3 part.
Вероника шла по улице, крепко сжимая в руках визитку. Ветер трепал её светлые кудри, холод пробирался под тонкую куртку, но она почти не замечала этого. В голове пульсировал один вопрос: что теперь?
После скандала на кастинге логичнее всего было бы просто уйти и забыть обо всём, но теперь у неё была эта маленькая карточка с именем Глеба Викторова.
Она посмотрела на неё ещё раз. Чёрные буквы на белом фоне. Имя, номер, электронная почта. Всё просто, но от этого не менее важное.
"Позвони, если решишь, что тебе это нужно".
А нужно ли?
Пока что у неё даже не было нормальной жизни в Москве.Снятая квартира представляла собой крохотную комнату с облупленными стенами и продавленным диваном. Холодильник почти пустой, на полке в ванной стояли только дешёвый шампунь и мыло. Да и на съёмки она попала случайно. Разве у неё есть шанс?
Но перед глазами снова вставали карие глаза Викторова, его спокойная уверенность.
"Я умею видеть талант".
Если он говорит так, значит, она и правда чем-то его зацепила.
***
Вечер застал её в квартире.
Ника скинула ботинки у входа, бросила куртку на стул и включила чайник. Комната встретила её тишиной и слабым жёлтым светом настольной лампы.
Телефон завибрировал. Сообщение от Вики:
"Ну как? Ты там жива?"
Ника устало улыбнулась, набирая ответ:
"Жива. Был полный пиздец, но я тебе потом расскажу".
Она почти отправила сообщение, но в последний момент добавила:
"Мне дали визитку Викторова".
Ответ пришёл через секунду.
"ЧЕГО??? ТЫ ШУТИШЬ???"
"Нет, серьёзно".
"ЗВОНИ ЕМУ СРОЧНО, ТЫ С УМА СОШЛА???"
Ника сжала губы. Позвонить? Прямо сейчас?
Она вытащила визитку из кармана и посмотрела на номер.
Может, завтра?
Или лучше не торопиться?
Но что, если он передумает?
Она глубоко вдохнула, открыла набранный номер и нажала вызов.
— Викторов слушает.
Она замерла.
— Алло? — голос в трубке звучал немного раздражённо.
— Эм… это Вероника.
Пауза.
— Руднева?
— Да.
— Быстро ты, — усмехнулся он.
Она сжала телефон крепче.
— Я просто… хотела узнать, что вы имели в виду, когда сказали про другие проекты.
— Имел в виду ровно то, что сказал. Приходи завтра в студию к десяти, обсудим.
— Завтра? — Ника сглотнула.
— Да, есть проблема?
— Нет, я просто… Спасибо.
— Угу. До завтра.
Гудки.
Она опустила телефон, чувствуя, как бешено стучит сердце.
Завтра.
Значит, всё только начинается.
Утром Ника долго стояла перед шкафом, выбирая, что надеть. Вариантов было немного — джинсы, пара свитеров, старая куртка. В итоге она выбрала самое простое, но чистое.
Когда она пришла в студию, Глеб уже ждал её.
— Пунктуальность — это хорошо.
— Я не хотела опаздывать, — пожала плечами Ника.
— Надеюсь, ты не передумала?
— Нет.
Он жестом пригласил её подойти.
— Я говорил, что у меня есть другие проекты. Один из них — авторский фильм. Много эмоций, страсти, сложных сцен. Сможешь справиться?
Она сглотнула.
— Какие сцены?
Глеб лениво откинулся на спинку стула, усмехнувшись.
— Интимные).
На секунду у неё перехватило дыхание.
— Что?
— Ты же актриса, да? В кино есть постельные сцены. Ты готова их сыграть?
Ника не знала, что сказать.
— Это... это проба или уже роль?
— Сначала проба. Посмотрим, как ты справишься с эмоциями.
Она прикусила губу.
— И как это будет выглядеть?
Глеб медленно поднялся, подошёл ближе.
— Тебе нужно показать желание, страсть. Ты должна быть естественной, без зажатости.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Я не знаю...
Он чуть склонил голову, разглядывая её.
— Боишься?
— Нет... просто...
— Если хочешь стать актрисой, тебе придётся сталкиваться с такими сценами. Либо ты показываешь их профессионально, либо остаёшься на вторых ролях.
Она не знала, правда ли это, но сомнение уже поселилось внутри.
— Я попробую, — наконец сказала она, чувствуя, как сердце бешено стучит.
Глеб усмехнулся.
— Вот и хорошо. Начнём прямо сейчас.
Вероника чувствовала, как внутри всё сжалось.
