65/ БРАТ
SHADOWS — BLACK ATLASS
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Стерильная палата Рэйвенхарта, превращённая во временный командный пункт, была насыщена запахами антисептика, лекарств и крови. Кайден полусидел на кушетке, избегая встречи с собственным отражением в зеркале. Ему было запрещено не только ходить, но и мчаться к Вайолет. Тугая повязка на груди сковывала каждое движение, не позволяя даже забыться в коротком сне. Люциан вошёл без стука. Его безупречный вид резко контрастировал с убогой больничной обстановкой. Сноуфолл поставил на прикроватный столик бутылку выдержанного коньяка и хрустальный стакан — именно из таких Кайден предпочитал пить в минуты, когда требовалось заглушить не внешнюю боль, а внутренних демонов.
— «Не смей умирать», — прозвучал голос Сноуфолла, окрашенный привычной язвительной нотой. — «Сейчас у меня нет времени искать нового партнёра для гольфа». Его улыбка заставила Кайдена сильнее стиснуть зубы. Тот, как всегда, проигнорировал шутку, пронзая блондина взглядом, способным достигнуть самых потаённых глубин. «Что с Вайолет?», — его голос был низким и не оставляющим пространства для возражений. Это был не вопрос, а требование.
Люциан с невозмутимой медлительностью разлил коньяк по бокалам, пододвинув один Кайдену. Его лицо сохраняло привычную маску, но в этот раз его взгляд на старого противника был иным — в нём читалась странная смесь уважения и досады. «Осела у твоей ледяной бывшей. Ест, пьёт, пытается не сойти с ума. Серафина присматривает за ней как...», — он сделал паузу, подбирая точное слово, — «...как цирковая тигрица за своим единственным детёнышем. Всё чинно-благородно».
Кайден прикрыл веки, с шумом выпуская воздух. Казалось, на мгновение напряжение отпустило его тело, плечи под тяжестью повязки слегка обвисли: «Она... знает? Во всех подробностях?», — голос Рэйвенхарта звучал приглушённо, в нём сквозила слабая надежда, что Вайолет удалось уберечь от кровавых деталей произошедшего. Люциан сделал небольшой глоток, прежде чем ответить с непривычной для него прямотой: «Знает, что ты жив. Деталей не знает. И не должна». — Его голос потерял и тень насмешки, став почти что плоским. — «Она просилась к тебе. Практически требовала. Я ей отказал». Он опустил взгляд, изучая золотистую жидкость в бокале, будто находя в ней больше утешения, чем в этом разговоре.
— Правильно. — ответил Кайден с горьким пониманием.
Рэйвенхарт взял бокал и его пальцы с такой силой сжали хрусталь, что прозрачный материал затрещал под напряжением. «Картер?», — имя прозвучало резко и коротко, опускаясь между ними словно лезвие гильотины. Но Кайден должен был услышать ответ. Должен был знать, где скрывается этот ублюдок.
— «Он ждал этого двадцать лет. Сын горничной. И, если верить слухам, сын твоего отца. Твой сводный брат, Кайден». Люциан поставил свой бокал рядом с бокалом Рэйвенхарта. В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина. «А сейчас он испарился. Ни намёка на след. Абсолютный штиль». Кайден замер. В его глазах мелькнул шок, а за ним стремительная переоценка всех прожитых лет. Та преданность, что всегда граничила с одержимостью. Ревность, которую он списывал на характер. Всё это обретало теперь новый смысл. «Имя, которое я...». Картер был сыном Аластера. Он был Рэйвенхартом по крови.
— Где он может быть? — спросил Кайден.
— «В тени. Как и всегда. Готовится к финальному акту. Он уверен, что ты сломлен». Люциан поправил галстук, его взгляд был лишён привычной насмешки, наполненный вместо неё отточенной ясностью. — «Мы можем позволить ему продолжать так думать». Кайден смотрел на него, и впервые за долгие годы не ощущал в его присутствии привычной вражды. Вместо неё в воздухе висело нечто иное — расчётливое признание. Не было места злости, ревности, ожиданию подвоха. Была лишь общая цель, рождённая в огне предательства, и странное, почти невыносимое чувство благодарности за эту верность в самый тёмный час.
— «Мне нужен он. Живой. Я хочу задать ему несколько вопросов. Лично», — потребовал Кайден.
Люциан лишь кивнул и на его губах вновь появилась улыбка, на этот раз лишённая всякой язвительности. Его рука медленно поднялась в лаконичном салюте, прежде чем он склонил голову. — «Как скажешь... брат».
И это «брат» прозвучало не как тёплое признание, а как холодная констатация нового опасного альянса. Два самых опасных человека в Лондоне только что объединились против общего врага. И Вайолет, сама того не ведая, стала тем самым клеем, что скрепил этот союз.