Я за тобой - хоть по лезвию!

Стафф.

Я разбил телефон об пол, когда босс сбросил вызов. Дело в том, что ситуация с Матвеем так и не решилась, а от меня уже что-то требовали остальные. Я не хочу, а главное, не могу сейчас приехать на базу. В чём проблема этого усатого таракана? Он хочет сдохнуть? Сегодня же? Я могу это устроить, если так просит.

Он меня разозлил. Он не оставил шанса на спасение моему телефону, и я беспощадно швырнул его в стену. Затем, когда понял, что он всё ещё цел — то поднял, и добил. Об пол. Стекло разлетелось по комнате, и батарея улетела в неизвестном направлении.

Я уже хотел разрыдаться. Упасть на пол, и рыдать как последняя сволочь. Но не мог. Не мог, потому что гнева во мне было куда больше.

Поэтому опомнившись, я начал крушить всё, что только под руку попадалось. Сначала завалил деревянный пустой шкаф, разламывая его с криками о том, какой я ублюдок, и как я мог допустить такую ошибку. Затем, двинулся к следующему предмету комнаты — шкаф поменьше. В котором пылился давно забытый сервиз, наверняка ещё предыдущих хозяев, которых я не знал, и не собирался знать. Здесь я жил совсем малость, и комнаты не приходилось изучать в своё время. С грохотом, я набросился на шкаф, заваливая его на пол. Стёкла успешно посыпались в разные стороны, оседая на пыльном ковре. Сервиз потрескался, и продолжал ломаться под моим весом, когда я прыгал сверху, учащённо дыша, и крича что-то неразборчивое.

Я не помнил себя. Буквально отключился от реальности, не понимая что творю. Я разгромил весь, и без моих усилий, хрупкий дом. В моих руках оказалась какая-то продолговатая палка, больше похожая на биту, или деревяшку — и я приложив все силы, прошёлся по каждой комнате как торнадо. Полетели последние источники света, под прикрытием старых лампочек. Полетели столы, холодильник, и окна. Разрушились тумбочки, потрескались подоконники, уничтожились мягкие кресла и так державшиеся на божьем слове.

Я крушил всё подряд, не замечая ничего вокруг. Картинка передо мной расплывалась. Шум побитой мебели — отдавался в ушах, перекрывая все мои мысли, и тревоги. Я лишь чувствовал как болят руки от того, как резко, и с какой силой я прикладывался к очередным предметам. Кажись, потянул связки..  

—Да пофиг. — озвучил я, и нанёс новый удар по железной кровати в той самой комнате, где меня должен был ждать Матвей. — Был бы ты здесь, — продолжаю кричать, замечая как слюни вырываются изо рта большими струями, разлетаясь по пыльному пространству. — Я бы уничтожил тебя вместе с этой рухлядью! Я бы уничтожил тебя первого, грёбанный ты Гущин!

Я перестал чувствовать пальцы из-за сильного напора на неизвестную деревяшку в руках. Сжимал изо всех сил, заставляя костяшки менять цвет.

—Куда ты пропал? Куда от меня делся, ублюдок?— вырывался хриплый крик. — Я же найду тебя! Найду и придушу вот этими руками! Нет!— вскрикнул снова, — Я сломаю тебе ноги, и опять посажу на цепь. А если попытаешься уползти — я пристрелю тебя. Нет!— идеи вытекали из меня как ненормальные. — Повешу! Повешу, и сам повешусь. С тобой. Мы умрем вместе. Ты и в аду от меня никуда не денешься. Я тебя и там найду, будь в этом уверен!

Постепенно, лютая агрессия из меня выходила. Она перестала владеть моим телом, и тем самым позволила разуму подключиться к ситуации. Я очнулся уже сидя на полу, в углу маленькой веранды. Сидел поджав колени, и смотрел в одну точку, чувствуя как холодные капли пота стекают со лба на футболку, а с футболки на колени. Я слышал голоса. Видел какие-то тени возле себя. Но это меня не пугало. Ничего меня не пугало так, как осознание неизбежного. Как осознание того, что я потерял самое важное, самое ценное. Из-за себя. Из-за своих глупых страхов. Из-за буйных эмоций. Я сидел на полу, вжимаясь спиной в холодную стену, и не мог перестать дрожать.

Мысли мои становились громче. Образ Стефана с каждой секундой всё больше и больше мелькал перед глазами, постоянно напоминая о себе. То усаживался на обувную полку, то соприкасался со мной плечами. То появлялся у приоткрытых входных дверей, то на подоконнике. Маленький мальчик со светлыми волосами смотрел на меня, едва сдерживая самодовольную улыбку. Он выглядел как победитель.

—У тебя кровь!— эхом прозвучал мой детский голос, и я взглянул на руки.

