Я за тобой - хоть по лезвию!

Яна.

Мягкое кресло, в котором я сидела, внезапно стало колючим, будто его набили не поролоном, а ёлочными иголками. Воздух в гостиной родителей Матвея был густым и сладким — пахло застоявшимся чаем и тревогой. Я чувствовала каждый взгляд, каждое движение, и особенно — холодные руки его матери, которые лежали на моих плечах, как две обледеневшие гири. Они не просто касались — они впивались в кожу, оставляя невидимые, но жгучие следы. В тот миг я поняла, что зря надела это лёгкое платье без рукавов. Зря приехала. Зря надеялась, что этот визит будет похож на все предыдущие.

— Яна... — её голос за спиной звучал тихо и расчётливо, но каждое слово будто падало на кожу, как капля стынущего воска. — Что между вами с Матвеем происходит? Говори всё как есть, и ничего не умалчивай.

Пальцы нервно сжали подол платья, сминая шелк в тугой, и мокрый от пота комок. Я уставилась на чашку перед собой, в которой остывающий чай был вишнёвого цвета. Пар поднимался над ним короткими, прерывистыми струйками — точь-в-точь как моё дыхание.

— Яна! — рявкнул из своего кресла будущий свёкор. Его голос, тяжёлый и неоспоримый, заставил плечи инстинктивно сжаться. — Отвечай матери!

—Я.. я не понимаю.. — моя голова невольно повернулась к нему, а взгляд устремился на вазу, стоящую на тумбочке около телевизора. В ней стоял большой букет алых роз, который привлёк моё внимание, и даже немного вернул в прошлое. В начало наших отношений с Матвеем, когда он делал мне такие же сюрпризы просто так. — Не понимаю.. Что должна отвечать...

—Ну как не понимаешь?!— Мария Антоновна по прежнему удерживала меня за плечи. — Вы поругались? Он из-за тебя уехал?

—Нет. Мы не ругались.

—Тогда где он? Пять дней прошло, а от него ни слуху ни духу! — вновь вопил Евгений, отчество которого я не знаю. Он просил называть его отцом, но я даже мысленно не могу этого произнести. — Он бы не стал уезжать непонятно куда, обманывая и тебя, и нас, если бы всё было так гладко.

—Я не знаю где он. На связь не выходит четвёртый день уже. Телефон отключил.

—Тогда на кой чёрт ты приехала сюда, если никаких новостей нет?

Мутно серые глаза Евгения уставились на меня так злобно, словно моё присутствие действительно было здесь не уместно.

Мне стало обидно. Даже больше чем просто обидно. Непонимание вонзилось в сердце острой стрелой, заставляя слёзы поступить к глазам.

В голове и так полная неразбериха, а их колючие нотации только нагнетают. Причём претензии вообще необоснованные. Я тоже понятия не имею, почему Матвей уехал в неизвестном направлении, и не выходит на связь. Но он же говорил, что через неделю, максимум две, вернётся домой, зачем тогда паниковать?

—Я поняла.. — отвечаю как можно увереннее, проглатывая болючий ком в горле, и встаю с кресла. — Простите пожалуйста, что посмела заявиться к вам в дом без разрешения. Больше не приеду.

Я следую к выходу из комнаты, игнорируя его обидные слова в спину. Быстро вскакиваю в балетки, хватаю сумку с полки, и выбегаю из дому.

Когда я уже собиралась открыть калитку, и наконец покинуть это место, на мои плечи легли привычные прохладные ладони его матери, заставляющие меня повернуться.

Я уставилась на неё глазами полных слёз, а она вместо претензий, заключила меня в свои объятия.

—Яночка, давай спокойно поговорим? — её рука бережно гладила меня по спине, а голос больше не звучал так грубо, как пару минут назад. — Не слушай этого дурака старого, волнуется просто за сына! Один ведь он у нас, других детей нет. Расскажи пожалуйста всё, что знаешь. Как он себя вёл в последнее время, с кем общался, куда планировал съездить?

А что я могу ей ответить? Я и сама то не знаю что с ним было в последнее время. Да и в принципе, что с ним случилось после того как мы съехались — мне неизвестно.

—Мария Антоновна, я..

—Мама!— поправила меня она, и наигранно улыбнулась. — Мы же договаривались, Яночка!

Я недовольно посмотрела ей в глаза, и оперлась спиной о бетонные ворота.

—Мама... — слово сорвалось на вопль. До мамы ей было явно далековато. — У нас с Матвеем наоборот всё наладилось в последнее время. Мы переехали на новую квартиру, оба устроились на работу, и жизнь стабилизировалась. Я не знаю куда он уехал, и зачем. Не переживайте о нём, объявится сам.

—Легко тебе говорить, деточка. — она развела руками. — Своих то нет, не знаешь каково оно.

