Глава 47
Кивнула бармену и охране, но меня остановил оклик шефа.
- Наташа! Стой.
- Что случилось, Андрей Антонович?
- Ты домой?
Я сглотнула и взглядом заметалась по сторонам. Я не знала, куда деться и спрятаться, а никто из присутствующих не обращал на нас внимание. Когда я приготовилась хоть что-то сказать, Сафронов стоял рядом со мной и глядел сверху вниз. Захотелось отойти. А лучше убежать.
- Да.
- Пойдем подвезу.
- Спасибо, я сама.
- Я тебя не спрашивал, - спокойно ответили мне, уверенно беря за локоть и разворачивая к выходу. Было не больно, но вырваться - никакой возможности. - Пойдем.
- Мне не нравится подобное внимание с вашей стороны, - решилась, наконец, я прояснить всю ситуацию, пока Сафронов шел к своему темно-серому джипу. - Я работаю у вас всего лишь обычной танцовщицей, ничего более. И не хочу, чтобы вы переходили...
- Сядь, - невозмутимо сказал мужчина, не обращая внимания на мои слова.
Я попятилась.
- Я сказала, что не поеду с вами.
- Ты не зарвалась? - Сафронов в руке ключи крутил и смотрел на нее так, что внутри все в узел скрутило. - Если я сказал, что поедешь...
С черного хода выбежала Ира - навеселе, щеки красные, и к ним сразу подошла, широко улыбаясь. Наверное, не заметила, с каким напряжением мы тут разговаривали. Подлетела, на мужчине повисла и попыталась поцеловать в губы, но только до подбородка и достала.
- Ты меня ждешь, да? - она его по волосам потрепала, а Андрей скривился и головой дернул. - Жаркая ночка выдалась сегодня, да? Я вообще думала, что под конец упаду...
Ира еще что-то говорила, а я под шумок руку выдернула и попятилась, проклиная каблуки. Я их, конечно, любила, но балетки сейчас пригодились бы больше. Не помню, как до метро дошла, и только вниз спустившись, с облегчением выдохнула. С того момента как Алена ушла, Сафронов стал более...развязным и решительным. Не в хорошем смысле. При всей своей разгульной и разбитной жизни я никогда с подобным не сталкивалась.
Если и находились зарвавшиеся, то на них всегда была управа. Я всегда могла воспользоваться влиянием и властью нашей семьи, деньгами, в конце концов. И сейчас я не знала, что делать. Звонить домой и уезжать? О нет, я не сдамся. Но и оставаться я тоже не могла. Я не для того бросила мать и уехала от одного ублюдка, чтобы позволить собой играть и помыкать. Я уволюсь. Завтра. Алене ничего говорить не буду, просто попробую подыскать работу в другом месте. Здесь мне делать нечего.
Следующим вечером я привела себя в порядок особенно тщательно и поехала в клуб. Увольняться. Постучалась. Сафронов ответил после длительной паузы, но войти дал.
- Что случилось?
- Я могу с вами поговорить? - я изо всех сил старалась выглядеть уверенной и невозмутимой.
Светлая бровь приподнялась, выражая одновременно насмешку, недоумение и превосходство.
- Уже говоришь. И дверь закрой.
Я неохотно подчинилась.
- Я увольняюсь.
- Причина? - вся его поза источала холодность и бешенство. - У тебя только недавно закончился испытательный срок. Я тебя принял. Получаешь ты прилично.
- Я все равно увольняюсь, - упрямо повторила я. - Дядя с тетей нашли новую работу для нас с сестрой.
Он мне ни капли не поверил. Провел рукой по прилизанным волосам, стараясь пригладить их еще больше, и неожиданно кивнул.
- Ладно. Сегодня отработаешь, потому что замену я найти все равно не успею, и свободна.
Я не сдержалась и облегченно улыбнулась уголками губ.
- Спасибо.
- После работы зайди ко мне.
Я испытывала настолько сильное облегчение, что даже ноги дрожали. Вот честно. Я уже всякого себе напридумывала, успела себя накрутить и совсем не ожидала настолько быстрого согласия. Такое ощущение, как будто с тебя неожиданно поводок сняли - моментальное опьянение. В ту ночь я танцевала с особой отдачей, как в последний раз. Рядом с моей тумбой собралась толпа народу, правда, охрана все равно близко не допускала. Определенно, я была в ударе.
Закончив, я заскочила в душ, оделась и вспомнила о Сафронове уже у выхода. Досадливо хлопнула себя по лбу и поднялась к нему.
- Пойдем, - он подкрался сзади, и я вздрогнула и почти отскочила от мужчины, только он все равно крепко удержал за плечи. - Я уже заждался.
- Я не думаю, что это хорошая идея. Давайте я...
Сафронов неожиданно обхватил меня одной рукой за шею, сжимая и ограничивая воздух, а другой, когда я собралась закричать, грубо закрыл мне рот.
- Только вякни, - нежно прошептал мужчина, и голос настолько контрастировал с грубыми прикосновениями, что становилось еще больнее. Я зажмурилась и начала извиваться, пытаясь острыми каблуками задеть и сделать больно. Меня грубо встряхнули и потащили в кабинет. - Хватит вертеться! - не выдержав, рявкнул Сафронов.
В дверях мы застряли, потому что я изо всех сил царапалась и сопротивлялась, цепляясь за косяки, дверную ручку, за стенку, ломая ногти в кровь. Больно, но еще больнее было представлять, что может со мной сделать этот ублюдок. Сафронов убрал руку от моего рта и попытался перехватить руки. Я заорала:
- Помогите! Пожалуйста! Помоги...
Перед тем как дверь с треском закрылась, а ублюдок со всей силы жахнул меня по лицу, я каким-то невероятным образом заметила промелькнувший черный костюм Анжелы. Она стояла вдалеке, ее еле видно было в тени лестницы, но она все видела. И наблюдала, я точно знала. И Анжела меня слышала. Она не дура, она не могла не понимать, что здесь происходит. И удар наотмашь она тоже видела.
Дальше...дальше начался тот кошмар, который я старалась всю свою оставшуюся жизнь забыть и вычеркнуть из памяти. Это не со мной происходит, это не могло случиться со мной. Невозможно. Только вот именно я отлетаю и ударяюсь копчиком об столешницу, а потом еще от одного удара, полученного в пылу борьбы, съезжаю вниз и прикладываюсь головой.
Я кричала, пыталась дотянуться до ненавистного лица и выцарапать глаза. Билась, лягалась с такой силой, которой в нормальном состоянии не могло быть. Но только Сафронов все равно был больше и сильнее. Ему не стоило никакого труда схватить обе руки и сжать их в своей одной так, что хрустнули все кости.
- Отпусти...пожалуйста...не надо...ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МЕНЯ! НЕТ! Не на...
- Закрой рот, сучка, - Сафронов подмял мое тело под себя, прижимая мои ноги к полу, и разорвал тонкую футболку. Юбка оказалась скрученной на талии. Я чувствовала его руку, шарящую по телу. Он не делал больно в этом смысле, но бил сильно и...ему нравилось сопротивление. Оно его не смущало. Со всхлипами я забилась еще сильнее. - Да не дергайся ты! - он жестко раздвинул мне бедра ногой, упираясь коленом в промежность.
Я заорала и укусила его до крови, получив за это еще удар в живот.
Почему не получается вздохнуть? Все тело странно онемело, я не чувствовала ничего. Сначала я даже порадовалась, что ничего не чувствую, но такое забытье продлилось не долго.
Потом стало больно, еще больнее, чем до этого. Я закусила губу и зажмурилась. Сафронов надо мной сдавленно и облегченно застонал. Ненавижу.
Я не знаю, что это за ощущение - подобного я не испытывала никогда в жизни, даже к деду, которого, как мне казалось, ненавидела больше всего на свете. Дикое, неконтролируемое что-то взорвалось во мне. Я поняла, что в эту минуту способна убить. Хладнокровно, без колебаний убить это чудовище, от каждого движения которого мне было адски больно. Но даже боль ушла на второй план.
Я с силой заставила себя разлепить глаза и мутным взглядом осмотрелась вокруг, точнее, осмотрела то, что могла увидеть. Смогла почти отрешиться...от всего. Изогнула шею, рассматривая предметы, стоящие на краю стола. Слева...или справа...черт, больно как...Почти рядом было пресс-папье, на вид тяжелое. Хотя что я могу видеть, когда все плывет перед глазами.
Я честно скажу, я не помню, о чем я думала и чем руководствовалась. Я просто знала, что если этот ад продлиться еще минуту, то я сдохну. Хорошо еще, что Сафронов, когда я перестала дергаться, ослабил захват, и не было моей боли ради его удовольствия. Я не помню, как это получилось, но я села, вернее привстала на локтях, пользуясь ослаблением контроля, и каким-то образом схватила это несчастное пресс- папье. И я...я ударила его. Господи, я действительно хотела его убить.
Когда от удара Сафронов пошатнулся и почти сполз с меня, матерясь и держась за разбитую голову, я...я ударила еще. Он наконец-то потерял сознание и сполз с меня на бок. Низ живота и между ног все болело и...меня как будто через мясорубку перекрутили. По щекам лились слезы, стекая на шею и грудь, но я ничего не чувствовала.