Действительно. Кровь. Все руки в крови. И три ногтя на правой руке сорваны, почти до мяса. Что ж я такого делал, раз до этого дошло? Не помню ничего. Не мог же я нанести себе раны сам? Не резал же руки? Да нет.

—Стефан... — мой детский образ приблизился ко мне вплотную, укладывая маленькие ручонки на плечи. — Зачем ты это сделал?

—Я ничего не делал. — отвечаю ему, мозгами понимая что никого здесь нет, и это плод моего больного воображения.

—Ты сказал «Я за тобой — хоть по лезвию», и схватив из ящика нож, порезал себе все руки.

—Ты совсем что-ли? Я что на идиота похож? За кем я по лезвию? Что ты несёшь?

—За Матвеем, за кем же ещё. — после, послышался детский смех. Раздражающий, ненормальный, и чутка пугающий.

—Уходи. Не преследуй меня. — прошептал я, держась кровавой рукой за сердце. — Уходи. Не преследуй. Уходи. Уходи. Уходи.

—Я уйду, когда ты перестанешь меня скрывать.

—Это похоже на раздвоение личности!— я вжался пальцами в волосы, пачкая их красными пятнами. — Это всё не то. Всё не правда. Всё видение. Оно пройдёт. Всё проходит, и это пройдет.

Я поднял голову, и дрожащим голосом произнёс:

—Пройдёт же?

—Да, пройдёт. — мальчик никуда не исчез. Отнюдь, теперь их было двое. Один помладше, лет шести, другой постарше, в районе восемнадцати. Это я. И тот и другой я.

—Пока ты будешь называть себя Сашей и Стаффом — ничего не пройдёт. — сказал парень постарше, устремив на меня грубый взгляд. Такой, каким я смотрел на каждого встречного человека, до появления в моей жизни Матвея.

—Всё пройдёт у него. — сказал шестилетний мальчик, смотря на меня более мягким взглядом. Таким, каким я смотрел на свою бабушку до её гибели.

—Нет. — твёрдо проговорил парень справа. — От себя нельзя убежать. Он всегда был Стефаном. Стефаном Аккерманом. Он думает, раз взял новую фамилию с новым именем — то всё? Жизнь началась с чистого листа, и типа не было у него никакого прошлого?

—Меня давно не тревожило никакое прошлое! Я не знаю почему оно вспомнилось.— кричу на двух призраков, ощущая как дрожит каждая часть тела. Опять что-ли сплю? Проснись, проснись, проснись же! — Зачем это всё? — сдерживаю дурацкие слёзы, заполняющие мои глаза до прозрачной пелены. — Я Стафф. Никогда не плачущий, не думающий, не переживающий по пустякам. Зачем мне это прошлое? Прошлое в прошлом. Хватит!

—От себя не убежишь!— кричат мне в спину голоса, когда я бегу сквозь заросший двор, на тот участок, где стоит машина Матвея. — Всё равно не убежишь, сколько не пытайся!

Пошли все к чёрту.

Все, кроме Матвея.

Запрыгиваю в его машину, и упираюсь руками в руль.

—Сука, кровь. — пробубнил я, вглядываясь в алые пальцы. — Значит.. Это правда. Я правда это сделал.. Зачем?

Прижавшись к рулю всем своим телом, я закрыл глаза, и зарыдал. Так горько, и приторно, что почувствовал во рту солёный привкус.

—До тебя я не был таким. Никогда не был. Ты меня убиваешь. С ума сводишь. — рыдая говорил я, выезжая с участка на проезжую часть. У меня просто нет выбора, нужно воспользоваться этим автомобилем. Босс ждёт, а телефон я разбил. Номера его не знаю, но слежу за временем через экран Матвея. У меня пять минут. Не успею, очевидно. Но пусть радуется, что вообще приеду.

***
—Сегодня умер очень влиятельный человек нашей команды.. — с опущенной головой говорил босс, пока второй этаж базы, заполнялся огромным количеством неизвестных мне людей. Взглядом я пытался найти Машу, надеясь что она тоже здесь, и я не один в этом дурдоме, но её ни где не было. И спросить у кого-то не могу, не удобно как-то. — Владелец нашей корпорации «ФэДжэЭм». Владелец ещё самой начальной версии вершины. Когда в семидесятых годах Тольмез нуждался в..

—Прости, а ты не видел Машу?— окликнул я одного знакомого, похлопав по плечу. — Она вообще тут?

—Чувак, какая Маша?— шептал парень. — Слушай внимательно. Босс историю нашей корпорации рассказывает. Завтра утром похороны состоятся.

—Да мне посрать кто там у вас сдох. — чуть громче произнёс я, и оглянулся от собственной смелости. Слава богу, никто это не услышал. — Одним больше, одним меньше. — я удерживал его за плечо, не позволяя отвернуться. — Маша здесь?

