Шесть нолей

Я вхожу на кухню, одетая в блузку и юбку-карандаш, которые мне приказал надеть Тобиас. Само собой, никакого лифчика. Тобиас и Престон уставились на меня, их голодные и темные взгляды скользят по моему телу.

- Тобиас, почему наши секретарши не выглядят так же? – с усмешкой спрашивает Престон.

Кривая улыбка растягивается на губах Тобиаса, прежде чем его взгляд медленно перемещается от меня к лежащему перед ним документу.

- В таком случае ты бы совсем перестал работать.

Престон протягивает мне чашку кофе. Его бледно-серая рубашка расстегнута на пару пуговиц, а светлые волосы собраны в его обычный небрежный пучок. Я бы сказала, что он был отражением света для тьмы Тобиаса, но это было бы неправдой, потому что все в Престоне – ложь. Его красивое лицо, улыбка, которая обманчиво заставляет чувствовать себя в безопасности... По крайней мере, Тобиас выглядит темным и опасны, каким он и является на самом деле). Престон же - волк в костюме от Версаче, и все же я ему доверяю. Вчера, когда я плакала, он обнял меня и снова собрал воедино. А затем, когда я почувствовала себя в отчаянии и неспособной ничего изменить, ощутила себя абсолютно беспомощной, они вложили пистолет в мою руку. Они превратили меня в убийцу. Я подарила тому мальчику справедливость. Я прикончила убийцу, и это было правильным решением? Они знали, что я нуждаюсь в большем, чем способна сделать самостоятельно. Мне просто нужно было отпустить себя. Мне нужно было увидеть, что в самых мрачных действиях есть свет. Я была права. Я поступила правильно.

Я беру чашку кофе у Престона. Обычно Тобиас покидает кухню почти сразу, как заканчивает с кофе, будто он выше всех этих обыденных вещей, но сегодня он остается. И поэтому, вместо того чтобы сидеть с Престоном, я занимаю место рядом с Тобиасом. Престон прислоняется к стойке напротив меня, его губы растягиваются в понимающей улыбке. Откашливаясь, он обходит стойку и проводит рукой по моей талии.

- Ах, как я буду скучать по нашему утреннему кофе, Элла, - он целует меня в шею, и я сглатываю. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Тобиасом. Что он имеет в виду под этим? Они покидают меня? Я проиграла? Я думала, что в ту ночь на мосту мы заключили сделку: прыгнуть или остаться с ними навсегда. Я хочу быть с ними навсегда. Это может быть глупо, извращено и неправильно, но если я останусь с ними, тогда все сомнения перестанут что-либо значить, потому что этот мир - их мир - является тем, в котором нормальность и здравомыслие... не имеют значения. Он сказал, что я его ягненок, но что если все это часть игры?

Престон выходит из комнаты, и Тобиас протягивает ко мне руку, касаясь пальцем подбородка.

- Всегда так много вопросов, - говорит он, прищурившись.

- Я...

- Я вижу их в твоих глазах, ягненок. В конце концов, глаза - это зеркало души, - он проводит большим пальцем по моей нижней губе, заставляя меня замолчать, прежде чем наклониться и поцеловать меня в щеку. – Я тоже буду по тебе скучать... - он поднимается со стула, и меня начинает накрывать паникой. Они собираются бросить меня. Как глупо с моей стороны было верить, что все происходящее может быть чем угодно, кроме игры. - Давай, ягненок, - зовет он меня. - У нас есть работа.

Настал шестой день. Кого они заставят меня убить сегодня? В конце концов, разве это не игра? Мерзкая игра в русскую рулетку, где я исполняю роль заряженного пистолета?

Всю поездку в офис Тобиаса я переполнена беспокойством. Мне казалось, они хотят меня, но что если мое желание - это игра? И я уже совершала поступки, которые без их присутствия рядом со мной могли бы казаться ужасными и непростительными. Нас высаживают у бокового входа, и, в отличие от других случаев, когда я приходила сюда, мы не проходим через главный, а вместо этого используем боковые двери.

К тому времени, как они заводят меня в офис, я чувствую, что меня тошнит.

- Присаживайся, - говорит Тобиас.

Престон подходит к столу, берет большую пачку файлов и подносит их ко мне, кладет их на колени.

- Выбери один, - он улыбается, прежде чем взглянуть на Тобиаса.