Она не была наивной девочкой, понимала, что в кино бывают постельные сцены. Но одно дело — смотреть их на экране, а другое — самой оказаться в центре внимания, перед камерой, да ещё и под пристальным взглядом Глеба Викторова.
Он стоял напротив, скрестив руки на груди, оценивающе её разглядывая.
— Ты готова? — его голос звучал спокойно, но в нём было что-то провокационное.
Ника кивнула, хотя на самом деле не была уверена.
— Хорошо. Сцену будем репетировать без камеры, только я и ты.
Она сглотнула.
— О чём сцена?
Глеб чуть склонил голову, уголки его губ приподнялись в лёгкой ухмылке.
— О страсти. О том, как мужчина и женщина хотят друг друга, но пока не могут себе этого позволить. Напряжение. Взгляды. Прикосновения, но сдержанность. Всё должно кипеть, но не переходить границ.
Ника почувствовала, как внутри всё дрожит от странного предвкушения.
— Хорошо, — прошептала она.
— Представь, что твоя героиня давно влюблена в мужчину. Он старше, опытнее, но для неё — запретный плод. Она должна показать желание, но не перейти грань.
Глеб шагнул ближе, и Ника почувствовала, как перехватывает дыхание.
— Посмотри на меня, — его голос стал ниже, мягче, но в то же время требовательным.
Она подняла глаза.
Карие, глубокие, цепкие. В них было что-то гипнотическое, тёмное, опасное.
— Теперь представь, что ты не можешь меня коснуться, но очень хочешь, — продолжал он, не отводя взгляда.
Она сглотнула.
— Давай. Покажи.
Ника пыталась сосредоточиться на игре, но осознала, что на самом деле чувствует то, что он просил показать.
Она задержала дыхание, чуть приоткрыла губы.
Глеб смотрел на неё внимательно, пристально, и это сводило с ума.
— Хорошо, — пробормотал он.
Пауза повисла в воздухе.
— Теперь я сделаю шаг вперёд, а ты должна задержать взгляд на моих губах. Медленно. Без резких движений.
Он придвинулся ближе.
Она почувствовала его запах — смесь кофе, табака и чего-то терпкого, мужского.
Её взгляд невольно скользнул ниже — к его губам.Она медленно подняла руку к его щеке, ощущая жесткую щетину под кончиками пальцев. Не отрывая взгляда, она наклонилась и прижалась губами к его губам в нежном поцелуе.
Глаза Глеба слегка расширились, удивленные ее смелым поступком. Он не сопротивлялся, когда она углубила поцелуй, их языки танцевали вместе в чувственном танго.
Когда они отстранились друг от друга, он увидел голод в ее глазах и желание, которое она пыталась выразить. Он одобрительно кивнул, его голос был низким и хрипловатым.
- "Ты быстро учишься. Но если ты хочешь играть в эту игру, ты должна быть готова пойти ва-банк".
Сердце Вероники екнуло, когда она с готовностью кивнула.
С этими словами он схватил ее за руку и подвел к дивану в своем кабинете. Сев, он похлопал по месту рядом с собой, не отрывая от нее взгляда. Она медленно опустилась рядом с ним, их тела прижались друг к другу от бедра до груди. Его рука скользнула вверх по ее ноге, к бедру.
Дрожа от предвкушения, она закрыла глаза, ожидая продолжения. Его пальцы прошлись по кружеву ее трусиков, прежде чем скользнуть между ее ног, коснувшись ее влажности. Она тихо ахнула, выгибаясь всем телом от его прикосновения.
Глеб с ухмылкой отстранился от нее.
- Тебе придется немного потрудиться, если ты хочешь убедитьменя.
Пристальный взгляд режиссера скользнул по ней, оценивая ее, прежде чем он наклонился вперед и обхватил ее груди, его грубые руки сжали их через лифчик. Она ахнула, когда он сильно ущипнул ее за соски, отчего наслаждение и боль пронзили ее насквозь.
- Хорошо, - пробормотал он. "Но тебе нужно сделать еще кое-что".
С этими словами он схватил ее за пояс трусиков и стянул их вниз, подставляя ее влажную киску прохладному воздуху комнаты. Она сидела, дрожа, пока он водил пальцами по ее розовым, набухшим складочкам, дразня вход.
— Достаточно на сегодня, — сказал он вдруг. — Но завтра продолжим.
— И, Ника, — его голос заставил её замереть.— Ты мне интересна. Не разочаруй меня.
И вот так просто он отпустил ее, встал и ушел. Вероника стояла, смущенная и пристыженная, размышляя, что же она сделала не так. Ее тело горело, но она чувствовала себя отвергнутой и использованной. Она быстро натянула трусики и лифчик, поправила одежду и, не оглядываясь, вышла из комнаты.