Я встала кое-как на четвереньки и постаралась подняться. Получилось с третьего раза. Я мельком взглянула на его светлые волосы, сейчас залитые кровью. Грудь мерно поднимается. Значит, жив. В прострации я простояла над телом мужчины полминуту, со всех сил сжимая тяжелое пресс-папье. Самое жуткое, в чем я потом никому не призналась, что я всерьез раздумывала над тем, убить ублюдка или нет. Я была готова переступить черту. Но что-то остановило меня и я, швырнув предмет на пол, подобрала сумку, попыталась соединить обрывки футболки и вышла.
На лестнице по-прежнему стояла Анжела. Она с головы до ног окинула меня взглядом, заметила кровоподтеки и просто кровь. А еще она отчетливо поняла, что из кабинета не доносится ни звука.
- А где...? - она кивнула в сторону двери.
Горло саднило, наверное, я сорвала голос, пока кричала. Но все-таки прохрипела:
- Ударила. Разбила ему голову.
У женщины расширились глаза, а потом на меня посыпался отборный мат, правда, приглушенный.
- Ты охренела, тварь? Ты хоть понимаешь, кто он и кто ты? Совсем из ума выжила?! Да тебя сейчас...
Голова кружилась после удара об стол, а сейчас, когда я стояла без какой-либо поддержки, пульсирующая боль стала еще сильнее.
- А теперь послушай меня, - меня трясло, шатало, мутило и разрывало от боли. - если ты меня не выпустишь, то весь город узнает об этом. Твоего шефа посадят, тебя тоже.
Анжела истерично рассмеялась, нервно косясь на дверь. Я знала, что времени у меня мало, что сил мало, но уйти я не могла. Дедушкина школа, наверное, но даже полузамутненным сознанием я понимала, что не смогу просто так уйти. Могут найти, заставить молчать...и не только меня.
- Ты обычная девочка, а у Сафронова связи. Что ты вообще такое? Шлюха, которая по ночам крутит
голой задницей, - презрительно выкрикнула женщина. - Я сейчас охрану позову.
- А ты уверена, что я такая обычная? - надо же, всю жизнь хотела быть простой, а чуть что, так вспомнила и о деде, и об отчиме. Анжела заколебалась и снова нерешительно бросила взгляд на дверь. - Ты же с самого первого дня меня пасла. Так что уйди с дороги, Анжел, - устало попросила я.
- Ты напишешь заявление? - жестко спросила она, продолжая колебаться. - Эй, алло.
- Нет, - выдавила я. Перед глазами поплыли черные точки. - Нет, не напишу. А теперь уйди отсюда. По-хорошему прошу.
Она медленно отошла в сторону, пропуская меня к черному входу. Я, петляя на каждом ходу, вышла и доползла до такси, выдохнув водителю адрес, ясно понимая, как мне повезло. Мы с Анжелой неплохо поладили, по крайней мере, я так думала, и больно было, когда она безучастно на все смотрела. Но одну вещь я осознавала - всплыви что-то о Сафронове и нам с Аленой не жить.
От боли я пару раз теряла сознание, но потом выплывала из своего коматоза. Водитель ни о чем не спрашивал и даже не смотрел на меня.
- Куда ехать? - спросил он только.
Я не знаю, о чем тогда думала, но адрес назвала другой - хотя и рядом с нашим домом. Меня высадили, забрали деньги и уехали. Меня уже знобило от шока, но до дома еще идти.
Шла я минут пять, благо, что народу не было, поэтому мой вид никого не напугал. Потом неожиданно показалась Лёна с нашим соседом, который тоже снимал здесь квартиру. Кажется, она закричала. Не помню. Когда я их увидела, то окончательные выдержка и силы испарились. Захотелось упасть и свернуться калачиком, прижимая руки к животу.
- Господи, милая, кто это сделал? - мы были уже дома, и Лёна гладила меня по волосам, так осторожно и бережно, как будто боялась причинить боль. - Солнышко, это я. Скажи мне что-нибудь.
- Пить хочу, - прохрипела я и краем глаза заметила женщину, одетую в медицинскую форму. - Это кто?
- Это врач, солнышко. Она тебя осмотрит и задаст пару вопросов.
Я попыталась отползти и вжаться в спинку дивана.
- Я не хочу никаких вопросов. И осмотр я тоже не хочу.
Женщина услышала мой ответ и посчитала нужным подойти и вмешаться.
- Наталья, здравствуйте. Не бойтесь меня, пожалуйста. Я врач, я хочу вам помочь. У вас есть травмы и повреждения, которые требуют определенного...
- Кто там? - громче, чем следовало, спросила я, услышав мужские голоса в прихожей. Несколько голосов. - Кто там?!
Алена выглядела так, как будто сейчас заплачет.
- Это...милиция, Нат. Я вызвала. Надо засвидетельствовать...
- Не надо ничего свидетельствовать.
- Наталья, - врач заговорила со мной как с маленьким неразумным ребенком, - вы же не маленькая девочка. Я понимаю, что у вас шок, но для вас и вашего здоровья будет лучше, если вы не станете мешать оказывать помощь.
Она еще что-то говорила, но у меня сил не было вдумываться в ее слова. Следующие несколько дней превратились...в нечто. Я не знала, как описать это 'нечто', но я не ощущала дней. Я куда-то ходила, всегда с Аленой, не оставлявшей меня ни на минуту, потом шла домой и ложилась спать. Я только спала, изредка ела. Никаких слез и причитаний не было. Та женщина приезжала еще пару раз, даже однажды приехала вечером, но не ко мне, а к подруге. Они о чем-то приглушенно заговорили, но из прихожей мне неслышно было, а вот потом пошли на кухню.
- Я не знаю, что с ней делать, - голос подруги был тихим и пустым. - Она ведет себя...странно.
У меня почти нашлись силы возмутиться. Я нормально себя веду. Ем, гуляю, не истерю, от людей не шугаюсь. Забавно, но я, наверное, ничего не чувствую. Я прислушалась к себе. Да, точно ничего. Только вначале волновалась по поводу Сафронова - такой человек как он не погнушается отомстить за нанесенные увечья. А приложила я его знатно. Но он не появлялся, значит, Анжела слово сдержала. А я сдержала свое - заявление я так и не подала, хотя все для этого было собрано и сделано.
- Что именно странно?
Лёна тяжело вздохнула.
- Она...я не знаю, как объяснить. Ната как неживая.
- Это вполне объяснимо - мягко заметила женщина. - Наталья пережила большой стресс и травму. И я сейчас говорю не о физических травмах, хотя присутствуют и они. Я говорю о психологической травме. Существует несколько, скажем так, этапов поведения, через которые ей придется пройти.
Если бы были силы - я бы фыркнула. Гляньте, какая умная!
- Понимаете, - Аленин голос прервался, и она всхлипнула. Я нахмурилась. Мне не нравилось, когда она плачет. Она и так слишком много в последнее время слезы льет, - она ведь...она ведь даже не плачет. Только спит и не говорит почти.
- Каждый по-разному реагирует на стрессовые ситуации.
- Но это...это ненормально. Для нее - это ненормально. Я...я пытаюсь что-то сделать, как-то расшевелить ее, но Ната ничего не хочет слушать! Она только твердит, что все в порядке. Что ничего не случилось! Что она себя прекрасно чувствует! Да как прекрасно?! Вы же видели ее тогда - она вся...
Раздался приглушенный плач, который действовал мне на нервы. Меня он раздражал. Как Лёна не могла понять - я не собираюсь ложиться и помирать после этого. Я сильная, а это...это послужит мне уроком. Только вот плакать и жалеть меня не надо. Я хотела встать и сказать об этом подруге, но...подниматься, идти на кухню и открывать рот...я сразу почувствовала, как меня потянуло в сон. И вообще, все это - неправда. Все не так, как подруга описывает.
- Видела, - ответила врач, - но давить на девушку все равно не надо. Так вы только усугубите ее состояние. Не оставляйте ее в одиночестве, всегда будьте рядом, оказывайте всевозможную поддержку. Если ей лучше, когда вы делаете вид, что ничего не произошло, - пусть будет так. Не упоминайте лишний раз об этом, но и не замалчивайте. У Натальи есть родители? - внезапно спросила женщина, и я распахнула глаза.
Мама не должна знать. Эта мысль молотками билась в голове. Если мама узнает - ее это убьет.
- Да есть, - голос подруги был растерянным и нерешительным. - Но мама живет в другом городе...Вы думаете, что нужно рассказать ей обо всем?
Я подорвалась с дивана и ласточкой залетела на кухню.
- Только попробуй, - прошипела я вздрогнувшей Лёне и развернулась к врачу. - А вы не лезьте не в свое дело!
- Наталья, - женщина скрыла свое мимолетное удивление, - вообще-то я пытаюсь вам помочь.
- Мне не нужна помощь! - холодно отчеканила я. - Со мной все в порядке. Я жива и здорова. И вас не касается мое состояние. У меня нет никаких душевных травм! Со мной все в порядке! Я в порядке! Ясно вам?!
Забавно, я даже по-другому говорить стала. Кричу...но в то же время не кричу. Не повышаю голос, хотя в каждом слове сквозит ярость.
- Алена, вы можете выйти? - у Лёны подбородок задрожал, но она уверенно кивнула и вышла, плотно закрыв дверь. - Сядьте, пожалуйста, - мягко попросила женщина.
Я села и всем видом показала, какое делаю одолжение. Врач присела напротив, не делая и попытки дотронуться.