Я пролистываю папку. На каждый файл нанесено имя женщины. Я открываю первый: Мелисса Томпсон. Внутри фото. Резюме. И заметки. Заметки о том, что она любит. Где она ест. И красными чернилами обведены слова: «Семья мертва. В полном одиночестве. Безработная. Нет перспектив».

Я тяжело сглатываю, позволяя пальцам задержаться на чистой белой бумаге. Это все кандидатуры на мою замену?

- Выбери одну, - нетерпеливо повторяет Тобиас. Я передаю ему файл Мелиссы, и ничего не могу с собой поделать. Я представляю, как будут смотреться ее темные волосы, зажатые в руке Тобиаса, и ее раскрытые губы, когда Престон заставит ее кончить. Я сглатываю противный вкус ревности, пробивающийся мне в горло. Так это все? Я для них игрушка, не более чем развлечение, и все, что они говорят, - дешевая ложь.

- Ты даже не посмотрела остальных, - полные губы Тобиаса сжимаются в недовольстве.

- Ты сказал мне выбрать, - я встаю, скрестив руки на груди. - Я выбрала.

Тобиас выгибает бровь и толкает папку в мою сторону.

- Сделай выбор. Посмотри все файлы и выбери женщину, которая, по твоему мнению, лучше тебя.

Мое настроение резко меняется в ответ на его жестокость. Мне больно, и я злюсь. Он творил ужасные вещи со мной, но это кажется самой худшей из всех.

- Они все будут лучше меня, - выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. Они будут, потому что не попадут в такую ловушку, как я. Они могут принять участие в игре, могут выиграть или проиграть, но они не отдадут свои сердца монстрам, потому что кто бы вообще решился на такое? Только по-настоящему одинокая отчаянная девушка. Такая как я.

Престон качает головой и засовывает руки в карманы, встает рядом с Тобиасом.

- Неверный ответ, ягненок, - Тобиас бросает на меня хмурый взгляд, его ноздри расширяются. - Мы так ничему тебя не научили?

Престон опускает руку на плечо Тобиаса и что-то шепчет ему на ухо. Тобиас закрывает глаза и откидывает голову назад. Я наблюдаю за движением его адамова яблока, пока он тяжело сглатывает. Когда он снова опускает голову, его глаза открываются, и он вздыхает.

- Выбери один, Элла.

Я сердито пролистываю несколько файлов, пока не нахожу блондинку похожую на чирлидершу.

- Она выглядит мило. Доверчивой... глупой. Обычно как раз такие всегда готовы взять член в задницу.

Престон подавляет смех, и Тобиас забирает файл из моей руки и отбрасывает его в сторону.

- Другой.

Я пролистываю еще три, пока не нахожу рыженькую.

- О, она выглядит дешево и распутно, - я передаю ему файл.

- Я предупреждаю тебя, Элла, - говорит Тобиас, беря папку и бросая ее вниз. - Найди идеальную.

Я склоняю голову набок, мои глаза пробегаются по его телу и снова поднимаются к глазам.

- Ее не существует. Нет такой девушки, которая может выиграть в вашей игре, - выплевываю я с шипением.

Медленная улыбка расползается по его губам.

- Разве?

- Сладкая Элла, почему ты говоришь такие вещи? - Престон подходит ко мне, накрывая своими ладонями мои. Я напрягаюсь под его прикосновением, впервые с нашей встречи... с ними обоими. Я внезапно чувствую себя грязной и дешевой, самой испорченной шлюхой, девкой, которая умоляет двоих мужчин трахать ее одновременно, даже не ожидая получить и доллара за свои усилия.

Я поднимаю глаза на Тобиаса, и наши взгляды встречаются, когда он делает шаг вперед. Мужчина безжалостно хватает меня за подбородок. Слегка наклонив голову, он приближается, и его губы замирают всего в нескольких сантиметрах от моих.

- Я думаю, ты забыла, что это игра... – выдыхает он мне в губы, - но разве не это ли любовь? Игра, мой драгоценный ягненок?

Мое сердце неловко бьется в груди. Это всего лишь игра. Просто игра. Они не хотят меня. Они хотят заменить меня. Я встречаюсь с ним взглядом с высокоподнятой головой.

