45.
Кейла
Я ощущала твое присутствие между жизнью и смертью.
Мое сознание все еще мечется в разные стороны, пытаясь понять что происходит, но ощущение будто что-то изменилось. Я слышу странный посторонний писк. Чувствую собственное тело и боль, которой не было. Что случилось? Мои веки дрожат, я боюсь открыть глаза и столкнуться с миром, потому что не знаю где оказалась. Что-то не так и мне нужно понять что...
Набравшись смелости, я распахиваю глаза и щурюсь от яркого света. После кромешной темноты, необычно снова видеть солнце. Моргаю, пока не прихожу в норму и осматриваюсь вокруг. Больничная палата. Огромное количество цветов. Подключенный ко мне аппарат. Сломанная рука и нога. Перевязана грудная клетка. Какого хрена!? Не могу понять, что я здесь делаю, и почему так долго не чувствовала реального мира. Голова немного кружится, поэтому я решаю не приподниматься на кровати. Здоровой рукой вытаскиваю какую-то трубку из своего рта. Хочу пить. Прощупываю изголовье кровати на наличие кнопки вызова врача и нажимаю на нее, как только нахожу. Спустя минуту в палату врываются мужчина и молодая девушка. Они как будто испытывают облегчение, а я ничего не понимаю.
—Можно воды?—хрипло шепчу я, медсестра тут же подбегает ко мне со стаканом и прислоняет его к губам, придерживая мою голову. Я делаю несколько жадных глотков.—Спасибо.
—Как вы себя чувствуете?—спрашивает врач, наклоняясь ближе, чтобы просветить фонариком мои глаза.
—Нормально, а что со мной?
Мозг еще недостаточно адаптировался к реальности, и я не могу начать мыслительный процесс, чтобы восстановить в памяти последние события моей жизни.
—Вы попали в аварию. Поступили к нам с переломами руки, ноги, ребра, что повредило легкое, сотрясением мозга, которое и спровоцировало кому.
В такт словам доктора картинки случившегося мелькают в голове. О боже, я помню!
—Кому?—переспрашиваю я.
—Да, вы находились в состоянии комы неделю, и хочу отметить, вопреки этому ваши показатели говорят о скорейшем выздоровлении.
Я осматриваю свое израненное тело. Поверить не могу, что я, действительно, неделю провела на грани жизни и смерти.
—Я слышала голоса.
Точно помню, как рыдала Амелия. Папа часто называл меня доченькой. И Джим. Он рассказывал много всего, жаль, что я помню урывками.
—В коматозе наше сознание отключено, но бессознательные внутренние рецепторы реагируют на речь и прикосновения, поэтому вполне вероятно, что вы могли слышать голоса.—объясняет доктор.
—Дайте мне телефон, пожалуйста.—вновь хриплю я.
—К сожалению, не могу. У вас было сотрясение. Пока что вам не стоит смотреть в экран.
—Я всего лишь отправлю три сообщения.
Мужчина смотрит на меня с укором, но все же позволяет совершить маленькую вольность. Я беру айфон в руки и отправляю смс Амелии.
«Серьезно, Уилл?»
Наверное, она упадет в обморок, когда увидит текст, но это одна из фраз, которую я слышала от Джима, и не могу поверить в то, что она как и я крутится между двух парней.
Следующее сообщение отправляю отцу.
«Я люблю тебя, пап!»
Только теперь понимаю, насколько важно говорить эти слова своим близким людям почаще. Жизнь непредсказуема, а завтра может и не наступить.
Открываю диалог с Джимом и набираю те слова, благодаря которым я здесь. На этом свете. Живая. Мне стыдно, что я вела себя как истеричная идиотка. Мы потеряли столько времени, когда должны были быть вместе, любить друг друга.
«Я шла на твой голос»
Он все поймет. И надеюсь, приедет сюда, сразу как увидит смс. Доктор уже протягивает руку, чтобы побыстрее отобрать телефон, я корчу недовольную гримасу, но повинуюсь. Мужчина говорит, что должен идти, и обещает зайти позже, оставляя со мной медсестру. Молодая девушка регулирует положение кровати пультом, чтобы я могла провести немного времени полусидя, за что я очень ей признательна.
—Откуда здесь столько цветов?—спрашиваю я, ведь букеты находятся везде. На подоконнике, столе, полу. Я словно проснулась в оранжерее.
—Ваш отец и жених каждый день приходили с цветами,—улыбается медсестра, поправляя мою подушку.—А еще ваша подруга и несколько парней, имена которых я не помню.
—А кто представился моим женихом?
Мне нужно знать, что это не какой-нибудь идиотский поступок Итана. В его стиле прийти и сделать вид, что мы по-прежнему любим друг друга и вовсе не расставались.
—Мистер Хандерс,—сердце радостно ударяется о грудную клетку, отчего на секунду я чувствую боль под бинтами.—Знаете, он ночевал возле кровати, и мы никак не могли выгнать его домой.
—Да, я все время слышала его голос.—отвечаю я, чувствуя счастливую улыбку на губах.
—Вам очень повезло с ним, я даже завидую.—смеется девушка и даже не представляет как ее слова важны для меня.