- Наташа, поймите одну вещь. Вас никто не обвиняет, на вас не давят, а только хотят помочь.
- Мне не нужна помощь.
- Ошибаетесь, - врач покачала головой, - помощь нужна каждому из нас. И вам тоже. Я понимаю, через что вам пришлось пройти, но вы же будущая мать. Вы наверняка захотите семью.
- Обойдусь, - из чувства противоречия буркнула я. - И вообще, вам какое дело? Вы меня осмотрели, все записали, все сделали. Так? Так. А теперь отстаньте от меня. Я к вам дохожу, пройду все, что надо, только отстаньте от меня. Со мной все нормально. Я не сошла с ума и не тронулась с горя.
- Никто так и не говорит.
- Тогда что вы от меня хотите?
- Вы не единственная, кто с этим столкнулся.
- И что?
- Вы понимаете, что насилие ломает многие жизни? Не только вашу, но и ваших близких. Вы этого хотите? - я долго смотрела в одну точку, изо всех сил сжав зубы, но потом отрицательно качнула головой. - Я действительно пытаюсь вам помочь. Вы сильная девушка, которая может справиться с чем угодно, но вас нужно подтолкнуть.
- Что вы предлагаете?
Женщина протянула мне визитку.
- Это адрес кризисного центра. К нам обращаются многие женщины, и мы действительно стараемся помочь. И помогаем, - я никак не отреагировала на ее увещевания и только невидяще разглядывала белый прямоугольник. - Поймите одну вещь - если вы решитесь на помощь, если вы разрешите кому-то поддержать вас, это не значит, что вы слабая. Это значит, что вы наконец-то можете взглянуть правде в глаза...и победить ее. Не у всех хватает мужества это сделать, чаще всего женщины замалчивают о подобных инцидентах в их жизни. И если не бороться с последствиями сейчас, то все можно только усугубить.
- Что усугубить? Я в порядке. Вы сами сказали, что травм...в общем, что все могло быть куда хуже и плачевнее. Пару царапин и синяков - пустяки.
- А причем здесь они? Любое насилие - уже огромная травма. И у каждого она проявляется индивидуально.
Я ухмыльнулась ей в лицо.
- Это типа я должна шугаться мужиков теперь, да? - я откровенно усмехалась. - Или кутаться в длинные тряпки? Или что там обычно? Не давать людям к себе прикасаться?
К моему сожалению, врач на насмешку и издевательство не обиделась, она вообще на них никак не прореагировала.
- Да, и это тоже. А теперь простите, мне пора, - она изящно поднялась и расправила несуществующие складки на кофточке. - Я буду ждать вас, Наташа. Всего доброго.
- И вам.
К этому центру я все-таки подъехала, но зайти не смогла. Мне казалось, что зайди туда и можно сразу вешать на себя табличку - жертва насильника. Я не была жертвой. Моя жизнь не изменилась.
И пока я гипнотизировала себя подобными мыслями, через парадный вход центра вышла девушка за руку с парнем. Молодые, может, чуть старше меня. Девушка была бледной и нервной, постоянно цеплялась за мужскую руку, уверенно державшую ее ладонь, но она улыбалась своему парню. Я чувствовала себя так, как будто подглядываю за ними, поэтому поспешно отвернулась. И ушла, твердо решив, что я не хуже. Мне не нужна помощь.
Я решила доказать всем и себе в частности, что я все та же. Что я не боюсь прикосновений. Пошла в кафе, познакомилась с милым парнем, действительно милым, примерно моим ровесником. Никаких пошлых намеков или сальных взглядов, только восхищение, но от робкого прикосновения к руке меня неожиданно замутило. В прямом смысле. Я еле успела кое-как извиниться и добежать до туалета, где меня вывернуло наизнанку.
Нет. Я не стану прятаться. Я встречалась с парнями, заново училась наслаждаться обычными прикосновениями и не бежать к белому фаянсовому другу. Я даже начала встречаться с однокурсником, но после секса с ним я ушла, пока он спал. Так было несколько раз - я привыкала, убеждала себя, что все в порядке и уходила потом, когда все заканчивалось. Меня уже не мутило и не было желания отдернуться и отстраниться. Мне даже начал нравиться секс через какое-то время. Только людям я не верила.
Это длилось около трех лет, но по-настоящему мне помог один парень. Он преподавал в школе танцев и пригласил меня. Мы с ним танцевали только два танца - вальс и танго. Антон заставил меня заново почувствовать и осмыслить все окружавшее меня. Он заставил меня получать удовольствие от секса и заново научил верить мужчинам. Мы встречались неделю, а потом я без сожалений ушла - вылечившаяся и целая.
И никакой центр мне не понадобился. Я та же, что и раньше. По крайней мере, я так думала.
19
Артем зло ударил по рулю и впервые в жизни пожалел, что у него нет мигалки. Сейчас раздражала буквально каждая мелочь, а каждое промедление в гребаной тишине заставляло чуть ли не на стенку лезть. Справа от него затор чуть-чуть рассосался, и
мужчина, наплевав на все правила и остальных людей, неизвестно как вырулил и начал выезжать из пробки. Еще час, и он будет дома. Один.
От этой мысли кулаки сжались, и Христенко громко и грязно выругался. Что за день-то такой. С самого утра его терзало какое-то предчувствие, ощущение чего-то нехорошего, но Артем старательно отмахивался от этих мыслей. Раньше он, когда что-то грызло изнутри, с головой уходил в работу или ехал на какую-нибудь вечеринку, где подцеплял любую девушку. Почти любую. Сейчас подобного и в помине нет в его жизни. Все стало так...спокойно и правильно, как никогда за тридцать с лишним лет его жизни и не было. Он наконец-то расслабился, оттаял немного и зажил. С Наташкой вместе. Вдвоем.
Он, честно сказать, и не думал, что все выйдет так...правильно. Они оба с ней непростые, чего уж греха таить, упрямые, скрытные, вспыльчивые. Во многом похожи, во многом отличались, да и для обоих решение съехаться - не просто съехаться, а жить вместе, - было взвешенным, сложным и непростым. А потом, когда уже месяц вместе прожили, Артем уже и не мог вспомнить, чего тогда боялся и опасался. И вообще, месяц как час пролетел.
Наташка медленно и верно заполняла его жизнь, и ее присутствие не было чем-то мешающим и неловким. Артему нравилось наблюдать, как она обживается в его доме - а теперь он мог назвать когда-то пустынную квартиру своим домом, - знакомится с его друзьями, коллегами, вливается в его жизнь. И ему хотелось, парадоксально хотелось, чтобы она проникла еще глубже, угнездилась еще сильнее, чтобы они настолько срослись вместе, что уйти или разойтись оказалось невозможно.
Он был бы дураком, если бы не видел, как девушку иногда напрягает столичная жизнь. Видел...и решил изменить свою. Забавно, скажи ему кто-нибудь пару месяцев назад, что ради какой-то темноволосой красавицы он всерьез будет думать о том, чтобы переделать себя и свою жизнь, он бы не поверил. Не было такой женщины, ради которой хотелось что-то в себе менять. А сейчас он был готов бросить...ладно, не бросить, но всерьез подумывал открыть филиал турфирмы в Питере. Ну и что, что главный офис находится в Москве. В конце концов, всегда существуют заместители. Он что-нибудь придумал бы.
Но его останавливало и смущало ее поведение. Его квартира не располагала к уединению, она была рассчитана на одного человека, поэтому они с Натой постоянно находились друг у друга на виду. С одной стороны, хорошо, потому что так они лучше узнавали и принимали друг друга, с другой...с другой скрыть что-то было практически невозможно.
Было почти забавно наблюдать, как она вздрагивает и пытается прикрыть собой монитор компьютера, лишь бы ее мать не заметила его. Христенко цинично усмехнулся. Почти...забавно. Он многое мог понять, закрыть на что-то глаза, все равно зная, что потом вытащит на свет все ее тайны, но его больно задевало подобное отношение. Но даже тогда Артем смолчал, делая вид, что не заметил ее поведения и не слышал ее разговора с матерью. Хотя он слышал, пусть и не специально.
Артем решил тогда закрыть глаза, понадеялся, что через какое-то время Ната перестанет относиться к нему с недоверием. Да, он все понимал. Его трудно назвать праведником, в его жизни было много такого, о чем не принято говорить. Да, возможно, Ната боялась, что она для него очередная...одна из многих, но на самом деле, все вышло по-другому. Просто больше не хотелось 'других'. Возможно, он перебесился. Возможно, просто повзрослел. Возможно, наконец, понял, что в его жизни на данный момент есть все, что ему нужно. А другого ему не надо.
Только вот Ната не прекратила относиться к нему с недоверием. Нет, все вроде было замечательно, но что-то такое все равно стояло между ними. Неосязаемое, но от этого не менее весомое и значимое. Как
будто Куцова ограждалась чем-то, пытаясь не подпустить его слишком близко.
Но Артем смирился даже с этим, надеясь, что со временем она оттает. Но напряжение и недоверие продолжали скапливаться, медленно, но верно вставая между ними. И сегодня...сегодня приезд отца стал последней каплей.
Хотя сейчас, сидя в машине и глядя на беспрерывный поток огней, Артем понимал, что, наверное, зря сорвался. Зря все это высказал ей, тем более, сейчас. В конце концов, Наташа была совершенно не при чем.
