Глава 38. Нарушенный ритуал.
Стафф.
Маша как-то слишком резко испарилась, словно её и не было здесь пару минут назад. Словно она не сидела рядом, и не давала советов. Мне как будто причудилась эта встреча, и эта её спокойная, странная реакция на весь мой ужас.. Исчезла с крыши недостроенной пятиэтажки — оставив меня наедине с тревожными мыслями, и ненавистью к своей же слабости.
И кто меня только за язык тянул, чёрт возьми? Ну вот зачем? Зачем сказал? Зачем проявил эту чёртову уязвимость? Всё могло бы быть по другому, если бы я заткнулся. А лучше всего было бы, если б я вообще не родился. Клянусь, если бы у меня была возможность вернуться в день, когда моя мать отдала за меня жизнь — я бы обязательно поменялся с ней местами. Лучше бы не она умерла при родах, а я.
Вообще не понимаю эту жизнь. Не понимаю почему всё так несправедливо по отношению ко мне, и к Матвею. Мне жаль, что я такой. Но я себя не изменю. Это не в моих силах. Жаль что Матвею приходится терпеть мою грубость, мои попытки удержать его любой ценой, и мою непредсказуемость. Но он должен понять, что если я буду любить его так, как того хочет он — ему просто станет скучно. Он явно мечтает о мармеладной любви, такой как в кино показывают, уверяю что жаждет чего-то тёплого, стабильного, нежного. Но я не такой. Мне эта вся романтическая дребедень не подходит. Я не умею петь серенады под окнами, не умею ухаживать, как-то приятно удивлять, что-то дарить, и бросаться комплиментами. Это не моё. Это не я.
Идея набить татуировку с его именем на лбу, или вырезать лезвием на запястье— мне намного ближе, чем всё вышеперечисленное.
Вся моя суть заключается в безумии.
Мой мозг работает по щелчку. Как у робота, как у механизма.. Он запоминает всё. Детали, взгляды, запахи, настроение. Вот, Матвей, возможно уже и не помнит о той фразе на крыше «Я останусь в твоей жизни любой ценой», и вероятно он даже не думал прежде чем это сказать. А я взвыл. Я попросил сказать что-то плохое, что-то негативное в мой адрес. Что-то, от чего я разочаруюсь. Но он не послушал. Не послушал, и время вышло. Всё сработало.
Я зафиксировал. Запомнил. Буквально вплёл эту фразу в свою голову. Теперь я знал, что Матвей мой. Пускай он об этом не догадывался — но отныне мы были связаны.
Матвей желает меня. Думаю с того самого момента, когда сказал мне, что я не пустое место. Обычным, левым людям, с которыми ты не хочешь контактировать — такое точно не скажешь. И обниматься не будешь, и целоваться не полезешь, и скованный на кровати, не будешь подставлять свои милые щёчки чтоб тебя по ним погладили. А Матвей это делал. Делал, и вызывал во мне странные, но приятные ощущения.
Он всегда выкидывает что-то такое, от чего хочется мгновенно растаять, провалиться сквозь землю, или расплавиться как масло на раскалённой сковороде. Например, на второй день похищения, когда я отходил на пять минут за водой, он говорил сам с собой. Мне удалось подслушать. «Всё равно я никуда не денусь, Стефан найдёт меня. Почему он ничего не говорит? Почему заставляет меня страдать? Мне от этого плохо, неужели я этого заслуживаю?»— говорил он, а сердце моё не выдерживало. Стучало громко, словно трескалось на части. Дыхание прервалось, я замер. Смахнул набежавшие слезинки, и вошёл в комнату. Пришлось снова играть роль злодея. Зачем я это делал, не понимаю, но.. Сказать вот так просто, я не мог. Я ведь хотел чтоб он первый признался мне в чувствах. Чтобы наконец-то взорвался, закричал, приказал в конце концов. Но нет. Он молчал. Смотрел на меня, слушал какие-то истории, но не говорил ничего, от слова совсем.
Странно, ведь буквально в туалете его кофейни, он сам спрашивал о нас. Сам хотел выяснить что между нами, и почему я за ним бегаю. А теперь молчал.
Порой, он напоминал мне Лиду.
И это пугало. Лида тоже по началу интересовалась, проявляла ко мне доброту, и милость — а потом, как и Матвей сейчас, замолчала. Перестала любить, перестала слушать.
