24.
Кейла
Поклянись, что тебе не нужно мое сердце, ведь я итак его не отдам.
Начался очередной выматывающий рабочий день в GNA. И я опаздываю, потому что проспала. Спустя три месяца мне практически удалось влиться в темп компании. Целыми днями я пропадаю в офисе, а ночами изучаю экономический рынок, а именно спрос, предложение, конкурентов, возможные товары и услуги. А когда остается немного времени, разрабатываю собственный проект, который точно не увидит свет, если меня не повысят. Поэтому приходится быть более продуктивной и мало спать.
Что касается Итана, мы наладили наши отношения, правда теперь видимся редко, благодаря моему графику. Однако он настаивает на ребенке, и это выводит меня из себя. Я не собираюсь рожать как минимум ближайшие пять лет, я хочу подняться по карьерной лестнице.
О Джиме я забыла. Потребовалось немало времени и усилий, но теперь, когда я слышу о нем или думаю, то сердце не уносится вскачь, а руки не дрожат. Возможно в глубине души, я лгу самой себе, но так легче жить.
Я перепрыгиваю ступеньки так быстро, насколько могу, потому что с самого утра все сотрудники обязаны присутствовать на общем собрании, которое, полагаю, связано с важными новостями. Казалось бы опоздание в несколько минут ни на что не влияет, но только не в GNA. Я получу крупный выговор. По пути снимаю пальто, буквально вкидывая вещь в свой небольшой кабинет, и бегу к лифту, который ведет на последний этаж здания. От нервов топаю ногой, кусая внутреннюю сторону щеки, как будто это ускорит средство передвижения. Наконец оказываясь у нужного кабинета, понимаю, что раз дверь открыта, конференция еще не началась. Вбегаю внутрь и занимаю первое попавшееся место, стараясь отдышаться. Мои глаза округляются в удивлении, когда я замечаю большое количество камер и репортеров в зале. Зачем они здесь? Парочка зануд кидают на меня недовольные взгляды, но я не обращаю внимания, ведь технически успела к началу совещания.
Секретарь закрывает дверь, давая понять, что мы начинаем. Я копаюсь в сумке, чтобы достать ежедневник и ручку, на случай, если услышу информацию, которую нужно будет зафиксировать. На сцене появляется управляющий, говорит вступительную речь, что-то о важности нашей компании и коллективной работе, а после этого сообщает о смене владельца. Эта новость буквально сбивает всех с толка, потому что ни один сотрудник представить не мог, что GNA перекупили.
—Прошу любить и жаловать, Джим Хандерс.—управляющий отходит в сторону, показывая рукой на человека, что появляется за кафедрой, которая стоит посередине сцены.
Раздаются громкие аплодисменты и восторженные крики. Я замираю, не в силах отвести взгляд от того, кого казалось навсегда забыла. Те чувства, что я глубоко похоронила, как искры взрываются внутри. В памяти всплывает как капитан подхватывает меня и заставляет обвить ногами его бедра. Я сглатываю. Поверить не могу. Чертов нахал крепко обосновался в сердце и разуме. По телу бегут мурашки, я едва могу дышать. Крепко сжимаю ручку кулаком, пытаясь поймать внутренний баланс. Что бы не происходило, я должна сохранять спокойствие.
Черные глаза Джима проходятся по залу, будто знакомясь с подчиненными. Он наконец смотрит на меня. Всего секунду. Ровно столько же, сколько на остальных. С досадой в горле я опускаю глаза в пол, уверенная в том, что мужчина еще злится. Хотя прошло три месяца. Чего я жду? Вероятно, он уже забыл обо мне. Мой кулак давит еще сильнее, внезапно ломая ручку на части. Я ошарашено смотрю на осколки пластмассы, рассыпавшиеся по моему платью и полу. Поднимаю глаза на Джима и ловлю его заинтересованный взгляд. Может быть он не настолько безразличен, насколько мне кажется?
—Доброе утро, коллеги. Меня зовут Джим Хандерс, и я являюсь новым владельцем компании GNA. До сегодняшнего дня я занимался абсолютно другим видом деятельности, и вы могли слышать обо мне или даже быть знакомы.
—Еще бы!—кто-то кричит из зала, а Джим ярко улыбается.
—С этого дня я намерен вывести нашу компанию на более высокий уровень, а значит я хочу видеть вашу максимальную продуктивность, полную отдачу и, конечно же, результативность. Более конкретизированную встречу для обсуждения некоторых нововведений, а также нашего близкого знакомства, я проведу позже. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество. А пока готов ответить на интересующие вопросы.
Журналисты тут же начинают перекрикивать друг друга, в надежде, что Джим ответит именно им. В то время как подавляющая половина девушек пускает слюни, глядя на нового владельца, парни не упускают возможности расспросить его о хоккее. Я же могу лишь молча сверлить капитана глазами. Он выглядит отлично, словно всегда заправлял крупной фирмой. В дорогом брендовом костюме, лакированных туфлях. Я впервые вижу его в деловом образе. Джим ярко улыбается, остроумно шутит и демонстрирует потрясающие знания в области строительства. Он изменился. А может и нет...я его не знала.