Но вот сидя у себя в офисе и глядя на то, как она любезничает с его отцом, как доверчиво ему улыбается, Артем так не считал. Сразу всего накатило столько. Чем он хуже своего отца? Почему ЕМУ Ната не может так доверять? Так открыто улыбаться? Чем он хуже?
А еще он приехал. Зачем он приехал к нему сюда? Взглянуть на заслуги сына? Артем никогда не питал иллюзий. В очередной раз просить прощения и пытаться перетянуть под отцовское крыло? Возможно, но опять же, Олег Христенко не дурак, чтобы не понимать, что сын никогда не скажет ему 'да'.
Артем так долго скрывал свою жизнь и успехи от отца, что должен было, наверное, разозлиться или позлорадствовать. Отец думал, что без его помощи сын никогда ничего не добьется. А он добился. Только сейчас, вспоминая растерянное и помертвевшее лицо Куцовой, он никакой радости не испытывал.
Но последней каплей стало ее недоверие. Почему? Почему Наташа считает, что именно он всегда неправ? Она не усомнилась в его отце, она усомнилась в нем, в Артеме. Наверняка это он ничего не понял, что-то натворил или тому подобное.
И Артем сорвался. Сначала на отца, а потом и Наташку, выплеснув на нее все, что наболело за последнее время. Да и отцу он, как бы ни презирал, старался никогда не грубить, всегда был неизменно вежлив. А тут прорвало.
И сейчас понятно было, что зря он на нее сорвался, надо было обсудить, поговорить...Черт, что толку теперь об этом думать.
Христенко потянулся к карману куртки, вытащил мобильник и набрал номер Куцовой. Не отвечает. Он приказал себе не психовать. Наверняка она заедет домой, возьмет какие-то вещи. Сейчас пробки, поэтому раньше него она вряд ли приедет. Скорее всего, Наташка поймала такси, значит, ехать будет еще медленнее. По крайней мере, есть время, чтобы взять себя в руки, успокоиться и подумать обо всем.
Мужчина свернул влево, прямо к освещенному фонарями высотному дому и без труда въехал на территорию. Дороги расчищены, ворота охранник открыл сразу, издалека завидев его машину.
- Девушка приезжала? - спросил Артем, и не было смысла ничего уточнять.
- Нет, Артем Олегович.
- Ладно. Спасибо.
А чего он ожидал, собственно? Что она терпеливо его ждать будет? Артем невесело усмехнулся и открыл входную дверь, первым делом включая свет и осматривая комнату. Что ж, ее чемодан на месте. И хотя охранник сказал, что Куцова не приезжала, все равно от вида ее халата, висевшего на спинке кресла, или синих тапочек, которые аккуратно стояли в коридоре, становилось немного легче. Конечно, Куцова могла и так уехать, даже не заезжая домой, но думать об этом Артему не хотелось.
Он прошел в комнату, достал из бара очередную бутылку коньяка, понимая, что та, первая, кончившаяся за полчаса на работе, совершенно не помогла и не принесла облегчения. Не хотелось ничего. Поэтому Артем прилег на кровать, не раздеваясь, прихватил с собой бутылку и стал гипнотизировать входную дверь. Пару раз он звонил Куцовой, но его по-прежнему уведомляли, что абонент находится вне зоны действия сети.
Когда уже янтарный напиток плескался на дне бутылки, время перевалило за полночь, а алкоголь, наконец, начал давать о себе знать, пиликнул домофон. Христенко, напоминавший сжатую, готовую к броску пружину, вздрогнул и слетел с постели, быстрым шагом направляясь в коридор. Довольно странно, что Куцова, которую знали и у которой были ключи, решила зайти именно так, но в тот момент Артем об этом не думал. И когда на экране появилось лицо Абель и маячившего за ней Сафронова.
- Какого х*ра? - его голос даже ему самому напоминал острые льдинки.
По крайней мере, Артем не выдал своего потрясения.
- Я хочу задать тебе тот же вопрос, - лениво отозвался Сафронов. - Какого х*ра ты себе позволяешь?
- А может быть, мальчики перенесут свои ссоры в более теплое место? - Абель чертыхнулась по- французски и поежилась, очевидно, от холода. - Открывай, Артем. Я замерзла. Когда я ехала в эту чертову Россию, то не думала, что здесь так холодно и столько снега.
- Тебя никто не заставлял сюда ехать, - безразлично пожал он плечами, глазами ища в комнате мобильный. Перед глазами немного плыло, но не настолько, чтобы ничего не соображать. Слава богу, он не успел напиться сильнее. - Что вы здесь забыли?
- Я звонила, - возмущенно ответила Абель и дергано подняла воротник серой шубки. - И давай не будем все выяснять на улице. Впусти нас. Не разыгрывай драму.
Он открыл, но не потому, что поддался на их провокации или испугался, просто на самом деле глупо говорить на улице. Но хорошего ничего их приезд не обещал, это точно. Черт, он-то за столько лет действительно почти поверил, что от проблем можно убежать. Уехать, забыть. Бред. Проблемы, особенно нерешенные, все равно найдут тебя в самый неподходящий момент. Сколько лет он не вид Абель и Сафронова? Лет пять, не меньше. Да, больше пяти лет, как он уехал из Чехии. Да и сейчас особо не спешил там появляться, а если и приезжал, то исключительно по работе. Только вот прошлое нельзя ни забыть, ни изменить. И это прошлое сейчас стучится в его дверь.
В какой-то момент Христенко даже порадовался, что Куцовой здесь нет. Во-первых, он не хотел, чтобы она знала о его...прошлой жизни. О том, что связывает его с Абель и Андреем. Во-вторых...он так и не выяснил точно, что связывало Нату и Андрея, а страх Куцовой тогда, да и сегодня, стоило ему упомянуть о Сафронове, не мог быть поддельным. Животный ужас подделать и изобразить нельзя. Такой - нельзя. Стоило об этом подумать, как внутри начала подниматься такая волна гнева и ярости, что хотелось Андрея про задушить. Медленно. Наслаждаясь каждым мгновением, с которым из его чертова тела выходит чертова душонка. Ублюдок.
Артем заставил себя успокоиться. Нельзя показывать своих эмоций, особенно с этими двумя. Абель еще ладно, хотя и она та еще стерва. Для него она как открытая книга, все на лице написано. Но мстительная, зараза. А Сафронов - другое дело.
Но внешне по его лицу ничего нельзя было прочитать, поэтому, когда Андрей и Абель в его квартиру вошли, Артем был спокоен, хладнокровен и собран.
- Простите меня оба, - ни к кому конкретно не обращаясь, начала Абель, отряхивая от снега волосы и шубу, - но я ненавижу Россию. Столько снега. Холод. А еще у вас здесь жуткие таксисты, - жаловалась девушка, снимая промокшие сапоги. - Ты мне помочь не хочешь?
Артем прислонился боком к стене и скрестил руки на груди, не делая и попытки двинуться.
- Нет.
- Все такой же хам, - довольно улыбаясь, констатировала она.
- Ты приехала сказать мне, что в Москве очень холодно и я хам? Если да, то можешь уже уезжать.
- Вообще-то я тебе звонила, - тон стал недовольным и требовательным. Девушка надула губы и оглянулась на стоявшего за ней Андрея. - Я и Андрею звонила, но он сказал, что не общается с тобой.
Андрей пригладил светлые волосы и отодвинул девушку в сторону. Невооруженным взглядом было заметно, что мужчина в ярости, но Сафронов всегда старался себя контролировать и сдерживать, предпочитая решать конфликты сдержанно и цивилизованно. То есть, исподтишка.
- Я и не общался, - отозвался Андрей, вешая куртку. - И не общался бы и дальше, как ты говоришь, если бы он не влез в мои дела. Я этого не люблю, Христенко. Тебе ли не знать.
- Я тоже этого не люблю. И ты прекрасно это знаешь.
- Мальчики, может, вы прекратите играть мускулами и поможете мне раздеться? - Абель ненавидела, когда ее игнорировали. И всячески показывала это. - Я замерзла, я устала. Я летела сюда уйму часов с чертова Парижа, потом целый час на диком морозе ловила такси, а потом еще полчаса ждала Андрея! В конце концов, я же могу заболеть!
Своего Абель не добилась, но обстановку, раскаленную, казалось, добела, разрядить сумела. Андрей немного расслабился и закатил глаза. А Христенко не сдержал улыбки.
- Господи, Дюбо, ты не мешаешься. Вроде взрослая женщина, а ведешь себя как ребенок. Что сейчас, что пять лет назад, - Сафронов покачал головой и оскалился. - Когда только повзрослеешь?
Женщина вспыхнула, с ненавистью глядя на высокого стройного блондина, который всегда знал, чем ее задеть и разъярить. Что раньше, что сейчас.
- Закрой свой грязный рот, - гневно воскликнула она и сбросила шубу, не дожидаясь ничьей помощи. - Я давно уже не ребенок, уж тебе-то точно это известно. И поосторожнее в словах, Андрей. Я не забываю тех, кто мне грубит и переходит дорогу.
- Как и все мы, - хмыкнул Артем и повернулся к ним спиной, возвращаясь в комнату.
Пользуясь тем, что они не видят его лица, Артем невесело ухмыльнулся. Как будто и не было стольких лет, которые каждый из них провел отдельно друг от друга, но в тоже время связанный с каждым из них. Казалось, ничего не изменилось. Хотя нет, изменилось. В нем что-то изменилось, что-то внутри, а вот Сафронов с Абель остались все такими же...пустыми и жадными.