—Ну значит пытайтесь дозвониться до него сами! Если получится, то и мне сообщите что там, да как.

—Послушай.. — она вдруг осознала что ответила мне с грубостью, и виновато коснулась моих щёк обеими ладонями. — Я всего лишь хочу знать что происходит с моим сыном.. Моё материнское сердце болит за него.. Я волнуюсь, я переживаю, я ночами не сплю, звоню ему. — глубоко вздохнув, она добавила — Как ты можешь встречаться с ним, жить под одной крышей, и не знать о его планах? Это абсурд, милочка.

—Нет... Ма-ма!— процедила я сквозь зубы, натягивая фальшивую улыбку. — Я не обязана знать о каждом его шаге, если я его девушка! Захотел бы — сообщил бы сам. А если не посчитал нужным — то и не надо на меня всех собак спускать. Вины моей здесь явно нет.

Всё внутри меня закипело. Воздух был густым и раскалённым, как дыхание печки, а каждое слово вырывалось с хрипом, выжигая горло. Я не кричала — я выла, захлёбываясь собственной яростью, не чувствуя, как пот заливает глаза, а слюни брызжут на влажный от жары подбородок. Мой крик нёсся по пустынной улице, и вызывал в Марие Антоновне огромное удивление и чрезмерные оглядки по сторонам.

—Если вам так интересно знать, мамочка! — я повышала тон с каждой секундой, и не собиралась останавливаться. — Ваш сынок тоже далеко не сахар, и не подарок. Из-за вашего, извините меня, блядского воспитания, он мучается несостоятельностью! Не знает, где можно проявить себя, а где нельзя. Не способен воспринимать мнение, которое отходит от его реальности, и обижается, будто его ткнули носом в грязь! А вы и дальше продолжайте считать себя «супер-пуперскими родителями».

—Яна!— она вышла из-за ворот, и двинулась в мою сторону. Однако я отпрянула на шаг назад, и выставила перед собой руки.  — Что за цирк ты устраиваешь?! Что о нашей семье люди подумают?

—Мне плевать!— задрожали мои руки, когда я раскрыла сумку. — Вот из-за того, что прежде всего, вас волнует чужое мнение — ваш сын и не хочет к вам приезжать! И я его могу понять. — достав из сумки кошелёк, я замкнула её. — И вообще, я сюда ехала с надеждой, что меня поймут, поддержат, и не оставят одну в непростой ситуации. Думала приеду, мы сядем с вами втроём, поговорим спокойно, подумаем что нам делать дальше, и придём к общему выводу.. А оно, вон как.. Ну ладно.. Как знаете..

Когда я подняла взгляд, то застыла. По щекам Марии медленно текли слёзы — две блестящие дорожки, оставляющие следы на её бледной коже. Её рука сжала рот, будто пытаясь удержать внутри всё, что накипело. А в её глазах читалась целая история: бездонное отчаяние, тихая боль, и скорее всего горькое осознание от услышанного.

—Тысячу раз извиняюсь!— я поднимаю руки к верху, сжимая между пальцами кошелёк. — Но не находите ли вы странность в том, что я извиняюсь за ваши слёзы, а Матвей у меня прощения не просит?! Он тоже между прочим, неоднократно доводил меня до истерик, и порой, даже не знал об этом.

Я развернулась, накинула сумку на плечо, и пошла вдоль улицы, больше не оборачиваясь.
К слову, из-за нервозности во время всего этого бессмысленного конфликта, я забыла что кошелёк мне пока не нужен, ведь я ещё не дошла до остановки, и не вошла в автобус, чтоб уехать домой в город! Немного улыбнувшись самой себе, я спрятала его обратно.

***
Идя через самую длинную улицу этого посёлка, я смахивала со лба накопившийся пот, и всё таки перестала жалеть о том, что надела платье, вместо джинсов с майкой.

В голове гудел рой мыслей, и я была не в силах его убавить. Пришлось терпеть..

Почему-то вспоминались начальные моменты с Матвеем, и становилось даже немного грустно.. В начале отношений, он был совсем другим человеком.. Совсем не тем, с кем я живу сейчас..

Тот Матвей, был чутким.. Был внимательным к деталям, к моим словам, к моим чувствам.. Тот Матвей, носил меня на руках, целовал при людях, и ни на миг не выпускал мою ладонь из своей руки. Тот Матвей относился ко мне как к бриллианту! Бросал все свои дела, всех своих друзей, все планы отменял только ради одной встречи со мной. Он бежал ко мне со всех ног, сталкивая с пути всех прохожих ( по его словам), и даже умудрялся где-то нарвать цветов, для моего хорошего настроения и искренней улыбки. Именно такого Матвея я люблю, и продолжаю верить, что он вновь станет таким же..

