Часть двадцатая: « „ Твой " ».
* * *
Сейчас 15 сентября, время 2:40 и сегодня день рождения Феликса! Но его так и никто не поздравил.
Да он забыл, все конечно помнили о его дне рождении, но что-то намечалось у этих людей...
Сейчас все сидят в кругу, играя в бутылочку и что только не было у них: оставляли на 20 минут в комнате, хоть и мало, но итог был хорош для кого- то, Джисон надевал бьюсгалтер девушки пол часа посидев в нем, говоря свои ощущения после, и т.д. Лучше даже и не продолжать. Было весело, и даже сейчас.
Крутит бутылку Сокхун, который пришел совсем недавно, конечно извинившись за то, что опоздал и подарил своему парню подарок, конечно же его порадовав. Бутылка показывает на Минхо, который никак не думал, что бутылка остановится на нем. Но все же, он решил послушать его.
— Правда, говорю сразу,— перебив Сокхуна, ответил Минхо не вникая в саму игру. Младший же ухмыльнулся, задумывая что-то не ладное, но кажется он решил отложить это.
— Что бы ты сделал первым, если бы однажды проснулся с представителем своего же пола?
Минхо задумался. Все начали смеяться, но и сам Минхо не остался в стороне. Все же, алкоголь действует на него.
— Ну, смотря с кем,— взгляд упал на Хана, слегка усмехаясь, Джисон же, смотрел на него в ответ.— а так, ну сначала бы удивился этому и посмотрел бы, в одежде ли он хотя бы.
Все засмеялись, кроме Минхо и Джисона, точнее Джисон старался посмеяться, но это плохо выходило. Может, он все понял? Мы не знаем, лишь можем на это надеяться.
Минхо, надеясь, что бутылка покажет на своего друга, ведь он давно подготовил ему нечто, в прямом смысле слова. Может быть потом младший будет и очень зол на своего друга, но это лишь потом, в будущем, сейчас важна игра.
И все же, хотелки Минхо сбылись: бутылка показала на Хёнджина, хоть и криво, но на него. Хёнджин отвлекаясь от разговора с Феликсом, посмотрел на Минхо, ухмыляющегося. Можно было сразу понять, что что-то сейчас будет не так. Он точно что-то задумал.
— Правда, действие?— словно промурлыкав, спросил Минхо заглядывая в темные глаза друга. Должно быть и как-то мило, но точно не Хёнджину. Ему наоборот, становилось не по себе. Сглотнув слюну, Хван ответил:
— Действие,— Боже, Хван, куда ты полез!
Минхо даже слегка посмеялся над другом, ведь он знал, что такое ему придется сделать не так легко, ведь боязнь его друга окружала. Словно летала над ним, как тучка, которая не может отлететь от хозяина.
Становится страшно. Но Минхо не хочет медлить. Все же, в какой-то степени, он помогает своему другу.
— В этом кругу есть человек, который тебе нравится. Признайся ему, если он не ответит взаимностью, то...— он на секунду умолк, а Хёнджину ещё страшнее стало.— то мы вас оставим на пол часа или час в одной комнате.
Спорить с Минхо было не за чем: в любом случае выйграет в этом он, не давая своего пути. Поэтому, Хёнджин тяжко вздохнув, принялся исполнять заданное действие. Он встал и начал подходить к Феликсу, а он же тоже встал, смотря старшему в глаза.
Становится душно.
Феликс улыбается, а Хёнджин наоборот, ему становится неловко от взгляда его возлюбленного, так хочется его поцеловать.
— Хоть я уже и признавался тебе, так и не услышав твоего ответа, но сделаю это ещё раз,— он вздохнул, оставляя свой взгляд на носках, которые рассматривает, волнуясь. Иногда поглядывает на младшего.— Я люблю тебя, Ликси. Полюбил, как только мог. Я никогда не влюблялся в кого-то так, как в тебя. Это... Особо непривычно. Я пойму, если ты не ответишь мне взаимностью, но тогда нам придется повести наказание,— слегка посмеявшись, ответил он все это время смотря на младшего, который улыбался и не сводил глаз от старшего. Такой... Замечательный.