Мне больно шевелиться и клонит в сон, но я старательно пытаюсь не закрывать глаза, чтобы оставаться в реальности как можно дольше. Я боюсь, что если усну, то не выберусь из темноты. В памяти всплывает авария, и я понимаю, что в скором времени мне придется давать показания полиции. Я совсем не уверена, что хочу этого. Полагаю тот, кто был за рулем, не хотел причинять мне вред. Произошла трагическая случайность, но я в порядке, и не хочу ломать жизнь другому человеку.
Голос Амелии эхом пульсирует в висках. Распахиваю глаза и понимаю, что заснула, хотя держалась до последнего. Фокусирую взгляд, замечая несколько пар глаз, что уставились на меня, как будто я новогоднее чудо. Улыбаюсь, тыкая пальцем в пульт, чтобы приподнять кровать, наверное медсестра опустила ее, как только я вырубилась.
—Боже мой, Кейла!—восклицает папа, бережно обнимая меня.—Как ты себя чувствуешь?
—Мы так сильно волновались. Мне кажется у меня появились седые волосы за эту неделю.—тараторит подруга так быстро, словно у нее не будет шанса сказать мне, все что она хочет.
—Я в порядке.—успокаиваю близких, поочередно обнимая их.—Только быстро устаю бодрствовать, но врач сказал, показатели в норме, и я скоро поправлюсь.
—Как же приятно слышать твой голос.
—А мне твой, пап.
Отец никогда не говорил мне подобного. Мое сердце захлестывает волна счастья. Мой папа вернулся. Я вижу, что как и раньше, он считает меня своей любимой маленькой дочкой. Я безумно рада, что мы снова вместе, как настоящая семья, не смотря на то, что для этого понадобилось пережить аварию и кому.
—Вы не знаете где Джим?—спрашиваю я. Мне казалось он захочет приехать сразу, как только увидит смс. Надеюсь, его присутствие не было лишь больной фантазией моего мозга.
—Точно!—Амелия бросается к сумке и достает из нее телефон.—У них сейчас первая игра сезона.
Она включает прямую трансляцию с арены, и, конечно же, я умалчиваю о том, что мне нельзя смотреть в экран. Я обязана увидеть Джима. Табло показывает последние секунды до окончания игры, после чего звучит сирена. Ребята обнимаются. Они выиграли. Я и не ожидала другого результата. У команды самый лучший капитан. Все расходятся по раздевалкам, лед становится пустым, но Амелия по-прежнему не выключает видео. Разве будет что-то еще? Картинка меняется. Съемка перемещается за трибуны, где обычно игроки дают интервью, а перед глазами появляется Джим. Уставший и печальный, хотя должен радоваться победе. Журналистка спрашивает его об игре, но он говорит, что хочет сделать заявление и просит микрофон. Я прикладываю ладонь к груди, что изнывает по любимому человеку. Я ужасно скучаю по Джиму.
«Я посвящаю все свои шайбы, эту победу одному особенному человеку. Девушке, что сейчас борется за жизнь. Той, кого я беззаветно люблю и буду любить всегда. Моей будущей жене-Кейле, которая обязательно придет в себя и заставит меня тренироваться еще усерднее, чтобы я мог посвятить ей и все остальные победы в своей жизни.»
Глаза наполняются слезами, и я уже не слышу, как репортер комментирует произошедшее. Я плачу от огромной любви к Джиму Хандерсу. Мужчине, который всегда был рядом и терпел мои выходки. Любил меня в то время, как я пыталась расстаться с ним. Какая же идиотка! Он выиграл ради меня. Я стала для него важнее всего и всех, как и он для меня. Внутренности разрываются от счастья и боли. Мне нужно успокоиться и дышать ровно, если не хочу обратно в реанимацию.
—Он посвятил мне победу.—шепчу себе под нос, а папа и Амелия улыбаются, пораженные как и я.
Спустя полчаса у отца начинает без умолку звонить телефон. Я знаю, что он нужен на работе, поэтому уговариваю его поехать по делам, заверяя, что буду в полном порядке. Не сразу, но папа соглашается оставить меня под присмотром Амелии, как дверь палаты резко отлетает в сторону, а в проеме появляется Джим. Я перевожу на него взгляд. Взбудораженный, взъерошенный, тяжело дышащий после бега. Мой. Любимый. Он рассматривает меня так, словно я божество, спустившееся с небес на землю. Слышу как Амелия и папа ретируются в коридор, оставляя нас наедине. Джим все еще не верит, что я настоящая, продолжая изучать меня глазами.
—Привет.—говорю я и улыбаюсь.
Наконец мой мужчина приходит в себя и, подлетев ко мне, сгребает в объятия.
—Поверить не могу, малыш—его руки аккуратно гладят мои волосы.—Ты здесь...
—Я здесь.
—И ты со мной.
—И я с тобой.
Он отпускает меня, чтобы не причинить боль, и берет мое лицо в свои ладони. Его лицо озаряет широкая лучезарная улыбка. Я снова плачу, прикасаясь к его щетине пальцами. Джим приближается и оставляет на моих губах легкий поцелуй.
—Я шла на твой голос...
—Я так счастлив, милая.
—Я люблю тебя.—произношу я, теперь как никогда уверенная в своих чувствах.
—Я люблю тебя больше.—отвечает он и вновь целует меня.