- Откуда мне знать, - шепчу я, надеясь, что он почувствует удар, который я так отчаянно хочу нанести ему, но правда в том, что ты не можешь причинить боль кому-то вроде него. У него нет чувств, чтобы ранить их.

- О, - он убирает руку от моего подбородка, - я думаю, ты знаешь, ягненок...

И с этим он уходит, поднимая папку со стола. Он пролистывает файлы, часто поднимая на меня взгляд.

- Ты не понимаешь, - говорит он. - Я не могу сам сделать выбор, - он бросает папку на стол и проводит рукой по лицу.

- Ты должна выбрать, Элла, - произносит Престон, хватая папку и возвращая ее мне. - Ты даже не представляешь, насколько важно это решение.

Внезапно воздух в комнате меняется, и меня охватывает страх. Что они недоговаривают? Я снова пролистываю папку, рассматривая фотографии. Каждая девушка в списке одинока. Разбита, как и я, и я не могу не задуматься, что, возможно, эти мужчины больны извращенной формой фантазии о спасителях. Но я не хочу, чтобы они стали божествами для кого-то еще. Только для меня. Каждую девушку, на которой останавливается мой взгляд, я не могу не представлять себе в их объятиях, получающую блаженство, которое познала я. Я закрываю глаза, и мое сердце сердито стучит по ребрам. Как у них получилось это со мной сделать? Всего шесть дней, а они переплели саму основу моего существования. Моя грудь сжимается, когда я делаю выбор. Лили Дэвис. 27 лет. Брюнетка с ярко-голубыми глазами. Не знаю, почему я выбрала ее, или что это значит, но таков мой выбор. Сглотнув, я передаю файл Тобиасу.

- Вот эта.

Он открывает файл.

- Почему? - спрашивает он, не отводя взгляда от бумаги.

- Не знаю. Просто чувствую, что это правильный выбор.

Выдохнув, он закрывает папку и кладет ее на стол.

- Очень хорошо, - он отталкивается от стола и поправляет пиджак. – Иди в вестибюль и приведи ее в конференц-зал.

Я уставилась на него в непонимании, мои ладони начинают потеть.

- Прости...

- Иди и приведи ее.

Я перевожу взгляд на Престона, и он медленно кивает. Я делаю, как приказано, выхожу из кабинета и направляюсь в вестибюль, где ожидает не менее пятнадцати женщин. Я замечаю Мелиссу Томпсон, и мой желудок скручивает. Все эти женщины...

Я прочищаю горло.

- Лили Дэвис, - произношу я дрожащим голосом.

Стройная брюнетка поднимается с улыбкой на губах, подходя ко мне в деловом костюме. Она выглядит такой полной надежды, но мне ли не знать, какая судьба ее ждет, и именно поэтому мне эгоистично хочется сказать им всем бежать. Но я не могу.

- Как дела? - спрашивает она.

- Хорошо. А у вас?

- Отлично.

Я провожу ее в конференц-зал и указываю на стол.

- Мистер Бентон скоро подойдет, - говорю я и ухожу, размышляя, не была ли женщина, которая показала мне эту самую комнату, их маленькой драгоценной игрушкой до меня.

Когда я возвращаюсь в их офис, застаю Тобиаса, разговаривающего по телефону.

- Меня не волнует изменение правил... - он замолкает, увидев меня. - Если нужно. Но она не останется на ночь. Это моя последняя ночь.

Он вешает трубку, и я замечаю свою сумочку у Престона в руке.

- Куда я направляюсь? - спрашиваю я.

- Ты должна поехать к Третьему сегодня.

- Я не хочу.

- Все будет хорошо.

Мне становится по-настоящему страшно.

- Нет...

Престон нежно берет меня за руку и выводит через дверь.

- Милая Элла, не волнуйся. Увидимся сегодня вечером на балу.

Я смотрю через плечо на Тобиаса, когда мы заходим в лифт.

- Тобиас.

- Правила есть правила, ягненок.

- Полное подчинение, - напоминает Престон. - Всего лишь еще один день. И осталось только одно испытание.

Я делаю глубокий вдох, борясь со страхом и яростью, пробивающимися сквозь меня, как волна. Когда двери лифта раздвигаются, они проводят меня через вестибюль и к входным дверям. И, конечно же, у обочины уже ожидает черный автомобиль. Как всегда.