— Что, если...— все напряглись, уже собираясь впадать в шок.— я не хочу отвечать на это словами?— улыбка так и сияла, словно успокаивала старшего.
Хёнджин впал в ступор, не понимая о чем говорит парень.
— Тогда отвечай по другому, как хочешь,— ответил Минхо, явно ухмыляясь, подозревая как ответят Хёнджину.
Глаза смотрели друг другу, а губы резко соприкоснулись, целуя, до изнитощения. Присутствующие в кругу ахнули, а кто-то начал даже свистеть, но парни это не слышали. Лишь было слышно стуки обоих сердец, смыкания губ и неких чмокиваний. Некоторое время контролировал весь поцелуй Ли, но Хван решил взять все в свои руки, начиная страстно и яростно смыкать губы младшего. Тела соприкоснулись, а маленькие руки вцепились в волосы брюнета, слегка натягивая их, что начало возбуждать обоих.
Поцелуй перешёл из страстного, в нежный, из-за чего блондин решил закончить его, разомкнув губы. Все завизжали, хлопая в ладоши и поздравляя возлюбленных, а Ли начал смущаться от этого и зарываться в грудь старшего, закрывая свое красное личико. Брюнет же, посмеялся над ним, и прижал к себе, целуя в макушку.
Так... Особенно приятно.
* * *
Чонин лежит на койке, смотря в панорамное окно. Его мать рассказывает о том, как ей тяжело было приехать сюда с работы, как она беспокоилась о сыне, узнав, что он в больнице. Ян слушал свою мать иногда даже отвечая, но матери казалось, что она разговаривает сама с собой. Чонин же отвечал ей, что слушает ее, просто задумался. Мать же, конечно поняла своего сына, и продолжила свой рассказ. А он ведь, не сдержал своего обещания.
— Мам,— все же, надо было перебить ее.— как там, папа?
Женщина поднапряглась и заволновалась. Сложно, однако.
— Он ушел ведь, да?— догадался парень. Женщина же, молчала, боясь что-либо сказать. Было больно. Чонин повернулся лицом к матери.— Мам, пожалуйста, давай вы подадите на развод? Я не хочу, чтобы ты снова чувствовала, как он бьёт тебя.
Отец давно ещё начал избивать мать Яна. Но женщина терпела ещё с раннего детства, так как надо было вырастить ребенка которого одна женщина, не сможет. В то время ребенку нужен был отец, поэтому она терпела ради Чонина. Говорят, что нужно чем-то жертвовать важным, чтобы достичь своей заветной цели. Ее целью была— вырастить сына в благополучной и полной семье. Но сейчас, сын и сам ей сейчас говорит, чтобы она развелась с ним! Мальчик уже взрослый и женщина могла давно уже подать на развод, но... Что же ее останавливает?
— Сынок, я ведь не могу так поступить...
— Почему?— Чонин резко вскочил и сел. Глаза широко открыты, показывая всю свою шокированность, смотря в глаза матери.— Мам, ответь, почему?!
Мать молчала. Ну конечно, кто бы не молчал сейчас?
— Он твой отец, родной отец, Чонин, понимаешь? Я не могу так поступить...
Ян вздохнул. Посмотрев в окно он вернул свой взгляд на маму, которая сидела смотря в стену. Она не плакала, лишь смотрела спокойно в стену. Ян слегка улыбнулся. Продвигаясь поближе к матери, он заключил ее в крепкие и теплые объятия. Так хорошо.
— Мам, я просто о тебе забочусь. А что будет, когда я уеду на учебу?! Я же переживаю...
— Я знаю сынок. Я... Не обещаю, но постараюсь с ним развестись...— ответила женщина, поглаживая кисть руки своего сына. Чонин же, широко улыбнулся и в щеку поцеловал свою мать.
— Мам,— окликнул Чонин.— где Бан Чан? Он пообещал, но так и не зашёл ко мне...
— А,— воскликнула мать.— так он сидит ждёт пока мы с тобой поговорим! Позвать его?
— Да мамуль, если будет удобно.— сказал радостный Ян, видя, как женщина собирает сумку и собираться уходить.— Мам!