Я боюсь этого. Боюсь этой зловещей тишины. Боюсь, что Матвей не сможет сказать мне правду. Что никогда не признается. А признаться я думаю есть в чём. Его взгляд говорит о многом. Его взаимные объятия, его ревность, когда мы заявились с Машей вместе... Так, стоп!
Я пошёл по хрупкой лестнице вниз, стараясь не подвернуть ногу на какой-то торчащей из ниоткуда дощечке.
Ревность.. Он ревновал! А что, если и меня он тогда специально выводил на эмоции, когда с Русланом щебетал? А вдруг, это была всего лишь месть? Чёрт.. Ну конечно!
Он не знает Машу. Я о ней, ему не говорил. И почему-то даже не думал о том, чтобы рассказать.. А он наверное подумал, что.. Маша моя.. Девушка?
Вот я дебил! Надо ж было всё прояснить. Чёрт, надо было сразу обо всём сказать. Надо было вывести его из кофейни, и спокойно поговорить где-то за углом. Ну почему умные мысли посещают меня так поздно?
Хотя, я не удивлён. Я бы точно не смог на тот момент, привести себя в чувства так быстро. Во мне бурлила ярость, я закипал от того, что к моему объекту обожания — прилипал какой-то противник. Ну представить только, какой-то незнакомый тип, сцепив руки на животе Матвея — шептал ему на ухо что-то явно забавное, от чего Матвей смеялся и всячески вырывался. Что можно подумать?
Только я должен касаться Матвея. Только мои руки должны сужаться на нём. Только мои глаза должны смотреть на него.
Конечно я буду злиться. Конечно буду бить, агрессировать, рыдать. Меня это всё бесит до дрожи. Бесит, потому что, Маша посоветовала отпустить Матвея, чтоб он сам решал нашу дальнейшую судьбу — а я уверен, что он уйдёт. Уйдёт, запутается в объятиях Яны, а потом полетит на работу к своему Руслану! Я не могу его упустить.
Не позволю.
От своих мыслей, меня тошнит.
Не запоминая дороги чужого, судя по всему, нового квартала, я плёлся по городу, в поисках хоть какого-то "съедобного" заведения. Мне надо возвращаться к Матвею, и перед тем, как идти к нему — нужно купить еды. В доме, где он послушно дожидается своей голодной смерти ( которой конечно не дождется)— нет ни единого куска пищи, только вода, и то, уже на дне. Да, косяк мой, признаю, но это был пик. Мне требовалось время.
Уже войдя в широкое здание, с высокими белыми потолками, большими барными стойками, и кучей столов по залу — я удивился. Где-где, а в Тольмезе я не натыкался на подобные места. ( Будто я вообще где-то бывал кроме своего района)... Стараясь не засматриваться на интерьер, и приятные запахи, доносящиеся видимо с кухни, от которых предательски бурчал желудок — я двинулся к «заказному пункту».
Девушка, до невозможности худая и бледная, стояла здесь в качестве бариста, принимающего заказы. И заметив меня, она натянуто улыбнулась.
—Добрый день! — голос был тонким, но достаточно бодрым. — Вы у нас впервые?
—Ага!— недовольно бурчу, опираясь локтями о стойку, и взглядом ищу меню.
—Предложить что-нибудь?
—Для начала, предложите меню, ибо я даже найти его не в состоянии!— отвечаю резко, и перевожу грубый взгляд на невинную девчушку.
Чудачка в ярко розовой кепке, поспешно хватает из-под стойки какую-то бумажку, и дрожащими, я бы сказал, культяпками, протягивает её мне.
Та, естественно, мимо моих рук, летит на пол. Я раздражаюсь. Наклоняюсь чтобы поднять, и игнорируя извинения, и попытки объясниться — начинаю заказывать.
Выбрал пару салатов: овощной и крабовый. А также, два гамбургера с беконом и сыром, две тарелки пельменей, и четыре порции картошки. Заказал, оплатил, и вышел на улицу. Пока жду, могу и покурить.
***
Такси остановилось на начале улицы, потому как, я не указывал точный адрес. Лишние взгляды, вопросы, и подозрения — мне не к чему. Меня уже привозили сюда, и не один раз, но, откуда мне знать, какая там обстановка в доме? Вдруг Матвейка буянит? Зачем мне наживать себе проблемы? Как потом от свидетеля избавиться? Поэтому спокойно оплатив поездку, я забрал свою еду из багажника, и подался вдоль улицы, не обращая внимания на заброшенные дома. Я насвистывал какую-то мелодию, и уже предвкушал нашу встречу. В голове заранее придумал сценарий своего входа, всевозможных диалогов, и план действий. Для начала, он покушает, а потом, мы поговорим. Надеюсь без драк, обвинений, и прочих истерик.