- Неплохо устроился, - с одобрением Абель пробежалась глазами по комнате, но неожиданно наткнулась на женскую косметичку. Потом так же быстро выхватила взглядом темно-синий шелковый халатик, тапки и женскую сумочку. - Смотрю, очень даже неплохо, - она поглядела на его руки и заметила, что никакого кольца нет, но не преминула спросить: - Ты что, снова женился?
Обсуждать свою личную жизнь с Абель, тем более, его отношения с Натой, не хотелось, поэтому Артем выдавил краткое:
- Нет.
- Хм, я уж было подумала...ну да ладно. Выпить есть? Что-нибудь покрепче? А то мне холодно.
- Виски будешь? - спросил Андрей, вытаскивая из бара полную, нераспечатанную бутылку. Абель кивнула и скосила глаза на Артема, пытаясь понять его реакцию. Реакцию, которой не было. - А ты, Христенко?
- Ты приехал в Москву, чтобы предложить мне выпить мой собственный виски?
- Нет, твою мать! - открытая бутылка с грохотом ударилась об стол. Подставка для ножей жалобно звякнула, а солонки подпрыгнули. Сафронов, при всей своей холодности и сдержанности умел злиться не хуже Христенко. - Не за этим я приехал! И ты это прекрасно понимаешь! Какого хрена ты меня подставил?! Ты хоть знаешь, сколько сил и денег я вложил в свой клуб? Ты хоть можешь понять, сколько времени у меня ушло заработать репутацию?! Ублюдок конченый. Ты думаешь, что тебе все можно? - прошипел Андрей, и Абель поежилась, хотя ярость мужчины была направлена совсем не на нее. - Ты хоть понимаешь, чем теперь это грозит нам всем?! С*ка! - выплюнул мужчина.
Абель непонимающе переводила взгляд с пытающего успокоиться Сафронова на молчаливого и довольного Христенко, совершенно не понимая, что здесь происходит. Она приехала сюда, потому что в 'АрМале' назрели некоторые проблемы, не то чтобы глобальные, но тем не менее, не те, с которыми она сможет с легкостью справиться. Если честно, она могла справиться с ними, но...не с легкостью. И да, она соскучилась. Давно скучала, если быть честной, но только сейчас решилась на отчаянный предлог собрать их всех вместе. Точнее, она скучала по одному человеку, пытаясь все эти годы исподтишка вернуть его, но не выходило.
И тогда она сознательно начала вступать в рискованные аферы и сделки, играя на краю лезвия. Нет, Абель ничего не боялась, ее азарт и запрет даже заводили в какой-то степени. Сейчас она наконец-то доигралась - неопасно, но вполне ощутимо, хотя по-прежнему страха не ощущала. Все было просчитано и продуманно. Только вот когда она начала звонить Артему, то просто-напросто...не могла его найти. Каждый проклятый раз, когда она просила соединить е с Христенко, ей твердо, но вежливо отказывали. Она задабривала, ругалась, угрожала, даже вопила, но бесполезно. Закончилось все тем, что секретарша Христенко позвала какого-то мужика, который по телефону попросил ее не надоедать,
вести себя корректно и впредь не хамить. Этого неотесанного грубияна видеть Абель не могла, но угроза, неприкрыто сквозившая в тембре голоса, убедила ее согласиться и отступить. На время.
Мобильный Артема она не знала, также не знала и людей, у которых он мог быть, поэтому приняла единственное правильное и верное, по ее же мнению, решение. Ехать в Россию. Адрес московской турфирмы, которой владел Христенко, она знала, но все равно решила связаться с Андреем. Абель так казалось спокойнее, хотя она вполне предсказуемо ждала отказа. Его не последовало. Сафронов, как оказалось, тоже собирался на днях в столицу и был более чем рад навестить Христенко. Причем, так и сказал, повергнув Дюбо в оцепенение. Но не в ее интересах было отказываться и интересоваться причинами подобного поведения Андрея. А зря, оказывается.
И ее злило собственное непонимание и бессилие. Рядом с этими двумя она чувствовала себя жалкой. Глупой. Как будто и не было тех лет, когда она самостоятельно принимала решения. И слова Андрея...что он имел в виду, когда говорил 'нам всем грозит'?
- О чем вы? - осторожно спросила Абель, вопросительно поглядывая на Андрея. От молчал, только зло бултыхнул бутылку. - Эй, я вас спрашиваю! Что здесь происходит?! Что значит 'нам всем'? - никто не проронил ни слова. - Артем! - завопила Абель, слыша в своем голосе визгливые нотки, от которых оба мужчины поморщились. - Объясни мне! Черт, с кем я разговариваю?!
- Ты сам виноват в том, что так случилось с твоим клубом, - подал голос Артем, игнорируя ее вопрос. - Так что это был всего лишь вопрос времени, когда тебя прикроют. А рано или поздно прикрыли бы. Тебя давно пасли, ты знаешь об этом не хуже меня.
- Ты приложил к этому руку, да? Шавки все из столицы...это ведь ты, да?
- Ну я, - Христенко пытался быть серьезным, но уголок губ неожиданно дернулся выдавая злое веселье от всей сложившейся ситуации. Хотя Артем пытался себя сдержать, Абель видела. Но не смог. Губы все больше и больше разъезжались в улыбке, и вот мужчина довольно скалится, олицетворяя собой злой, темный триумф и радость, больше похожую на месть. - И что теперь?
Андрей взревел, яростно и дико, и бросился с грязными ругательствами на Христенко, который даже не думал шевельнуться или что-то сделать. Казалось, он только и ждал, когда Сафронов взорвется и не выдержит. Абель взвизгнула, когда мимо нее пронесся Андрей и...тут же отлетел назад, врезаясь спиной в барную стойку. Несколько бокалов упало, разлетаясь вдребезги по всей комнате, пару осколков попало в лицо Сафронову, который этого даже и не заметил. Он тяжело и шумно дышал, волосы растрепались, а губы были разбиты в кровь, составляя жутковатый контраст с холодными серыми глазами и бледной кожей. Да еще эти прилизанные волосы...Абель против воли передернуло, но она поспешила вклиниться между мужчинами.
- Все? Наигрались? - она переводила взгляд с одного на другого, грозно уперев руки в бока и нахмурив брови. Было немного страшно находиться между двумя разозленными и пышущими ненавистью мужчинами, но Абель загнала страх поглубже. Ее сейчас в первую очередь волновало то, как вся эта непонятная ситуация отразится на ней самой. - Успокойтесь! Оба! И объясните мне, наконец, что здесь происходит. Что ты натворил?
Андрей шумно выдохнул и сплюнул кровь в раковину.
- Позволь я расскажу, дорогая, - издевательски ласково ответил он. - Дело в том, что нашему Артему моча стукнула в голову. Мой клуб прикрыли.
Густые изогнутые брови поползли вверх.
- Что?! Почему?
- Наркотики, - от голоса Артема она вздрогнула и развернулась к нему. - Еще по мелочи. А там и неизвестно, чем занимался твой клуб кроме наркоты. Ты, насколько я узнал, крайне... халатно относишься к своим работникам.
Абель похолодела и задрожала. Это все промокшая одежда, уверяла она себя, но на деле противный липкий страх свернулся у нее в груди.
- Стойте. Погодите минутку, - она не выдержала и чертыхнулась. Потерла лоб и подошла к стойке, чтобы налить себе чего-нибудь.
Ей срочно нужно выпить. Она не так представляла себе приезд в Москву к Артему. - Твой клуб закрыли.
Андрей крепко сжал и без того тонкие губы.
- Пока ведется следствие. Но теперь благодаря этому ублюдку под меня копают. А так как часть
поставок алкоголя и...таблеток проходила через 'АрМал'....
- Что? - взвилась она. - Какого черта?! Ты что наделал, мать твою?!
- Рот закрой, - лениво отозвался Артем, и Абель с силой втянула в себя воздух, пытаясь остановить надвигающуюся истерику.
Она закрыла глаза и досчитала до десяти. Невозможно.
- Ладно, - успокаивающе подняла руку Абель. - Ладно, мы разберемся. Все вместе. Для начала надо просто успокоиться. Мы обязательно все решим. А сейчас...я сейчас в душ схожу. Надеюсь, ты не против, Артем?
Он дернул плечом и сел в кресло.
- Мне плевать.
Абель болезненно сморщилась. Ему на самом деле плевать. Она всегда была для него чем- то...незначительным и жалким, недостойным внимания. Не то что ее сестра. Даже после того как Мальва умерла и перестала стоять между ними, Абель все равно не смогла занять ее места. Хотя не понимала почему. Даже сейчас, спустя столько лет, Артема с Абель связывала только ее умершая сестра - единственное, чем Абель могла...если не контролировать, то хотя бы удерживать Христенко поблизости. А чем она хуже?
Но Абель заставила себя отбросить гнетущие мысли, преследовавшие ее не один год. Сейчас не время об этом думать, не тогда, когда она, наконец, находится рядом. Сейчас надо действовать. И Абель собиралась действовать. Что до женских вещей...ее это почти не волновало. К тому же сейчас ночь, а самой пассии нет. А косметичка и домашняя одежда ни о чем не говорят.