Настойчивая рука Тобиаса слегка касается моей спины, пока он провожает меня к машине. Престон идет впереди меня и открывает заднюю дверь. Я ничего не вижу, кроме яркого солнечного света снаружи машины. Этот дверной проем выглядит как глубокая, темная дыра.

- Я буду скучать по тебе, сладкая Элла, - произносит Престон, подходя ко мне и проводя пальцами по моей щеке. Он наклоняет голову в сторону, наблюдая за пальцами на моей коже, прежде чем поднять мой подбородок и мягко прижаться губами к моим. Мои губы инстинктивно раскрываются, и его теплое дыхание скользит по моему лицу, когда он издает тихий смешок. Когда мужчина отступает, на его губах появляется легкая улыбка.

- Всегда такая готовая, - шепчет он, прежде чем отвернуться.

Я медленно поворачиваюсь лицом к Тобиасу. Он не любитель прощаний. Потому что, ну, это будет означать, что ему не все равно. Я просто игрушка для него. Глупая, сломанная игрушка, которая не хочет, чтобы ее делили со своим извращенным другом. Его рука лежит на моем бедре, ощущение ее веса напоминает мне, что я принадлежу ему.

Мой взгляд встречается с его темно-зелеными глазами, прежде чем опуститься на его широкую грудь. Я смотрю на идеальный шов по краю его пиджака, темно-синяя ткань его костюма слегка светится под ярким солнцем.

- Пожалуйста, не заставляй меня уходить, - шепчу я так тихо, почти надеясь, что он меня не услышит. У меня осталось лишь одно право на нарушение, и даже попрошайничество может быть воспринято как неподчинение ему.

- В отношении некоторых вещей, - он ласкает пальцем мою щеку, - у нас нет выбора, мой миленький ягненок, - его глаза опускаются к моим губам, и беспокойное выражение застывает на его лице, заставляя мой желудок свернуться в узел.

Тобиас прислоняется к машине и переводит взгляд на водителя.

- Позаботься о моем ягненке, - выпрямившись, он хватает меня за плечи и прижимается ко мне в незабываемом поцелуе. Его язык скользит по моим губам, теплый и жадный. Этот поцелуй словно заряжен электричеством, пропуская через все мое тело разряды тока. Ощущается как прощание, и это пугает. Когда он отрывается от меня, грустная улыбка остается на его губах.

- Если бы я был способен на чувства... - он позволяет словам повиснуть в воздухе, и я чувствую их вес, потому что они заставляют меня чувствовать себя не настолько неправильной. Не такой испорченной и извращенной. Не такой безумной из-за чувств к этому мужчине. Не такой слабой из-за принятия того, что он заставляет меня чувствовать, хотя и прекрасно знаю, что должна бороться с ними.

Я забираюсь в машину, и Тобиас в последний раз смотрит на меня, прежде чем захлопывает дверь, отрезая меня от солнечного света, проникающего в салон машины, и лишая ощущения какого-либо тепла. Тобиас хлопает рукой по плечу Престона, и они вместе возвращаются к входу в здание.

Машина отъезжает от бордюра, и меня начинает тошнить. Водитель проезжает по жарким тесным улицам Нью-Йорка, и, хотя люди, идущие по тротуарам, выглядят потными и уставшими, мне бы хотелось оказаться на их месте прямо сейчас. От ледяного холода кондиционера на коже появляются мурашки, и я обхватываю себя руками. Мы едем примерно час, и, наконец, подъезжаем к дому. Обычный дом на обычной улице. Водитель выходит из машины и открывает мою дверь, терпеливо ожидая, пока я выйду. Я вылезаю из салона, и тепло от нагретого солнцем тротуара, поднимаясь волнами, приветствует мое озябшее тело.

- Сюда, - говорит водитель. Я следую за ним через улицу, и он ведет меня по ступенькам к таунхаусу из красного кирпича. Открыв входную дверь, водитель отступает назад, чтобы впустить меня внутрь. В ту секунду, как я пересекаю порог, дверь захлопывается. Он бросил меня здесь одну.