Натянув улыбку, и пытаясь унять внутреннее волнение перед встречей — я сунул ключ в дверь, и открыл её.
—Матвейка, а я вернулся!— прокричал я, входя внутрь.
Меня охватила дикая дрожь, когда я обнаружил открытую дверь веранды, и гуляющий по дому сквозняк. Но откуда ему здесь взяться, если перед уходом, я все окна и двери закрывал?!
Бросившись в дом как на пожар, я побежал по всем комнатам, открывая каждую дверь. Но везде всё было по прежнему. Пыльно, грязно, заброшенно. Окна все закрыты, предметы все на местах.. Тогда откуда ветер?
—Ладно, может показалось, что сквозняк? Наверное с улицы. — я утешил себя мыслью, и подошёл к комнате Матвея.
—Значит так, Матвей, я не знаю, что ты мне ответишь, но мы поговорим!— я вошёл в комнату с закрытыми глазами, будто пытался настроиться на серьезный разговор таким странным образом. — Отве.. — хотел уж было произнести я, как открыв глаза, не обнаружил его на кровати.
Пакет с едой моментально обрушился на пол.
То, что я увидел, напугало меня до предела.
Всё, о чём я думал, о чём переживал, о чём беспокоился — подтвердилось. Я его упустил.
Кровать перевёрнута, матрас лежит чуть левее, упираясь в кресло, на полу глубокие царапины от кроватных ножек, окно выбито, штора разорвана, повсюду стёкла. Кровь. Кажется, это капли крови в них..
Меня накрывает.
Шум, появившийся из ниоткуда лупит по мозгам, заставляя меня схватиться за голову. Сердце колотиться с неистовой силой, и шум в голове увеличивается на всю мощность. На меня будто надели наушники с громким звуком, и не дают их снять.
Я мечусь по комнате, в поисках хоть какой-то зацепки. Но ничего не нахожу. Не нахожу, и срываюсь.
Подбегаю к пакету с едой, и хватаю его, мгновенно швыряя в стену изо всей силы. М-да, бедные бургеры, салаты, и прочие дополнительные блюда, которые я заказывал после — получили по заслугам самые первые.
Я добивал их ногами, беспощадно и кровожадно. Вытаптывал каждую коробочку, борясь с желанием бросить в желудок хоть часть из того, что у меня под ногой. Но продолжал. Усердно, яростно, стремительно игнорируя острые, аппетитные запахи — уничтожал купленную пищу.
Не мог он уйти. А если мог, то куда? А если мог, то каким образом? Он был прикован. Нога. Нога была прикована стопроцентно. Как? С чьей помощью? У него не было телефона, ведь телефон я забрал с собой. Неужто вырвал наручник сам? Не мог! Не мог он это сделать, невозможно.
Машина! Его машина за участком.
Бросаюсь из дому, прямо через окно, и мчусь по заросшему двору, прорываясь сквозь плотный огород с колючими кустами. Ноги добегают до конца территории, и запрыгивая на забор, я выглядываю в сторону, где оставил тачку.
Она на месте. Всё также прикрыта от людских глаз плотной тканью. Тогда как? Как он сбежал? На чём? Он эти края не знает. Он не мог далеко уйти.
Явно же сегодня пытался! Кровь кажется свежей.
Он близко. Где-то рядом. Точно тут. Может прячется во дворе?
Сливаясь в холодную дрожь, я начинаю поиски по двору, действительно веря, что он может быть здесь. И пока я, как обдолбанный наркоман, шастал по сараям, кустам и вокруг дома, заглядывая во все возможные щели — мой телефон стал разрываться звонками.
—Алло, чёрт бы тебя побрал!— отвечаю в попыхах, выискивая пропажу уже по шкафам.
—Я тебе сейчас поберу!— грозится в трубке знакомый голос, и я замираю. Это босс. — Стафф, ты где?
Ответить бы ему в рифму!
—Босс, что такое? — игнорирую его вопрос, обессиленно скатываясь на колени.
—Новость у нас не приятная. В общем, собираю всю бригаду на базе. У тебя, как помнишь, пол часа.
—Алло!— кричу в трубку возражающим тоном. — Алло! Нет! Я не могу сейчас!
Но в трубке лишь злосчастное «пик..пик..пик..»