- Тогда ладно. Постарайтесь не убить друг друга, пока я не выйду. Андрей, кстати, ты не мог бы принести мои вещи? Я промокла, мне нужно переодеться.
- Он не мог бы, - Артем не дал Сафронову и рта раскрыть. - Не наглей, Аби, - ее от этого детского прозвища передернуло, но Христенко не обратил на ее реакцию никакого внимания. - Это мой дом. Я не зверь, конечно. Ты и правда выглядишь...потрепанной, но зарываться все же не стоит.
- Артем, не обижай бедную девочку. Она, наверное, хотела напроситься к тебе домой. В конце концов, вы же как-никак родственники. В определенном плане. Ты, дай бог памяти...никогда не мог запомнить всех родственников...свояченица получается. Христенко, не жалко тебе ее на мороз выгонять?
- Закрой рот, скотина, - прошипела покрасневшая от стыда и злости девушка. - Тебя вообще это не касается!
Андрей ухмыльнулся и облокотился на барную стойку.
- А что, я вру, что ли? Признайся, дорогая, здесь все свои. Или же... - Сафронов картинно ахнул и поднес руку ко рту. - Неужели у нашей Абель...нет денег на комнату в гостинице? Наверное, именно поэтому твой чемодан лежит у меня в багажнике?
Ее трясло от унижения. Как он мог...ублюдок. Оба ублюдки. И Андрей...тоже хорош, как всегда. Лезет, куда не следует. Ему вообще какое дело, зачем она привезла с собой чемодан? И не стала заезжать в гостиницу, хотя номер был снят. Никого не касается ее поведение! Но больше всего задело холодное равнодушие Христенко. Хотя нет, не равнодушие. Мышцы лица дрогнули, выдавая...брезгливость? Абель сглотнула и пошла в ванную.
- Я выйду через полчаса.
Абель немного задержалась в душе, хотя уложилась бы в срок, если бы не стала рассматривать всякие крема, лосьоны и гели, уютно устроившиеся между пеной для бритья и мужской туалетной водой, которую Артем не сменил по прошествии пяти с лишним лет. Слишком уютно, на ее взгляд. Слишком...по- домашнему. Интересно, ей нужно волноваться или это всего лишь очередная блажь.
Хотя сейчас сильнее ее волновало немного другое. Абель посмотрела в зеркало на хмурящуюся и мрачную себя, теряясь в догадках. Правда, приблизительная картина все равно вырисовывалась, только отнюдь не успокаивающая и обнадеживающая. Если Христенко на самом деле заложил Андрея и каким-то образом подставил под удар 'АрМал', то выходила полная задница. И сейчас даже не главное узнать, почему Артем это сделал, а главное, понять, что теперь делать с тем, что имеется. Она вздохнула, еще раз поправила макияж и прическу. И вышла в комнату в одном мокром полотенце.
В конце концов, оба над ней насмехались и оскорбляли.
А Абель не оставляла оскорбление безнаказанным.
- Я рада, что вы оба по-прежнему живы и здоровы, - заявила она, выплывая из теплой ванной, и подошла к креслу, на котором сидел Артем. Абель вытащила халат, который он придавил своей спиной, сбросила полотенце и натянула шелковую ткань на голое, распаренное тело, наблюдая за реакцией мужчин. - Итак, что вы решили?
- Пока ничего, - Андрей, не смущаясь, жадно разглядывал ее тело до тех пор, пока все пикантные изгибы не скрылись под легкой тканью. Артем и глазом не повел, только неодобрительно посмотрел на халат. - Тебя ждали.
- Тебя не учили не брать чужие вещи без спроса? - подал голос Артем.
Абель приподняла черную бровь и чуть распахнула полы халата.
- Мне снять?
- Ты только приехала, а уже достала меня до ужаса, - обыденным тоном отозвался Христенко, и Абель в очередной раз проглотила обиду. Не время для нее. - Давайте скорее. У меня есть дела. Что там с 'АрМалом', Абель?
Она прошла кровати, утопая ногами в пушистом ворсе ковра, и плюхнулась на покрывало.
- Ну...я немного просчиталась.
- В чем?
- Проблемы с налогами, - она раздраженно дернула плечом на вопрос Сафронова. - Некоторые...нестыковки.
- Дюбо, ты дура? - спокойно, как о погоде, спросил Андрей. Артем хмыкнул и покачал головой. - Так сложно было заплатить налоги?
- Наверное, я должна была заплатить проценты с наркоты, которую поставляют на имя клуба, - иронично предложила Абель, закидывая ногу на ногу. - Не мне тебе рассказывать, что половина партии уходит в Россию.
- А ты спрашивал, почему твою вшивую лавочку прикрыли, - ни к кому конкретно не обращаясь, заявил Артем. - Удивительно, как тебя не посадили еще раньше.
- А ты у нас такой чистенький теперь, да? - рыкнул Сафронов, которого сильно задела такая оценка его детища. Он был безжалостным, холодным эгоистом, но единственное, что его волновало, действительно волновало - так это его дело. За него он готов был глотку порвать. Как и Артем за свое, впрочем. Что мое, то мое - таким принципом жили оба мужчины, и Абель обожала это в них. - Добропорядочный? А помнишь, с чего сам начинал? Вместе с нами, между прочим.
- Это было давно, - спокойно ответил Артем, но челюсти сжались так сильно, что заострились все черты, делая лицо больше похожим на маску. Жуткую маску. - Я давно ушел из дела. Формально осталось только мое имя и ничего более. Ступил, правда, до сих пор не продав свою долю, но скоро исправлюсь.
- Что? - Абель выпрямила спину и впилась глазами в хмурого мужчину. - О чем ты? Так не пойдет, Артем. Вы все открывали это дело. Каждый из вас. Никто не выйдет. Ты хоть понимаешь, какие люди за всем этим стоят? И какие деньги? Какое 'продать'? Тем более, сейчас, когда ты нас всех подставил.
- Я уже давно, очень давно не появлялся в 'АрМале'. Формально осталось только мое имя. Давай по-честному, Аби, - проникновенным тоном заговорил Христенко, наклоняясь вперед, чтобы пристально посмотреть ей в глаза. - С меня толку никакого.
- Это невозможно, - отрезала Абель.
- Ты для этого подставил меня? - полюбопытствовал Андрей. - Чтобы выйти из игры? Глупо, если так.
Артем не обратил внимания на подначивания мужчины.
- Абель, подумай. Я продам тебе свою долю.
- Ты, наверное, забыл, что мне хватает своей доли, - холодно произнесла Абель, незаметно вытирая вспотевшие ладони о покрывало. - И, наверное, забыл, как я ее получила. ЧЬЯ доля в клубе мне досталась.
И почему. И забыл, наверное, что это чуть не убило моих родителей! - теперь она почти кричала. - Нет, Артем, все вместе начали, значит и будем все вместе.
- Ты не имела к открытию клуба никакого отношения, - подал голос Андрей, ленивым движением доставая из внутреннего кармана сигареты. - Ты тогда еще в школе училась. А доля эта твоей сестры.
- Мне наплевать, - взвизгнула она, лихорадочно смотря то на напряженного, решительного Христенко, но на спокойного, ледяного Андрея. - Мне наплевать, что и кому принадлежало. Последние годы именно я занимаюсь всеми делами. Я! Не ты, Андрей! Именно я смогла сделать так, чтобы клуб стал почти...честным. И сейчас вы оба пытаетесь сбросить всю ответственность с себя на меня! Не выйдет! Я не буду одна разбираться со всем этим дерьмом.
- Я устал, Абель. Тогда я просто...забил на 'АрМал'. Мне было наплевать, есть он, нет его. Сейчас все по-другому.
- Что изменилось? - она вздернула бровь, замирая в ожидании ответа.
- Неважно. Я выхожу. Деньги 'АрМала' мне не нужны. Да, сейчас бизнес стал чище, чем те же десять лет назад, но он мне не нужен. Связи и прочее мне тоже не сдались. Я нашел свое дело, которое отличается от вашего. И сейчас меня все устраивает. Мне не нужны лишние проблемы. А так как я знаю вас не первый год, то пришлось...подстраховаться. По-хорошему вы не хотите.
- Так ты для этого меня подставил? - повторил вопрос Сафронов. - Для этого? Тогда ты конченый...
- Андрей! - с укоризной поглядела на него Абель. - Не заводись.
- А я не завожусь, Аби. Не завожусь! Но '3Х' - это только мой клуб. Мой! А из-за этого ублюдка я могу его лишиться. А я не намерен лишаться чего-то, что принадлежит мне! Я так понимаю, что если после '3Х' возьмутся за 'АрМал', то ты выйдешь сухим из воды? - без перехода поинтересовался Андрей.
Артем безразлично пожал плечами и откинулся на спинку, вальяжно положив руки на подлокотники.
- Да.
- То есть ты подставил нас...всех нас, - Абель неверяще затрясла головой. - Подожди...Ты подставил Андрея, заранее зная, что через его клуб выйдут на мой клуб, совладельцами которого являемся все мы. И ты знал, что начнется расследование, что мы все окажемся под угрозой и...ты тоже, Артем. Ты тоже, как один из совладельцев. Ты...ты не сможешь так просто уйти, нет. Нет, дорогой мой, - она безумно улыбнулась и затрясла головой, начиная от волнения путаться в русских словах. - Так просто ты не выкрутишься.