Я замерла на месте, словно олень, пойманный в свете фар, мое сердце колотится, а инстинкты кричат мне просто открыть дверь и бежать. Передо мной находится широкая лестница с высокими витражами за ней. Сквозь разноцветное стекло проникает свет, попадая на хрустальную люстру и отражаясь маленькими солнечными зайчиками на мраморном полу. Я привыкла к деньгам Тобиаса и Престона, к их хорошим машинам, дорогим костюмам, но это... это деньги Старого Света, как что-то из «Великого Гэтсби». Здесь, правда, довольно красиво.

Я провожу пальцами по столику в центре фойе, вдыхая запах свежих лилий в вазе.

- Ах, какая красавица. - Я подпрыгиваю от звука голоса с британским акцентом, и мой взгляд поднимается к лестнице. Там стоит Третий, свет, проникающий сквозь окно позади него, эффектно очерчивает его силуэт, оставляя тот в тени. У меня не получается рассмотреть его лицо. Снова. Кажется, это его фишка - быть скрытым, оставаясь на виду.

- Третий, - выдыхаю я.

- Отвернись, красавица.

Я медленно поворачиваюсь в сторону черной глянцевой двери с блестящей латунной ручкой. Подошвы его туфель стучат по мраморному полу. С каждым его шагом, мое сердце все громче стучит в ушах, будто желая заглушить звуки не желаемого для меня приближения этого мужчины.

Его пальцы едва касаются моего плеча, и меня тут же сковывает напряжением.

- Я не причиню тебе вреда, Элла.

Я ему не верю. Он хочет унизить меня, сделать из меня не более чем игрушку. И хотя это равноценно тому, что делали Тобиас и Престон, с ними все ощущалось по-другому. Его горячее дыхание скользит по моей шее, и я закрываю глаза, стискивая челюсть от накатившей тошноты.

- Ты напрягаешься всего лишь от моего прикосновения и все же жаждешь Тобиаса, - он смеется. - Я могу понять притяжение. Он... как мощь стихии, которая манит даже самых сильных из нас. Не нужно стыдиться желания к нему, моя милая игрушка. Не стыдись того, что хочешь их обоих. Они – мастера в этой игре, а ты - просто пешка для развлечения.

- Но я здесь, чтобы развлечь тебя, - говорю я.

- Ах, да, - соглашается он, его губы находятся прямо рядом с моим ухом. - Но я никогда не претендовал ни на что другое, кроме роли монстра, красавица, – выдыхает он возле моего горла. - Я бы сожрал тебя, погубил и сломал, но я также заклеймил бы тебя. Я бы опустошил всех, кто посмел бы причинить тебе боль, включая их, - его голос был пропитан властными ноткам. Легкость, с которой он произносит слова, заставляет меня содрогнуться.

Я не понимаю. Почему я? Из всех девушек в этом городе, почему именно я? Причина в том, что я достаточно глупа, чтобы попасться в эту игру? И я определенно безумная, не так ли? То есть им нужна была сумасшедшая девушка, которой нечего терять, девушка, которая попалась бы на их манипуляции. Мысли крутятся в хаотичном эмоциональном клубке. Слова, которые мне говорили Тобиас и Престон, проигрываются в моей голове на повторе, и мне интересно, придавали ли они им тот смысл, что и я? Я особенная? Необычная? Или же просто очередная бесполезная игрушка, сломанная кукла, которая ждет, когда ее отбросят в сторону?

В моей голове предстает картинка того, как, закончив со мной, они вышвырнут меня ко всем остальным ненужным куклам, и мы будем лежать там бесполезной кучкой спутанных конечностей и слезливых лиц с разбитыми сердцами и изуродованным разумом до неузнаваемости. Никто больше и никогда не будет с нами играть.

- Ты будешь моей, Элла, - говорит он. - Так или иначе. - Я с трудом сглатываю. - Это не должно тебе казаться таким уж ужасным исходом, - его пальцы убирают волосы с моей шеи, а затем губами он прикасается к верхней части моей спины. Его теплые пальцы скользят по моим рукам. Ему не хватает жестокости Тобиаса, и наглости вперемешку с игривостью Престона. Я не хочу его, но, боюсь, у меня нет выбора. - Закрой глаза.

Я закрываю глаза и чувствую касание шелковистой ткани к лицу, прежде чем она опускается поверх моих глаз.

- Просто предосторожность.

Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, пока ведет меня за собой. Мое сердце колотится, адреналин свободно течет по венам, потому что в отсутствии зрения, я должна доверять ему. А я ему не доверяю.

