блокноты с информацией обо мне. Не напугали прослушки, которые он поставил в двух квартирах, где я жил. Дома, где я проживаю сейчас — я наткнулся на них с пару месяцев назад, поспешно выкидывая в мусорку. Я не знал, но догадывался откуда это всё идёт, и если честно, даже не удивился. Просто выбросил, и забыл. Ну или не забыл, а просто сделал вид, что ничего этого не было.

Меня не пугало ничего. Возможно я уже закалённый после того периода на цепях. Возможно уже не удивляюсь ничему, прекрасно понимая кто такой Стафф, и на что он способен. Но мне не страшно. Мне приятно.

Он обнимал меня со спины, когда я рассматривал его плакаты с моим изображением— и шептал на ухо такие вещи, от которых мурашки только сильнее забирались под кожу. Стефан был не просто одержимым психопатом, помешанным на мне, он был настоящим фанатом. Настоящим сталкером.

Спугнуло ли меня это? Ни капли. Восхитило? Безусловно.

Он больше не кажется мне таким странным как в начале нашего знакомства, теперь он кажется мне самым невероятным, не смотря на всю ту дичь, которую делает. Меня тянет к нему. Тянет даже после осознания всей жести. Тянет даже не смотря на то, что он может быть жестоким и отвратительным по отношению ко мне. Тянет, манит, влечёт. Если тянет — значит я такой же больной ублюдок как он. Если сам пришёл, и буквально добровольно сдался ему — значит я ещё хуже. Он хотя бы открыто заявил о том, что сталкерил меня, и жаждил каждой новой встречи, разглядывая меня как свою добычу. А я? А я просто хочу чтобы это продолжалось. Или может всегда хотел? Это больные намерения. Больная привязанность, которую я не хочу признавать. Не хочу , потому что меня не так воспитывали. Не хочу, потому что это неправильно и стрёмно. Я понимаю что это страшно, и что он опасен, но тайно хочу чтобы я оставался одним, кого он желает. Чтобы я оставался одним, с кем ему хорошо. Чтобы я был единственным человеком, за которым он так трясётся. Чтобы только я. Я, и никто другой. Я ревную его. Ревную, и меня это бесит. Я хочу чтобы только мои губы целовали его, чтобы только мои руки обвивали его шею, чтобы только мои ноги обхватывали его бока, сцепляясь за спиной. Чтобы эта страсть между нами не угасала. Чтобы он не терял этот интерес ко мне. Чтобы я был одним. Всегда. Постоянно. Бесконечно. Чтобы он думал лишь обо мне, и не смел больше спать с кем-то другим.

Меня тошнит от осознания того, что я не один. Что у него есть кто-то ещё. Что у меня есть замена. Мне будто мало того, что я имею. Будто мало его. Мало правды. Я хочу быть уверенным в своей единственности. Но как? Как это выяснить? У такого способного, и поразительно сексуального парня — не может никого не быть кроме меня. Неужели за эти пол года, он ни разу ни с кем не потрахался? Не может быть. Не верится мне.

***
До следующего утра, я так и не смог сомкнуть глаз. Я сходил в душ, три раза почистил зубы, рассматривая себя в зеркале. Я смотрел на свои засосы на шее, и не мог перестать думать о нём. Неужели эта одержимость заразная? Неужели она передаётся через близкий контакт? Иначе как ещё объяснить моё внезапное притяжение? Как объяснить эту дрожь? Как объяснить эти мысли, так и не давшие мне поспать?

Я надел свитер с горлом, чёрные джинсы, и сверху синюю курточку. Всунул в уши наушники, и поплёлся на выход, замыкая за собой дверь.

В ушах играл знаменитый трек Андрея Леницкого «знаешь», пока я шагал по длинной, центральной тропинке, ведущей в кофейню.

«Я не лягу под ноги к тебе, никогда!
Вот так, раненый в сердце тобой буду страдать.
Я не знаю, что у тебя на уме. Да и не хочу!
За тихую радость, что даришь мне не представляю чем расплачусь.

Знаешь, моя душа рваная - вся тебе!
Пусть будешь лучше ты всегда пьяная, но ближе ко мне.
Знаешь, моя душа рваная - вся тебе!
Пусть будешь лучше ты всегда пьяная, но ближе ко мне.»