- Аби, ты дура, - спокойно и устало оповестил Андрей, что она не сразу услышала и уже тем более, поняла. - Если этот ублюдок сделал так, значит, он все продумал. Значит, в любом случае мы с тобой оказываемся в полной заднице, а он выходит сухим из воды. Я, конечно, надеюсь на то, что он придурок, но не обольщаюсь. И сейчас он предлагает тебе решить все миром. То есть, ты выкупаешь его долю, а он делает так, чтобы про твой разлюбезный 'АрМал' и мой клуб забыли.
- Нет, ты не понял, - мягко возразил Христенко, и Абель впору было начинать рвать волосы от такого обманчивого тона. - Если мы расходимся по-хорошему, то есть - моя доля переходит Аби, то про 'АрМал' действительно забудут. А твой клуб меня не волнует. Скорее всего, его прикроют. Возможно, тебя посадят. Не знаю. Да и все равно мне, если честно.
- Давно все продумал? - весело усмехнувшись, как будто это не про него сейчас говорили, полюбопытствовал Сафронов. - Гляжу, подготовился ты хорошо.
- Было время, - кратко бросил Артем. - И знаешь, я даже рад, что вы оба приехали. Не придется никуда ехать самому. Вам решать. А я пока выйду.
Христенко плавно поднялся и прошел в ванную, оставив Абель и Андрея ошарашенно и задумчиво молчать. Абель вообще не могла поверить в то, что слышит. Все эти годы Артем предпочитал просто забыть об 'АрМале', как будто его и не было никогда в его жизни. Пшик. Мираж какой-то. Единственный раз он заговорил о том, чтобы продать свою долю, да и то несколько лет назад. Приехал по своим каким-то делам в Прагу,
и Абель узнала, совершенно случайно узнала об этом от других людей. Приехала и застала его пьяным вдребезги. Тогда-то он и предложил ей перекупить его долю, сказав, что Сафронову ни в жизни ничего не продаст.
А она...не зря ее пираньей и стервой называли. Аби знала куда давить, благо Артема знала к тому моменту не первый год. Все приплела - и сестру, и родителей. Она многое видела в своем клубе - и как люди ломались, и как их просто ломали. А сломать иногда очень легко - и чувство вины не самое слабое оружие. Вот и она...добивала, надеясь, что получится удержать рядом...пусть и его прошлую тень. Но Артем не сломался. Все ниточки прошлой жизни порвал, уехал, жизнь новую начал, наверное. И единственное, в чем Аби когда-то допустила слабость - в отношении к Христенко. Но сейчас поздно уже раскаиваться.
- Что ты об этом думаешь? - осторожно полюбопытствовала она у почерневшего от злости Сафронова. - Если все так, как Артем говорит...
Она вскрикнула, когда бокал разлетелся на кусочки в руках мужчины, орошая его рубашку и руки темной жидкостью. Сафронов с ненавистью вперился взглядом в дверь, за которой минуту назад скрылся Артем, как будто хотел прожечь насквозь.
- Убью его, - прорычал он зло, но не сдвинулся ни на миллиметр. - Паскуда.
- Это не то, что я хотела услышать, - вскользь обронила она и облокотилась на подушки, устаиваясь поудобнее и подпирая подбородок рукой. - Вообще...если так подумать, то его предложение не такое уж плохое.
- Для тебя, - едко заметил Сафронов.
- Для меня, - послушно согласилась Абель. - С чего я должна думать о тебе?
- А как же светлые и нежные чувства? - иронично поддел Сафронов и Абель, не выдержав, гортанно, с придыханием захохотала.
- К тебе? Не смеши людей, Андрей.
- АХ да, я уже и забыл, что наша 'железная леди' предпочитает одаривать своим вниманием совсем не меня, а того, кому на нее плевать.
- Рот закрой, - смеха в ее голосе не осталось ни на грамм, а вот сталь появилась. - На твоем месте я бы размышляла над тем что делать в этой ситуации, а не над моими предпочтениями. Из нас всех именно ты не выигрываешь ничего. Если Артем так уверен в своей неуязвимости, значит, дело обстоит именно так. Он все продумал и предусмотрел. Я могу лишь радоваться, что не вхожу в список его врагов. У меня, по крайней мере, есть лазейка. А вот ты...я знаю, вы никогда не ладили особенно, но все это, - Абель взмахнула рукой и фыркнула, отчего всколыхнулись черные пряди, упавшие на лицо. - Это слишком для того, чтобы просто уйти. Чем ты ему насолил?
Этот вопрос волновал, как оказалось, не только Абель. Андрей тоже выглядел крайне задумчивым, но ответ последовал незамедлительно. Видно, Сафронов сразу же высчитал варианты.
- Я немного влез в дела его отца. Попытался переманить иностранных партнеров, но черт, Аби, ты сама знаешь, что Христенко никогда не волновали дела и деньги отца. Не мог же он из-за этого...
- Он же теперь акционер 'Агата', насколько я знаю? - она задумчиво постучала по подбородку, и так зная ответ. - Получается, что ты задел его интересы. Бред. Ладно, это уже не важно.
- Тебе не важно, - взорвался Сафронов. - Тебе! А мне чертовски важно. На меня и так точили зуб четыре с лишним года. Но не трогали, пока эта тварь не вмешалась. Я даже к нему подступиться не могу, понимаешь?! Чистый он. Одна зацепка была - 'АрМал'. А если он все затер, то...Хотя можно, конечно...
- Что бы ты ни придумал, я не одобрю это. И тебя прикрывать не буду. Одно дело помогать тебе с мелкими поставками клубных 'возбудителей', а другое дело...нет, Андрей. Попробуй договориться с Артемом, возможно, вы поговорите, выясните что-то.
- Ты решила принять его предложение?
- Я подумываю над ним. Мне не нужны проблемы, Андрей. Я не один год потратила на клуб, поэтому не хочу его терять. Налоги...с ними я разберусь, но проблемы серьезнее мне ни к чему.
Абель резко замолчала, перекатываясь на бок и поворачиваясь к входной двери. Щелчок замка ее напугал. В конце концов, они не в игрушки играют.
Мало ли...Андрей тоже подобрался и вытянул шею, пытаясь в темноте прихожей разглядеть вошедшего. Через секунду Сафронов расслабился, а вот Абель наоборот, сузила глаза и смерила вошедшую девушку изучающим и неприятным взглядом. Та ей не
понравилась, хотя оно и понятно. Но такой реакции от нее она не ожидала.
Абель могла бы понять ярость, удивление, испуг, ревность...да мало ли что, в общем-то. Но не ужас, сделавший смуглое загорелое лицо девушки мертвенно-бледным. Та переводила расширившиеся глаза с нее, почти не задерживая на ней взгляда, на Андрея, от взгляда на которого замирала и прекращала дышать. Абель удивленно приподняла брови, поражаясь еще больше.
В конце концов, она тут лежит на кровати Христенко, в халате этой девушки, который в этой позе не скрывает практически ничего. Абель ожидала, как минимум, вопроса и негодующего взгляда. Которого не последовало.
- Здравствуйте, милая, - Аби растянула губы в улыбке и снисходительно кивнула. - Вы к Артему?
Девушка заметалась взглядом по просторной комнате, выискивая Христенко. И отступила на шаг к двери. Аби только внутренне возликовала. Вряд ли эта девушка что-то серьезное, но одно то, что она живет с Артемом, заставляет насторожиться. К тому же...Аби, конечно, трудно это признавать, но русская...хорошенькая. Стройная, загорелая, с аппетитной фигуркой и длинными ногами, которыми коренастая Абель никогда не обладала. Да и фигуры у нее такой тоже не было, потому что...природой не дано, потому что. А занятия спортом не придали ей какой-либо стройности, поэтому Абель можно было назвать скорее накаченной и спортивной, нежели худой. И эта...дамочка явно помоложе. Обидно. Но хорошо, что она уходит.
Додумать плюсы ухода девчонки Абель не успела, потому что из ванной вышел Христенко и бросил почти испуганный взгляд на пятившуюся девушку, а потом яростный на Андрея.
- Это твоя? - небрежно качнул головой Сафронов. - Ничего так. Что она у тебя в дверях топчется? Отдрессировал? Пусть заходит. Здравствуйте, девушка, а мы знакомы? - обворожительно улыбнулся Андрей, на глазах превращаясь из циничного ублюдка в почти обходительного кавалера. - Проходите, не стесняйтесь. Мы друзья.
- Очень близкие, - мурлыкнула Абель, чтобы задеть девчонку.
- Пошли вон, - отрывисто приказал Христенко, быстрым шагом направляясь к своей пассии и закрывая ее собой. Девушка отшатнулась и вжалась в стенку. - Сейчас же.
Абель привстала на локте и вопросительно оглянулась на Андрея.
- А как же...
- Завтра. Сейчас проваливайте.
- Так дело не пойдет, - покачал головой Андрей. - Во-первых, мы не договорили...
- Тебе я сказал все, - отрезал Христенко, сразу отворачиваясь от Сафронова. - А тебе...завтра встретимся и обсудим все формальности. Если ты согласна.
- Я мокрая, - зачем-то добавила Аби и внутри немного стушевалась от того, как прозвучала фраза. Но виду, конечно, не подала.
- Абель, тебе показать, где выход? Или сама дорогу найдешь? Уже поздно.
Христенко был в ярости. Таким Абель его не видела никогда. И предпочла не спорить.