Он ведет меня в неизвестности до тех пор, пока я не ощущаю, что мрамор под ногами сменился ковром, и затем меня с силой толкают вперед. С моих губ срывается короткий писк, прежде чем мягкие диванные подушки подхватывают мое тело. Руки Третьего опускаются на мои бедра, и он переворачивает мое тело, дёргая меня вниз, пока я не оказываюсь на спине. Я едва могу слышать, что он говорит мне, из-за собственного пульса, набатом стучащего в ушах.

Его пальцы нежно скользят по моей щеке и шее.

- Ты так прекрасна, Элла. Ты всегда была такой красивой. Такой чертовски идеально подходящей мне, - его пальцы касаются вершины моей груди, и он почти смеется. - Я могу бросить к твоим ногам весь мир, - от того, как его губы играючи касаются моего подбородка, по телу пробегает дрожь.

- Но я всего лишь игрушка, - выдыхаю я.

Он смеется.

- О, нет, моя красавица, ты - главная награда.

Неужели? Я – награда, вместо того чтобы быть игроком? Три игрока. Тобиас. Престон. Третий и я. Награда. Выигрыш или проигрыш, имеет ли вообще значение моя роль в этой игре?

Его губы накрывают мои, и я напрягаюсь. Его вкус ощущается мятным и болезненно знакомым, но мой разум отказывается исследовать его глубже, потому что тело инстинктивно замирает. Мои руки прижимаются к его груди, желая оттолкнуть. Я плотно сжимаю губы и стискиваю бедра. Его губы старательно трудятся, требуя открыться, приказывая подчиниться ему. Его пальцы с такой силой сжимают мои бедра, что мне больно, а его твердый член бесстыдно потирается о мое тело.

С рыком мужчина отрывается, оставляя меня лежать, трястись и тяжело дышать. Из-за своей вынужденной слепоты я внимательно прислушиваюсь к происходящему, но совсем ничего не слышу.

- У меня для тебя небольшой тест, - наконец, произносит он, и его голос раздается на удивление близко ко мне. – Пойдем, - он берет меня за руку и помогает подняться, прежде чем снова провести через дом. Дверь открывается и закрывается позади меня с мягким щелчком. Температура падает, и наши шаги отдаются эхом от стен. По моему телу пробегает нервная дрожь, когда он останавливает меня.

- Садись, - он направляет меня, и я чувствую что-то позади себя, наталкиваясь ногами. Я присаживаюсь, и холодное кожаное сидение неприятно ощущается на моих обнажившихся бедрах, когда платье задирается вверх. - Тест прост. Тебе просто необходимо ответить на мои вопросы. - Я сглатываю и киваю. – Хорошо, - он берет меня за руку и что-то цепляет на запястье, затягивает.

Я слышу скрип стула и догадываюсь, что мужчина тоже сел. Раздается щелчок и низкий гул.

- Элла, скажи мне свое полное имя?

- Элла Тейлор.

- И когда ты родилась?

- Шестого августа 1992 года.

- Ты когда-нибудь кого-то любила?

Я тяжело сглатываю, чувствуя, как капельки пота выступают на задней части моей шеи.

- Да.

- Кем был последний человек, которого ты любила? - он делает небольшую паузу. - И нужно ли мне напоминать, что ты не должна лгать...

Я колеблюсь, ответ крутится на кончике моего языка. Он будет ложью? Я больше не уверена.

- Сойер, - шепчу я, и его имя звучит скорее, как вопрос, чем ответ.

Третий вздыхает. Я слышу, как он чем-то стучит по столу.

- Элла... ты врешь или просто настолько глупая?

- Я... я не знаю. Я нервничаю!

С его губ срывается тихий смешок.

- Ох, этого не может быть... ты влюблена в Тобиаса Бентона?

Мое сердце пропускает удар. Люблю ли его? Нет, я не могу. Он извращенный и испорченный человек, мой мучитель и... мое спасение. Я ненавижу его и в то же время жажду. Можно ли ненавидеть и любить кого-то одновременно? Я не хочу любить его, потому что, безусловно, это делает меня самым слабым из всех существ, кем-то по-настоящему сломленным и жалким.

- Нет, - отвечаю я так тихо, что это слово едва ли громче, чем дыхание.

По комнате эхом раздается тихий рык.