Женщина удивлённо взглянула на своего сына, как бы спрашивая, "Что такое, сынок?". Подойдя к матери, парень указал на свою щёчку, уводя взгляд куда-то в стену и все так же широко улыбаясь. Мать же, коротко цокнув и закатывая глаза, выполнила просьбу парня и, посмеявшись, вышла из палаты, слегка хлопая лёгкой дверью.
Ян снова сел на койку, ждя своего спасителя. И, как оказалось, ждать долго не пришлось: он уже стучался в дверь.
Парень встал с койки, а тот зашёл в палату с улыбкой осматривая младшего. Повисла неловкая тишина.
— Я...— начал рыжеволосый, так и не переставая смотреть Бану в глаза. Слова сложно проговаривать, но младший пытается.— Спасибо, Чан... За то, что спас меня, сам же и попав под руку. Я очень... Благодарен тебе.
Бан хмыкнул.
— Пожалуйста, Йен-а.
Младший засмущался. Его никто так не называл, это было для него впервые слышать подобное. Как-то непривычно.
Чан присел за край кровати Чонина и начал разбирать пакеты. Всего было два пакета и все для парня.
— Чан, ну не нужно мне столько!
— Я спрашивал у врача,тебе надо хорошо питаться! И... Я знаю что ты любишь собирать алмазную мозайку, пазлы, делая из них картину, поэтому надо, Йен-а, надо!— спорили парни.
— Нет! Чан, не надо столько всего, я же тут не навсегда!
— Так!— вдруг сказал старший, а младший замолк.— Если мы сейчас не прекратим нашу ссору, я обижусь и уйду прямо сейчас!
Так оказалось, что Чонин сам обиделся на Бан Чана и отвернулся от него, на другую сторону, как бы намекая тому, что он обиделся. Чан тяжело вздохнув, положил все пакеты возле кровати и взял Чонина за руку. Тот оттолкнул ее.
— Ну Йен-а..!— протянул старший.— Это я должен обижаться!
— Ну и тоже обижайся!— отрезал рыжеволосый. Брюнет вздохнул.
— Я не хочу обижаться на такого лисёнка как ты!
— Я не просто лисенок!— сказал он, но улыбнулся. Все же, приятно слышать это от Чана.
— А какой тогда?— преклоняясь над ним, говорил Чан.
— Твой лисёнок!— развернувшись воскликнул Ян, но тут же остолбенел. Перед их лицами были лишь миллиметры, что очень взбудоражило обоих. Неловко.
Взгляд Чана оставался то на глазах, то переходили на легонько приоткрытые губы Яна.
Так хочется поцеловать.
— Мой?— с ухмылкой на лице спросил брюнет, слегка прищуривая глаза и слегка посмеиваясь. Ян же, залился уже яркой краской.
— Нет!.. а то есть да! Нет!— смущается, бедный.
Вдруг губы Яна накрывают другие губы, начиная нежно понадкусывать их. Чан облизывал то нижнюю, то верхнюю губу младшего, чувствуя на своем языке привкус металла. Чонин невольно хмыкнул в губы старшего, слегка хмурясь от боли. Поцелуй был не долгим, лишь несколько минут, что очень то огорчало.
— Ты мне нравишься, Йен-и. А если быть честнее, то я люблю тебя со средней школы, когда ты только встретил меня своими красивыми, блестящими глазами и смущенной улыбкой. Тогда, я считал это просто симпатией, влюблённостью, которая быстро пройдет, но теперь я уверен, что я люблю тебя. Больше, чем кого либо. Отдыхай, малыш.— поцеловав на последок младшего в лоб, старший собирался уже уйти, но вдруг остановился. Ян не знал, что и говорить ему.— И это, прости за губу. Не сдержался. Они у тебя слишком сладки и вкусны.— и хлопнув дверью, он ушел, оставив Чонина ещё на несколько секунд в ступоре.
* * *
Оказалось, у Минхо, Джисона и Хёнджина, давно был план, как провести день рождения Феликса, чтобы он запомнился навсегда. А если быть точнее, был в остром план Джисона и Хёнджина, но Минхо был другом Хёнджина, и он был бы не он, если бы не проследил за этими двумя. Хотя, с ним будет Джисон, навряд ли Минхо будет прослеживать за своим другом и его парнем.