—Маша с нами больше не работает, отпусти. — попытался он вырваться. — Она вернулась на свою точку.

—Зачем?

—А нахрена нам снайперша? Мы чё бандиты какие-то? Торгуем наркотой, и ничем больше не занимаемся.

—Она была бы не плохим охранником.

—Она и у себя там прекрасно со своей ролью справляется. Нам охранники не нужны. Машу брали для дела. Её время давно вышло.

—Я понял. А долго эта хрень будет длится?— я указал пальцем на плачущего босса, стоящего в конце коридора, и вновь перевел взгляд на коллегу.

—Стафф, стой и слушай.

Мне здесь было скучно, и не интересно. Чел, который сегодня откинул копыта — был владельцем нашей корпорации, когда она ещё существовала под видом продуктовых заводов. Типа, раньше, в годах так 60-х, 70-х — в Тольмезе процветал чей-то там бизнес, чья-то там открытая продукция, известная на всю страну. Фирма набирала обороты, люди устраивались на работы. Тольмез на то время, был самым продвинутым городом из-за этого самого масштабного, скажем так, проекта под названием «ФэДжэЭм». Я не шарю каким образом эту фишку прикрыли, но предполагаю, что на время девяностых — первых лидеров сняли, заводы отжали, и превратили в беспредел. В целом, такая легенда уже однажды ходила в стенах нашей базы, вот и помню по наслышке.

От хороших, качественных продуктов питания — в корпорации осталась только тень. Теперь, мы торгуем другой продукцией. Нелегальной, тёмной, смертельной. Наших точек по Тольмезу достаточно. И не только по Тольмезу. Мы везде. В ближайших городах как минимум. Но это уже другая история. Другие правила, другие поколения. Всё другое. Ни чуть не связанное с СССР. Зачем босс затеял этот бред? К чему эти слёзы и неуместные страдания?

Бывший владелец ещё самого первого Фэджээма — умер. Всего-то. Подумаешь, будто кто-то вообще знал о его существовании. Все, кто работают на фэджээм, давно знают что связано здесь всё с криминалом. Криминальные установки, криминальные поставки, первые лидеры ( начинающие с 91-х годов, и до 19-х). Все, кто приходили в корпорацию — узнавали об этом. А за семидесятые молчат. Никому это не интересно. Многие даже не знают, что это одна и та же фирма, но уже отжатая, и переделанная в другое направление.

—Боже, цирковое выступление!— кто-то озвучил мои мысли с левой стороны, и я обернулся.

—Тоже так считаешь, да?— усмехнулся я, глядя на парня, с удивительно серыми глазами, похожими на кое кого, кто не выходит из моей головы даже на секундочку.

—Конечно. — прошептал незнакомец. — Кто он, этот Валерий Владимирович? Я понял бы суть наших сборов, если бы он хотя бы был владельцем уже тёмного Фэджээма, но не прошлого же.. Чёрт, как мы вообще связаны?

Я пожал плечами.

—Не знаю. Мы вообще зачем здесь собрались? Шестьдесят человек слушают какой-то бессвязный бред босса, и собираются хоронить какого-то незнакомого мужика. О нём даже в базе данных инфы никакой нет.

Тот хохотнул.

—Согласен.

Серьёзно. После определённого периода (где-то в 90-х), заводы массово перестали работать. Фэджээмовская Тольмезская фирма прекратила деятельность. Прежние владельцы были убиты, а все остальные точки, успевшие открыться в других городах — отнимались постепенно. В момент полного беспредела, и грабежей — всё списалось, всё забылось. Фирма плавно перетекла в наркоторговлю. Конечно менты старались пресекать эти грязные делишки, но против влиятельных бандитов с кучами ворованного бабла не попрёшь.

Когда мы с боссом проводили последнюю неделю пьянки — он мне всё и рассказал. Правда частями. На счёт ментов, и тем, как тут всё было устроено, и как продвигается сейчас.

Менты всегда, из года в год были требовательными к деньгам. Они закрывали глаза на всё, лишь бы ты только побольше давал. Босс говорит, что из-за того, что на данный момент, наша корпорация сидит "тише воды, ниже травы", полиция в пролёте. Денег рубить не с кого, все базы данных защищены, и конфиденциальны. Бригады работают по тихому, стараются ни где не светится, и не "провоцировать" любителей больших деньжат. Это ментов расстраивает. Они тоже не глупые, тоже понимают что фэджээм никуда не делся, а продолжает работать, но выйти на нас не могут. Сами не могут. У них для этого появляются подставные люди ( в виде той крысы Витьки), которые сливают данные, и продажи. Конечно, ведь так есть все доказательства твоей вины, и с тебя по факту можно поиметь какую-то копейку.

Короче говоря, дела суровые. Деньги решают всё.