- Элла, ты испытываешь мое терпение. Не ври мне, черт возьми, - он вздыхает. - Ты любишь Тобиаса Бентона?

Любовь и ненависть. Ненависть и любовь. Потребность и безопасность, теплота и удовольствие, и, прежде всего, ощущение правильного среди всего неправильного. Я размышляю о том, как чувствую себя непобедимой в его объятиях, о том, что он заставляет меня чувствовать, когда говорит, что гордится мной. Я думаю о том, как жажду его, будто он является воздухом, который мне необходим, чтобы выжить. О его грубых прикосновениях, его необузданной жестокости, пропитанной самыми сладкими поцелуями.

- Да, - срывается с моих губ одним единственным словом.

Молчание, момент, когда напряжение нарастает настолько интенсивно, что я чувствую, будто не могу сделать ни единого вздоха, а затем бум. Что-то падает на пол. Кресло с царапающим звуком скользит по полу, предполагаю, что Третий резко встал, а потом я чувствую его присутствие прямо перед собой и его горячее дыхание на моем лице.

- Ты любишь его?

Я пытаюсь взять под контроль дыхание, делая вдох и выдох, вдох и выдох.

- Я не хочу.

- Ты не... - он смеется, - ты не хочешь? Почему ты его любишь? Как ты можешь любить его?

- Я не знаю! – вскрикиваю я. И это действительно так. Я не могу это растолковать, не могу найти этому объяснение, но, тем не менее, сложившаяся ситуация и не нуждается в рациональном подходе. Тобиас заключает в себе нечто неповторимое, выступая особой и несокрушимой силой, и мне интересно, действительно ли это игра? Игра чувств, война сердец.

- Ты понимаешь, что проиграла? – спрашивает Третий с рычанием. - Какое у них было правило? Никогда не испытывать глубоких чувств. Ты проиграла, Элла...

Я качаю головой, медленно осознавая происходящее, прежде чем ощущение спокойствия окутывает меня.

- Ты можешь играть в свои игры, манипулировать мной и трахать меня, но сердце невозможно контролировать. Даже мое. Если я проиграла, то пусть так и будет. - От него так и исходит растущее напряжение. Мои слова беспокоят его. Между ним и Тобиасом существует какое-то соперничество, этим я и решаю воспользоваться. Я давлю на него, потому что на данном этапе, полагаю, мне больше нечего терять. - Тобиас выиграл, - говорю я, и улыбка касается моих губ.

- Неужели? - Я чувствую, что он находится вплотную к моему лицу, его губы касаются моих. - Выиграл ли он? Ты понятия не имеешь, что это за игра на самом деле, понятия не имеешь о ставках, не имеешь ни малейшего представления о том, что ты только что проиграла, - он обхватывает мое лицо, с силой впиваясь пальцами.

- Мне нечего было терять, - говорю я, мой голос звучит сильнее. С меня хватит этих мужчин, их игр и тактик.

- У тебя было все, чтобы потерять, ты просто не знала об этом, - он поднимает меня на ноги и выводит из комнаты. Я слышу, как за мной захлопывается дверь. - Если ты проиграешь, проиграю и я, а я не проигрываю, Элла. Мы не будем об этом говорить. Ты не можешь любить его, ты, должно быть, просто запуталась, – в его голосе проскальзывает паническая нотка.- Ты не должна любить его.

Он вновь тащит меня через весь дом, стискивая мое запястье с такой силой, что, должно быть, останутся следы. Я натыкаюсь на него, спотыкаясь и падая, но он не замедляется ни на секунду. Я слышу, как открывается дверь, а затем меня заталкивают в комнату. Мои колени встречаются с мягким ковром.

- Надень платье и будь готова через пятнадцать минут с повязкой на глазах, - бросает он, и дверь захлопывается.

Я срываю повязку с глаз, оглядывая роскошную комнату. Кровать с балдахином расположена посередине со свисающими вокруг нее занавесками из прозрачной ткани. Я поднимаюсь на ноги и опускаю взгляд на платье, лежащее на кровати. Рядом с ним лежит маска, матово-черного цвета, украшенная переплетающимися серебряными лозами. Сбоку белое перо, и серебряные ленты по бокам. Она прекрасна, но в этой игре я поняла одно: красота редко подразумевает что-то хорошее.

Если вам нравятся мои переводы и книги, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)