23 part.
Утро настало не по графику. Глеб проснулся в своей съёмной квартире, почувствовав головную боль и сухость во рту, как всегда после ночного запоя. Солнечные лучи пробивались через щель в шторах, и он закрыл глаза, пытаясь уйти от этого света, который проникал в его тёмный мир. Головка болела, и мысли не приходили в голову без боли. Он лежал на кровати, неподвижно, не желая вставать.
Мобильный телефон на столе вибрировал, отрывая его от тяжёлых мыслей. Глеб взглянул на экран, не сразу распознавая номер. Он тяжело вздохнул, и, не имея сил не ответить, взял трубку.
— Глеб, ты где? — голос Даши был настойчивым и раздражённым. — Ты же обещал мне, что ты будешь дома к восьми. У тебя же съемки. Где ты пропал?
Он понял, что её вопросы — не забота, а упрёк. Глеб пытался вспомнить, как он оказался в этом состоянии. Но в его голове была пустота. Всё, что он мог, это выдохнуть и ответить:
— Я... не могу сейчас разговаривать. Я... плохо себя чувствую.
— Ты не мог просто взять себя в руки? Ты как всегда... — Даша резко оборвала свою речь. — Ладно, я сейчас не буду тебе говорить, что я о тебе думаю. Ты хоть понимаешь, что ты подставляешь всё, что мы делаем? Мы ведь снова должны работать на эту премию, а ты? Ты же меня подводишь.
Глеб не ответил. Просто снова закрыл глаза, обвив себя одеялом, чтобы не слышать её. Он не знал, как объяснить ей, что в его голове не было места для логики. Он просто не мог думать.
Через несколько минут Даша снова позвонила. Он всё-таки взял трубку, пытаясь скрыть свою слабость.
— Ты что, с ума сошел? — её голос был теперь не таким холодным, а скорее разочарованным. — Мы должны работать вместе, Глеб. Ты серьёзно? Почему ты не можешь просто взять себя в руки? Ты сам что-то из себя хочешь представить на премии или снова поставишь все под угрозу?
Глеб снова закрыл глаза, не зная, что ответить. Как бы он ни старался, он понимал, что всё в его жизни теперь — это только его собственная ошибка. Он давно запутался и не знал, как выбраться.
Время шло, и он всё-таки понял, что должен собраться. Он открыл глаза, снова почувствовав головную боль. Но эта боль была не только физической. Он встал с кровати и шагнул в ванную комнату. Холодная вода не помогала. Он знал, что ему нужно работать, что нужно закончить этот проект, чтобы хоть как-то спастись от этого ада. Всё было как в тумане. Премия "Золотой Орёл". Не так ли? Он пытался вспомнить, ради чего всё это.
Нервно вытирая лицо полотенцем, Глеб взглянул на себя в зеркало. Его глаза были затуманены, и лицо казалось усталым, как будто всё это время было невозможно найти силы двигаться дальше. Но он должен был. Он должен был всё исправить. Это был его шанс. Но внутри всё же оставалась пустота. Он не знал, как с этим справиться. И мысли снова вернулись к Веронике, её роли в его жизни, её взгляду.
Он выглянул в окно, пытаясь прогнать все тревоги. Это был его последний шанс — последний шанс не только для фильма, но и для самого себя.
Шумные звуки города проникали через окно. Он выдохнул и снова посмотрел на мобильник, надеясь, что Даша снова не будет звонить. Но до сих пор не было ни одного сообщения, ни одного звонка. Вроде бы она не беспокоила его. Но его внутреннее напряжение не отпускало.
Когда он наконец собрался с силами, пошёл к двери. Он знал, что поедет в студию и встретится с Вероникой. Пускай это будут только профессиональные отношения. Но ему нужно было как-то взять себя в руки, почувствовать, что его жизнь не так разрушена. С каждым шагом, с каждым моментом, он стремился к этим съёмкам, как к последней возможности.
Он приоткрыл дверь и шагнул в коридор, готовясь к новой порции работы. Сняться для премии. Работать. Быть готовым. Жизнь продолжалась.
***
Ника:
Я стояла у окна в своей квартире, глядя, как дождь стучит по стеклам. Утро началось с того, что я проснулась с тяжелым чувством. Вчерашний день прошел так, как будто я была в какой-то воронке. Всё вокруг стало немного менее понятным. И главное — Глеб. Я всё ещё не могла избавиться от мыслей о нём, но я знала, что это больше не имеет значения. Мы с ним теперь лишь коллеги, и эта черта была установлена ещё на съёмочной площадке. Мы оба делали свою работу, стараясь не выходить за рамки профессиональных отношений.