***
Всю следующую неделю я провёл у себя дома, лёжа на кровати. Я ничего не ел, из-за резкой потери аппетита, никуда не ходил, потому что в этом не было смысла, и постоянно спал. Меня тянуло в сон каждую свободную секунду.

В тайной комнате Матвея я не появлялся уже давно. Не хотел слушать, не хотел смотреть, не хотел вникать абсолютно ни во что.

Может это к лучшему? Однажды подумал я, и накрылся одеялом с головой. Может к лучшему, что Матвей больше не со мной? Пускай живёт своей жизнью, и восстанавливается. Машину с телефоном я ему верну, но позже. Точно не сейчас. Точно не сегодня. Не могу, я не в состоянии.

Маша приходит ко мне каждый день. И я удивляюсь её терпению. Она приносит мне еду, ставит на прикроватной тумбочке, и садится рядом, постоянно что-то спрашивая или рассказывая о своём. Я не отвечал. Не прикасался к еде. Не понимал сути её действий. Ну или не хотел понимать.

Я впал в апатию. Вернулся в состояние, которым жил до появления Матвея. Но сама ирония в том, что до него, я ни о чём не думал, не страдал, и не переживал. Просто жил, считая что всё у меня отлично. Просто жил, обесценивая свои проблемы. Он появился — и что-то сломалось. Я больше не был прежним. Я стал каким-то чужим, и одновременно родным самому себе. Я становился Стефаном.

Но однажды, терпение Маши лопнуло. Войдя в мою комнату, она резко нажала на выключатель, и зажгла в комнате свет, из-за которого я зажмурился. Она подошла ко мне, подняла за плечи, усаживая поудобнее. Поставила шестой пакет с едой на тумбочку, и схватила меня за лицо.

—Стафф, ты мне надоел, правда. — сказала она. — Сегодня десятое августа. Чёрт, десятое! Ты уже какую неделю так валяешься? Похудел то как! Ты совсем?

—Я ничего не хочу. Спать только хочу, и всё. Оставь меня. — хотел я уже лечь, но не смог, она удержала меня за плечи.

—Да хрен тебе. Хрен я тебя оставлю. Начни уже что-то делать, езжай к своему Матвею, и поговори нормально. Ну пропал он из твоего плена, ну и чё? Домой вернулся, к Яне к своей. Езжай и разговаривай с ним.

—Маш, у меня есть просьба.

—Какая?

—Возьми его телефон, там, на столе. — я указал пальцем в сторону углового стола. — Возьми ключи. Отвези ему машину с телефоном, и передай ключи как-то незаметно. Не знаю, в звонок позвони, а ключи на полу оставь. Пускай откроют, и заберут. Плевать как ты это сделаешь, просто сделай, пожалуйста.

—Зачем это?

—Он мне больше не нужен.

—Чего?— не поверила своим ушам Маша. — Как это не нужен?

—Вот так. — я лёг обратно. — Матвей сбежал, туда ему и дорога. Пускай живёт парень в своё удовольствие. Надоело мне ломать его, я так и себя сломал, не заметила?

—Заметила. — кивнула она, и села на край постели. — А теперь слушай меня внимательно.

—Не буду. Не говори о нём.

—Я еду к Матвею.

Правильно. Забирай его себе, и катитесь оба куда подальше.

—Не смотри на меня такими глазами, ты не правильно понял формулировку. — не поворачиваясь произнесла брюнетка, обнимая колени обеими руками. — Я с ним сама поговорю насчёт тебя. Надоел.

—Уймись, сказал же, не нужен он мне.

—Нужен. Ты из-за него скоро загнёшься в четырёх стенах. Поговорите, и решите всё как взрослые люди.

—Я не буду с ним разговаривать.

—Будешь.

—Маш, отвали. Сунешься к нему со своими разговорами — я и тебя в дом не пущу. Дверь на все замки закрою, и ты зайти не сможешь.

—Я найду как зайти, не беспокойся.

—Ну отстань уже!— я закрылся подушкой.

—Не отстану. Стафф, ты мне доверился, помнишь? Там, на крыше. Ты сказал всё что было у тебя на душе, ты признался во всём. Я не могу оставить тебя. И его тоже не могу. Я хочу чтобы вы поговорили.

—Не надо.

—Надо. Ты любишь его, и ты хочешь этого разговора. Только глупенький, не признаёшься. Вы как два упёртых барана. Один тянется — второй по рукам бьёт. Потом местами меняетесь.

—И к чему это всё приведёт? О чем ты с ним поговоришь? Он и слушать тебя не станет.

—Стаффчик.. — ласково коснулась моего лица Маша. — Я заставлю его послушать..

И после этого она ушла...

Ушла. А мне что делать-то? О чём с ним говорить, и где? Я вообще ничего не понял.

Я выглянул в окно. Увидел как Маша села в свой чёрный джип, и через мгновение, сорвалась с места, оставив за собой только пыль.