Он изменился после того, как мы въехали в подаренную родителями квартиру. Стал каким-то чужим.. Каким-то нервным, странным, агрессивным.. 

Он будто был со мной телом, но не душой. Вместо утренних улыбок и поцелуев, лез под одеяло, раздвигая мне ноги.. Вместо привычных питаний в кофейнях — выдавал списки того, чего бы он хотел поесть на обед или ужин. Вместо объятий на улице — оглядывался по сторонам, и отходил от меня на пару шагов, старательно делая вид, что мы не вместе.

Его что-то беспокоило, и это было очень заметно.

Но он не хотел говорить об этом. Менял тему, злился, мог швырнуть в стену тарелку или разломать в руке пульт, после чего бежал в магазин, покупая новый..

Да он и в постели стал другим.

В первый наш раз, он относился ко мне со всей нежностью.. Поцелуи, прелюдии, соблазны.. Создал приятную атмосферу.. Ужин при свечах, ванна с лепестками роз, вино.. Больше ласок, больше слов, больше объятий, и касаний..

Сейчас — какой-то зверь. Целует с жадностью, чуть ли не до рвоты.. Хватает больно, швыряет в постель словно я не человек, а мягкая игрушка, с которой можно обращаться как вздумается.. Делает больно всеми различными способами.

Порой мне кажется, что он нашёл другую. Или разлюбил меня вовсе. Мы живём как пожилые люди, у которых по расписанию только еда и душ. Чтобы добраться до близости или каких-то развлечений с ним — должен выпасть снег в июле. Он не подпускает меня к себе, когда я хочу. А когда надо ему, так он даже не спрашивает.

Меня это очень злит, и огорчает.

Матвей, в которого я когда-то влюбилась, исчез. На замену ему пришло вот это недоразумение, которое только действует на нервы! От моего Матвея осталась только внешность.

***
На остановку я пришла как раз во время. Автобус только подъехал, и я успела заскочить в него, моментально оплачивая за проезд.
Пройдя чуть дальше по салону, я уселась на свободное двойное место, и уставилась в окно.
Всё равно, автобус так быстро не уедет, придётся минут пятнадцать просто сидеть, и «наслаждаться» вонючими запахами отовсюду. У кого-то пахло едой, у кого-то потом, у кого-то чесноком.. Адская смесь в жаркое лето!

Неожиданно, рядом со мной присел какой-то парень. И я бы не обратила на него никакого внимания, если бы он не заглядывал в моё лицо как ненормальный психопат!

Я осторожно перевела на него взгляд, и ощутила запах хорошего, мужского парфюма.

Отмечу, что выглядит он ухоженно. Одет относительно хорошо, и даже со вкусом. Чёрная футболка, облегающая на торсе, подчёркивает его мышцы.. Широкие шорты до колена лишь подтверждают теорию о том, что он занимается спортом, ну или просто следит за фигурой. Ноги накачанные и массивные.. На шее висит какой-то интересный кулон в виде звезды, который привлекает моё внимание!

А потом лицо.. Глаза — чёрные. Не карие, а чёрные! В них даже не видно зрачков. В них отражается солнечный свет, и если присмотреться наверное даже я сама. Нос с горбинкой — почти как у Матвея, но мягче. Губы тонкие, но подчёркивающие его харизму. А волосы коротко подстрижены, как у бандитов в фильмах про девяностые.

—Что-то не так?— спрашиваю, опуская взгляд на своё платье.

—Нет, нет.. Простите.. — отвечает он почти сразу, тоже убирая взгляд в сторону.

Когда автобус тронулся с места, он спросил ещё раз:

—А вы в какую сторону едете?

Я посчитала нужным не отвечать на этот вопрос, и сделала вид будто не услышала, мол просто смотрю в окно.

—Я не маньяк!— искреннее усмехнулся он, не глядя в мою сторону. — Просто... интересно стало..

—С какой целью интересуетесь? — спрашиваю спустя пару минут молчания.

—Я.. — парень вдруг замялся, и зарылся пальцами в затылок, видимо забыв о том, что волос там особо и нет. — Ну.. Ну.. Я.. Я короче не местный тут, и я.. Я... — он закрыл глаза и соскалился. — Прости.. Простите... Да блин..

Я смущённо улыбнулась, и убрав волосы за ухо, увела взгляд обратно в окно.

—Как вас зовут? — и всё таки он настырный.

—А что?

—Да ну.. Специально смущаете?

—Парни умеют смущаться?— всё так же улыбаюсь, но не смотрю на него.

—Ух, ещё похлеще вашего умеют!

Больше мы не говорили. Он пытался ещё что-то сказать, постоянно цокая языком, но не решался. А я после сегодняшней смелости вымоталась, и ждала скорейшего возвращения домой.