Но после вчерашнего дня что-то изменилось. Я не могла игнорировать, как Артём пытался привлечь моё внимание. Весь этот его подход был неожиданно настойчивым, но что-то в его поведении всё же заставляло меня немного расслабиться. В его голосе было что-то успокаивающее, но одновременно манящее. Он мог быть другим человеком — человеком, с которым я могла бы поговорить откровенно. Это ощущение было ново для меня. Но главное, что он был тем, кто искренне интересовался моими мыслями, а не моими ролями в фильмах.
Когда Артём позвонил мне на следующее утро, я, честно говоря, не ожидала этого. Мы с ним не разговаривали особенно много, и вдруг он предложил встретиться, выпить чашку кофе. Обычно я бы сразу отказалась, но что-то в этот раз заставило меня согласиться. Может быть, это была усталость, может быть, необходимость отвлечься от всего, что происходило вокруг. Я так давно не чувствовала, что кто-то просто хочет поговорить со мной.
Мы встретились в кафе. Это было спокойное место, с туманным утренним светом, мягкими креслами и ароматом свежесваренного кофе, который буквально наполнял воздух. Артём был в своём обычном стиле — немного грубоватый, но с каким-то невероятным внутренним обаянием. Он не пытался произвести на меня впечатление, а это было удивительно. Он был... настоящим, и это было что-то, чего мне не хватало в жизни, где все постоянно что-то от тебя ожидают.
— Как ты? — спросил он, глядя на меня как-то особенно пристально, как будто хотел прочитать мои мысли.
Я улыбнулась, пытаясь скрыть свою тревогу.
— Всё нормально. Просто... много работы, — ответила я, и, к моему удивлению, почувствовала, как напряжение уходит.
— Я понимаю. Съёмки, проект, премия… — он заговорил об этом так, как будто сам был частью этого мира, и мы в какой-то степени были на одной волне. — Но ты ведь знаешь, что у тебя есть право на отдых, да?
— Отдых… — я откинула голову назад, чувствуя, как его слова проникли в меня. Это было странно. Никто не говорил мне таких вещей.
Наш разговор продолжался, и я начала чувствовать, как его взгляд на мир и мои переживания начинают давать мне новый взгляд на мои собственные. Мы поговорили не о работе, не о кино, а о жизни. О том, что нам обоим нужно было просто отдохнуть от этого постоянного напряжения. Я начала замечать, как он искренне интересуется моими переживаниями, а не просто следит за мной с точки зрения карьеры. Я почувствовала, что он понимает, что для меня важны не только роли, но и то, что происходит внутри меня.
После этого дня мне стало легче. В какой-то момент я начала чувствовать, как наши разговоры становятся всё более близкими, и я не могла не заметить, что мне стало гораздо легче с ним. Он предлагал мне свои идеи, поддержку. Может быть, он просто был хорошим собеседником, а может, он искренне хотел, чтобы я почувствовала себя уверенно.
Однажды после очередной съемки, когда мы сидели в кафе и обсуждали новый проект, Артём сказал:
— Ты знаешь, я думаю, что ты на верном пути. Просто не позволяй никому разрушать твою уверенность. Ты заслуживаешь большего.
Я была удивлена. Никто до этого не говорил мне такие слова. Возможно, Артём действительно был тем человеком, который мог стать важной частью моей жизни — не в профессиональном, а в личном плане.
Я не знаю, как это произошло, но как-то незаметно я начала смотреть на него другими глазами. Мы стали всё больше общаться, больше времени проводить вместе, и я начала чувствовать, как тянет к этому человеку. Он был не таким, как Глеб, не таким как все. Он не пытался манипулировать мной. Он был просто собой, и это было невероятно привлекательно.
На протяжении следующих дней наши встречи стали частыми. Иногда мы обсуждали фильмы, иногда просто гуляли по городу, и я уже не чувствовала такой пустоты, как раньше. Он наполнил эти дни новой энергией, которая в какой-то момент даже не казалась мне чуждой.
И хотя я всё ещё оставалась с профессиональной дистанцией с Глебом, с каждым днем я всё больше убеждалась, что мне нужно двигаться вперёд. Артём, этот мужчина, с которым я начала разделять свои переживания и думы, стал для меня тем самым проводником в новый мир — мир, где я могла быть собой.