Меня скручивает пополам от разочарования и обиды на саму себя, потому что я скучаю по Джиму. Безумно скучаю. Я не имею права даже думать об этом, тем более сказать вслух. Продолжаю смотреть на него, ждать того, что Хандерс нечаянно столкнется со мной взглядом, но этого не происходит. Мужчина забыл про меня и правильно сделал.
Наконец официальная часть конференции заканчивается, позволяя собравшимся разойтись. Джим скрывается за сценой, наверное уходя через черных вход. Уже через минуту зал становится пустым, а я продолжаю сидеть на месте, пытаясь засунуть все свои непрошеные эмоции куда подальше. Я заставляю себя подняться и выйти в коридор, чтобы спуститься на улицу и глотнуть свежего воздуха. Стоит оказаться на первом этаже, ближе к выходу, я вижу Джима, который стоит всего в метре от меня и говорит по телефону.
Я тут же разворачиваюсь и взбираюсь обратно по ступеням, но замираю. Зажмуриваю глаза, в попытке достучаться до разума, но безрезультатно. Я не могу.
—Джим...—произношу я, не замечая как повернулась к нему. Мужчина отводит телефон в сторону и медленно оборачивается. На секунду он цепенеет, не сводя глаз с моих, скидывает звонок и подходит ближе.
—Кейла...—так же сдержанно говорит он. Изнутри рвется безудержный крик, но я молчу. Хотя казалось бы о чем тут голосить, мы все решили тогда на парковке.
—Привет.—глубоко вздыхаю и улыбаюсь. Расслабленно, легко, как умею. Словно я рада видеть хорошего друга после длительной разлуки. Хочу обнять его, но здравый смысл твердит: «Нельзя!». Я повинуюсь.
—Привет.—Джим повторяет за мной, его манящие губы едва расплываются в доброй ухмылке и тут же вытягиваются обратно, ведь я не заслужила его улыбки.
—Поздравляю тебя.
—Спасибо.
—Не думала, что ты увлекаешься архитектурой.
—Ты не спрашивала.
Я вновь смотрю на него, нервно прикусив губу. Такой красивый, строгий и запретный. И почему я хочу вернуться в тот день, когда сделала по словам Джима «неправильный выбор» и пересмотреть свое решение?
—Ты прав.
Хандерс поворачивает голову в сторону администратора, убеждаясь, что нас никто не подслушивает. А я сгораю от желания прикоснуться к его щетине, почувствовать как она колет в самом чувствительном месте...
—Как Итан?—капитан прерывает поток неприличных мыслей, и я сглатываю, пальцами вцепляясь в перила лестницы.
—Хорошо. У нас был кризис, но мы его преодолели, все в порядке.
—Рад слышать.—Джим облизывает пересохшие губы и, нечаянно я бросаю взгляд на его пухлый рот. Черт возьми!
—Как твое плечо?
Мужчина улыбается и бойко крутит рукой в разные стороны, давая понять, что травма больше не беспокоит.
—Как видишь, отлично...
Он вновь цепляет мои глаза своими, как всегда любил делать. Так пристально, что дыхание замедляется. Мир вокруг перестает существовать и кажется, что если я оторвусь от него, то умру. Все слова, что хотели сорваться с языка до этого момента, забываются, и мы стоим в молчании, пытаясь не накинуться друг на друга в холле офиса.
—Я звонила тебе...тогда...
—Я знаю, мама говорила.
—Прости меня. Я не имела права хамить, ты всегда был рядом и делал мои дни лучше, а я поступила просто ужасно, и...
—Кейла...—Джим перебивает. В его глазах нет злости или ненависти. Он не считается меня виноватой. Не зацикливается на прошлом, в отличие от меня.—Как ты и говорила, мне не нужны извинения. На парковке твои слова были правдой!
—Тогда почему ты сказал, что я сделала неправильный выбор?—вопрос срывается с губ, прежде чем я успеваю его обдумать. Джим замолкает. Я вижу как он сжимает зубы, напрягая челюсть. Ему тяжело бороться с желанием высказать мне все, что он думает на самом деле.
—Мы оба прекрасно понимаем, что ты знаешь ответ на этот вопрос.—я хочу возразить, но телефон Хандерса вновь звонит.—Извини, мне нужно ответить. Еще увидимся.
Джим отворачивается и уходит, скрываясь за дверью, что ведет на улицу. Я кладу руку на грудную клетку, в попытке выровнять дыхание. Подбегаю к лифту и многократно жму на кнопку вызова, я хочу как можно скорее подняться в кабинет, потому что едва могу держать себя в руках. Мне больно, стыдно, мерзко, страшно. Я испытываю все существующие эмоции одновременно и хочу убить себя за это.
Врываюсь в кабинет, захлопываю дверь, несколько раз поворачиваю ключ и утыкаюсь носом в пластик. Когда складывается впечатление, что я в безопасности и никто не смотрит, скатываюсь на пол по стене. Стоило Джиму появиться, как в одно мгновение ему удалось выбить меня из колеи, заставив окунуться туда, где мы уже были. Как показывает опыт, ничего хорошего это не принесло.