И этот план почти, осуществляется. Сейчас, все друзья убрали квартиру Феликса, после отмечания дня рождения Джисона, и все ушли по домам, кроме троих парней. Они обговаривали где встретятся и кто что будет делать за это время, пока Хван не напишет им, когда нужно действовать. Хёнджин решил остаться с Феликсом, дабы ждя когда его парень проснется, ведь хочет это время провести с ним, одаривая его всего любовью. Парни же, уехали до Хана, ведь юноша ещё не поблагодарил старшего...
* * *
«Джисон не такой уж и злой, как изначально был...»— думал про себя Минхо, сидя на столом на кухне, смотря на маленькую, слегка мускулистую мужскую спину, которая спокойно передвигалась возле плиты и стола, как бы приготавливая все на стол, постепенно разговаривая с Хо. Брюнет же, даже не отводил от младшего взгляда, словно просверливал в нем дырки, в разный уголках одежды. Разговор давался им легко, разговаривали о чем только могли, чему старший начал все больше радоваться и, кажется, влюбляться...
Да, Минхо так и не признался. Хотя мог, но не хочет разрушать отношения, в которых Хан по-настоящему счастлив, как и говорилось ранее. Но вот Хан, даже нечего не говорил про Сокхуна, да и хочет ли? Да и Ли заметил, что на вечеринке у Феликса они особо так не контактировали, лишь иногда обнимались и... Целовались. Было грустно вспоминать их поцелуй. Ведь он был прям на глазах у старшего.
Он был коротким, но было видно очень страстным и пылающим. Обычно, именно такой поцелуй Минхо представлял с ним и Джисоном лишь в своих грязных мыслях и снах.
— Хо!— уже четвертый раз крикнул младший, стоя перед своим другом. Минхо резко дернулся, и поднял взгляд на младшего он, кажется, был в гневе.— Ты не слушаешь меня?
— Нет-нет, прости Хан-и, я просто... Задумался.— ответил Минхо, подавливая из себя нежную улыбку. Джисон, кажется не заметил, что она фальшивая и сам улыбнулся, садясь на корточки перед черноволосым.
— О чем? Если не секрет,— улыбка так и сияла, как и его глаза. Хотелось так и тонуть в них!
Джи взял ладони парня в свои, слегка сжимая их. Они такие теплые... Как и сам Хан.
— Вчера,— начал Хо. Вздохнув, он продолжил, а Хан сел на стул, который был рядом с Минхо.— я заметил, что вы с Сокхуном особо так не контактировали... Ну, то есть, не обнимались особо, ты, думаю, и сам понял.
— А,— сказал Джисон, слегка изменившись в лице.— так ты про это.
Джисон встал обратно к плите и к чайнику, который только скипел щёлкнув кнопкой. Минхо посмотрел на парня, а точнее, снова на его спину.
— Я просто... Так сказать... Переживал, что вы расстались и ты больше не счастлив...— как-то сковано ответил Минхо, все так же смотря на спину, которая все так же тихо двигалась.— У вас что-то случилось?
Джисон остановился, раздумывая. Кипяток чуть ли не выливался из верха кружки, и это заметил старший, быстро встал и чуть ли не кидая его в угол стола, а самого Джисона беря за плечи и отводя подальше, к столу.
— Хан-и! Что случилось то?!— кричал Минхо, но не на Джисона, а все из-за паники и страха за парня.
Увидев стеклянные глаза напротив, Минхо тут же посмотрел на Хана обеспокоенно. Положив ладони на пухленькие щёчки, из глаз сразу же потекли горячие слезы, которые обжигали личико младшего. Старший принялся их сразу же вытирать их своими большими пальцами и прижал к себе хрупкое тельце ближе.
Минхо не стал настаивать на том, чтобы тот рассказал обо всем, он просто говорил лишь ему на ушко, теплые слова поддержки. И все же, младший решил рассказать ему, за чашечкой горячего и такого ароматного кофе.
__________
Спасибо, что до сих пор читаете это! Для меня это очень ценно...