- А халат? - Аби начала развязывать пояс.
- Себе оставьте, - раздался дрожащий, но уверенный голос из-за спины Артема. - Я никогда не любила сэконд-хэнды.
Через минуту в квартире остались только двое.
***
- Женщина русская? - через пару минут тишины подала голос Ната. Откашлялась, чтобы слова звучали яснее. - Она русская?
- Нет. Француженка.
- Для француженки она неплохо говорит.
- Корни русские. Бабка и мать, - уточнил Артем, с настороженностью охотника глядя на то, как Ната огибает его, стараясь оказаться как можно дальше. - Это все, что ты сейчас хочешь узнать? Национальность Абель?
- Тебе нужна сейчас моя истерика? - без эмоций спросила Ната. - Если да, то продолжай в том же духе, и ты ее получишь. Если нет, то замолчи и дай мне собрать вещи.
Черт, он не знал, что с ней делать. Ната двигалась рвано, как робот какой-то, а глаза смотрели в одну точку. Он видел, что девушка дрожит и жалел, что отпустил Сафронова просто так. И Артем...боялся. Все проблемы и ссоры отошли на второй план. Сейчас надо было...делать с Натой что-то, потому что в таком состоянии она долго не продержится.
- Наташ, - он сделал шаг по направлению к ней и попытался обнять.
Ната с ужасом и страхом отскочила, пытаясь чуть ли не влезть на стенку, и тяжело задышала.
- Не подходи ко мне. Лучше не подходи.
Она его боялась. Как будто он...зверь какой-то. Возможно, все дело в стрессе, но ее страх давил на Артема сильнее, чем что бы то ни было. А пару часов назад он мучился из-за ее недоверия. А что делать с ней сейчас, когда она боится его, как черт ладана? И не просто боится, а до трясучки, так что зубы стучат?
- Успокойся, - Артем успокаивающе поднял руки и сделал по направлению к ней маленький шажок. - Я ничего тебе не сделаю. Наташ...
- Я тебя обманываю? Вру тебе? Я?! - заорала Ната и попыталась вырваться, но Артем крепко ее держал, не давая причинить ни ему, ни себе вред. Она размахивала кулаками, билась, кричала, шипела, вырывалась. - Что это сейчас было?! Друзья...да, друзья. Конечно. Отпусти меня!
- Успокойся!
- Отпусти меня! Не прикасайся ко мне!
- Успокойся, я сказал! - рявкнул Христенко, жестко встряхивая беснующуюся девушку. - Хватит!
Ната его не слышала. Непонятно как она освободила одну руку и со всей силы ударила его по лицу, царапая сразу занывшую щеку. Артем негромко выругался, обхватил одной рукой девушку за запястья, другой - удерживал ее около себя и потащил в душ. Он не знал, что делать с подобной истерикой, он в жизни с этим не сталкивался. Но ему было почти физически больно смотреть на такую Нату. Казалось, она не соображает, что перед ней именно он, а не кто-то другой. Она кричала и вырывалась. И снова кричала. А объяснять ей сейчас что-то - пустая трата времени.
Артем затащил ее в ванную, и, сдерживая Нату одной рукой, дотянулся до душа и включил самый сильный напор. Попытался снять с нее одежду, но ее вообще чуть ли не подбросило вверх. По раскрасневшимся щекам полились тихие, злые слезы. Христенко чертыхнулся себе под нос и, как был в одежде, влез вместе с девушкой под ледяные струи, нещадно бьющие по телам.
Ната вскрикнула, молотя его кулачками по груди, и попыталась отвернуться.
- Да что ж такое-то... - пробормотал Христенко к себе под нос и развернул девушку, прижимая ее к себе спиной. Так ее легче было сдерживать и контролировать.
- Отпусти, - отплевываясь от воды и слез, прохрипела Наташа.
- Рано.
Он не знал, сколько они так стояли, но Артем позволил им вылезти только тогда, когда обоих начало трясти уже от холода, а не от ужаса. Наташа немного расслабилась в его руках и прижималась, пытаясь впитать в себя частичку тепла.
- Успокоилась? - как ни в чем не бывало спросил Христенко, обхватывая ее за шею и заставляя смотреть ему в лицо.
- Д-да.
- Драться будешь? - она судорожно покачала головой.
Артем хмыкнул и открыл дверцу кабинки. Наташа попыталась освободиться и выйти - захват сразу усилился. Христенко вышел вместе с ней, не отпуская девушку ни на шаг, и достал самое большое и пушистое полотенце, принимаясь заботливо вытирать ее и укутывать. Куцова шмыгнула носом и опустила глаза, стараясь не смотреть на него. Артем вздохнул и ласково вытер следы туши со щеки.
- Ты специально это сделал? - хриплым, сорванным голосом, спросила Наташа через две минуты, когда немного отогрелась и смогла выдавить что-то внятное.
- Что именно?
- Ссора у тебя на работе. Это специально?
- Нет. Веришь?
Она промолчала, поглубже укутываясь в махровую ткань, и отвернулась. Артем украдкой невесело усмехнулся, вытирая холодные капли с лица. А чего он ждал? Ему и раньше-то не особо доверяли, а после увиденного...Но как объяснить ей...все, что было в его жизни? Это уже не вычеркнуть, не забыть, хотя, видит бог, он пытался. Это было. И это 'было' уже нельзя изменить. Только вот поймет ли она его? И вообще, захочет понять?
- Иди переоденься. Заболеешь, - отрывисто приказал Артем и отвернулся, выкидывая свое мокрое полотенце в корзину для белья.
- Тем...
Он вздрогнул, но не повернулся, застыв каменным изваянием самому себе. Жаль, что он не пьяный. Может, оно все легче бы было.
- Тем, - снова тихо позвала Ната и ладошкой коснулась его напряженной спины, прожигая нежным прикосновением до костей.
Дотронется она до него так после?
- Не отворачивайся от меня, - шепотом обжигая ему спину, она прижалась к нему и обняла. - Пожалуйста...не отворачивайся.
Он снова почувствовал влагу на своей одежде, только теперь она обжигала. И была соленой.
- Дура ты, Наташ, - просто сказал он и развернулся, обнимая хрупкое тело, впечатавшееся в него так сильно, желая будто раствориться и потонуть в нем. - Глупая. Сама ведь уйдешь.
- А если не уйду? - пробормотала Ната, и ее слова заглушила мокрая рубашка. - Только никогда не кричи на меня так. Слышишь? Никогда так не делай.
А Артема ее простые и бесхитростные слова...наизнанку выворачивали. Он в одну минуту понял, что...что просто сделает все для нее. Что бы сейчас ни вышло. Как бы они ни расстались. Он сделает все, чтобы она была счастлива. Такая, как есть. И ведь заслуживает лучшего. Куда лучшего, чем он. И понял, что...отпустит, если потребуется. И поймет.
И расскажет. Хотя бы ля того, чтобы позволить ей беспрепятственно уйти, если она захочет.
- Прости меня.
- Мне страшно, - она обхватила его за шею, стискивая почти до невозможности дышать. - Я боюсь одна. Я...прости меня, - когда Артем открыл рот, чтобы прервать поток слов, Ната закрыла ему рот. - Я...я не говорила ничего, потому что...мне страшно было. Я не хотела, чтобы ты думал, что я...стыжусь или боюсь. Я...
- Иди сюда, - Артем подхватил ее на руки как маленькую девочку и понес на кровать. Скинул покрывало и бережно уложил девушку, сняв перед этим мокрую одежду и достав теплую пижаму. Прилег рядом, привлекая ее к себе и вдыхая уже привычный и полюбившийся запах. - Успокаивайся. Воды дать?
- Хватит воды, - всхлипнула Куцова и обхватила его руками и ногами. - Не ходи никуда.
Они долго лежали в тишине, И Артем думал, что Ната забылась тяжелым сном, но она не спала. Только он попытался шевельнуться, как ее руки сжались на шее, удерживая и не отпуская. Куцова сразу же вскинулась и приподняла встрепанную голову.
- Куда ты?
Артем успокаивающе погладил ее по спине, удовлетворенно замечая, что она больше так не дрожит. Уже лучше
- Я здесь, спи.
- Я не хочу.
- Что здесь было? - решил спросить напрямую Христенко об ее истерике.
- Давай поиграем, - неожиданно предложила Куцова, ловко уходя от ответа.
- Во что?
- В 'камень-ножницы-бумага'.
Артем аж высвободился, оторвав от себя ее руки, и изумленно воззрился на невозмутимую Наташу.
- Ты издеваешься.
Она спокойно покачала головой.
- Нет. Не издеваюсь. Мы так с Лёной в детстве играли. Мы...иногда было страшно рассказывать что-то, и мы играли. Кто проигрывал, тот начинал слушать историю другого.
- Слушать?
- Слушать, - подтвердила Наташа. - Мы так придумали.
Артем успокоился и прилег рядом.
- Я никогда не проигрываю.
- А я не сдаюсь.
- Хм...ну давай попробуем.
- Ты выиграл, Тём, - подала голос Ната через минуту. - У тебя камень.
И в первый раз в жизни он не радовался выигрышу, извлекая из своей памяти самые страшные воспоминания.
20
Артем тяжко вздохнул, высвободился из Наташиных рук и направился к бару.
- Ты есть будешь?
- Нет.
- А пить?
Ната недовольно нахмурилась,