Холодный октябрьский воздух не просто входил в лёгкие — он впивался в них тысячами ледяных иголок, заставляя каждый вдох обжигать изнутри. Под ногами хлюпала не земля, а каша из мокрых, почерневших листьев. Они лезли в кроссовки, липкие и холодные, как щупальца самой осени, пытающиеся утащить тебя в эту сырую промозглость.

Улица лежала передо мной — серая, пустая, выпотрошенная. Вокруг ни души. Город, казалось, сдался осени без боя. И это была не та золотая, фотошопная осень из фильмов. Это была осень настоящая: грязная, тоскливая, пахнущая мокрым асфальтом и тлением. А с учётом того, что я не спал всю ночь — погода только сильнее навевает на сон. Она требует вернуться домой, и уснуть на целые сутки.

Но нельзя. Работа не ждёт. К большому сожалению.
Когда я подходил к кофейне, доставая из кармана ключи, то заметил за углом знакомое лицо. Я не стал фокусировать своё внимание на бывшей девушке, и сделал вид, будто не заметил её, открывая первым делом ролеты. Затем, я открыл дверь в кофейню, и скрылся за ней, поглощённый приятными ароматами с порога. Пахло сиропами и кофейными зёрнами. Я всегда замираю на входе, вкушая каждый запах рабочего места. Уже вошло в привычку.

Пройдя за барную стойку, я снял курточку, укладывая её на стул, и нацепил свой подготовленный фартук коричневого оттенка с бейджем «Матвей». Быстренько подготовил смену, подключил аппарат, и достал сладости из холодильника, перекладывая их на витрины. Пока занимался новыми поставками, которые мне передал Руслан — в кофейню вошла Яна. Непривычно радостная, смеющаяся, и довольная. Она одета в красное пальто до колена, из-под которого виднеется белоснежный свитер, и что-то похожее на чёрные брюки. Как ей не холодно ходить в расстёгнутом пальто? Задувает наверное.. У неё очень отрасли волосы с нашей последней встречи, и теперь вместо белого каре с челкой — собран русый, средней длины хвост.

—Да, хорошо! А какой ты будешь?— спросила она у кого-то, выглядывая на улицу. — Капучино? С карамелью как обычно? Окей. А ты какой?— обратилась ещё к кому-то, но ответа не последовало, и за ней вошла Василиса.

—Привет, Матвей!— поздоровалась приятельница, и по совместительству соседка, приближаясь к стойке. — А сделай пожалуйста.. — она задумалась поджав губы, а затем сказала, — Латте. С. С. С. С. Давай с бананом.

—Окей. — отвечаю дружелюбным тоном, и делаю ей кофе, нажимая на кнопку. Затем, я взял оплату, и в этот момент, как раз подошла Яна.

—Привет. Мне два капучино с карамелью, пожалуйста.

Я молча поставил для неё кофе, и повернулся чтобы взять оплату. Девушка протянула карту, и не глядя мне в глаза, притулила её к терминалу.

—Как дела, Матвей?— спросила Василиса, мешая свой латте. — Давно не виделись с тобой.

—Давно? Я через каждые три дня на смене появляюсь. — усмехаюсь я, и отдаю Яне кофе.

—Ну.. Значит не попадаем на тебя. Мы почти всегда здесь кофе берём, но на смене постоянно Руслан.

—Последнюю неделю он меня подменял.

Яна с издёвкой хмыкнула, забирая и второй стакан, и не сказав ни слова мне, повернулась к выходу.

—Лис, я к Дане. Увидимся!

—До встречи. — кивнула ей Василиса, и та поспешно выдвинулась на улицу.

—Ну а у тебя как дела?— безразлично спрашиваю, натирая баночку, которая вчера опустела от орешков со сгущенкой. — Что нового?

—Ничего. Почему в гости не заходишь?

—А надо?

—Ну здрасьте. Ты же с Борей продолжаешь общаться, чего тогда не приходишь? Угостили бы тебя чаем.

—Спасибо. Как нибудь загляну.

—О, супер. Заглядывай! Спасибо — она подняла стаканчик к верху, и попрощавшись, покинула заведение.

А весь мой оставшийся день прошёл в запаре. Людей было так много, что я не мог понять в честь чего такой наплыв. Работал, как говорится — не покладая рук. Только перед самым закрытием — присел отдохнуть на пару минут.