Часть 26. Терапия
Вот это вы задали жару, мои дорогие 😁
Я так и знала, что много молчунов: давайте теперь на этой главе наберем сотку - я уверена, что она вам понравится)
Люблю вас: главное, не расслабляемся!
________________________
Она бежала по длинному коридору, каждый раз при повороте надеясь на то, что ей удастся скрыться, но его голос неустанно настигал ее, как бы она ни старалась увеличить скорость.
Его голос... он поглощал все пространство, парализуя ее мозг, и она чувствовала, как учащается пульс, а вместе с ним рвется дыхание.
Казалось, что ее легкие не способны захватить столько воздуха, сколько было необходимо для того, чтобы продолжать двигаться.
Д: Неужели ты действительно думала, что сможешь так просто избавиться от меня, Кывылджим?
Насмешливый тон Джемаля заставлял ее кровь стынуть в жилах. Он вновь преследовал ее. Он вновь смеялся над ней. Он вновь угрожал ей.
Д: Этот твой Омер просто никчемный слабак, который не способен тебя защитить. Ты рассчитывала на то, что он тебя спасет, но вот ты снова в моих руках. Быть может, хватит уже сопротивляться, Кывылджим?
К: Замолчи... замолчи, - только и могла повторять она, добегая до очередного поворота, после которого перед ней открывался новый коридор, как если бы она переходила с уровня на уровень.
Д: Знаешь, почему ты не можешь от меня избавиться? Потому что я в твоей голове. Я предупреждал тебя об этом: как ты вошла в мою жизнь, наведя в ней беспорядок, точно также и я вошел в твою, превращая ее в кошмар.
К: Замолчи!!! - Кывылджим упала на колени, выбившись из сил, и закричала во весь голос, закрыв голову руками. - Отстань от меня, уходи!!
Д: Но у тебя есть выход из этой ситуации, дорогая. Тебе станет легче, когда ты примешь меня. Ты моя, а я твой. Других вариантов не может быть. Или ты хочешь и дальше продолжать бегать от меня? - он в голос засмеялся, и она без труда представила его прозрачные голубые глаза, по которым невозможно было угадать истинные эмоции.
Вдруг прямо перед собой она увидела дверь, за которой однозначно ее ждало спасение. Она хотела было встать на ноги, но ее тело словно парализовало, и она не могла пошевелиться. Она прикладывала неимоверные усилия к тому, чтобы проползти вперед хотя бы на полметра: ее тело совершало движения будто в замедленном темпе.
Когда она сумела дотянуться до ручки и открыть дверь, ее встретил яркий желтый свет, и она с готовностью погрузилась в него, будто это была гарантия ее защиты.
Дверь со стуком захлопнулась за ее спиной, и Кывылджим содрогнулась от картины, представшей перед ней.
Она снова оказалась в этом доме, снова в этой комнате. Теперь здесь был идеальный порядок, а стол сервирован на две персоны. Свечи в подсвечнике создавали особую атмосферу вечера, отчего у нее еще сильнее заколотилось сердце.
Д: Добро пожаловать, дорогая, - растянувшись в благосклонной улыбке произнес Джемаль, выходя из ванной комнаты в домашней одежде. - Ты как раз вовремя: сначала примешь душ или поужинаем?
Кывылджим в ужасе попятилась от него, выставляя вперед руки в попытке защититься.
К: Нет, нет... уйди!! Ты не настоящий, это все не по-настоящему. Это не может быть правдой...
Д: Я ненастоящий? - удивился Джемаль, приближаясь к ней. - Но если я не настоящий, как я тогда могу прикоснуться к тебе?
Он в один шаг приблизился к ней, хватая за талию, и сжал кисть левой руки, которая намеревалась оттолкнуть его, заводя ее за спину.
Д: Ну так что? Ты чувствуешь теперь, что все по-настоящему? Наша с тобой история только начинается, Кывылджим...
Он уткнулся носом ей в шею, вдыхая запах волос, пока его руки на ее теле приводили ее в состояние шока, от которого она не могла пошевелиться.
Д: Вот видишь, - удовлетворенно заметил он, - ты уже перестала сопротивляться. Мы добились прогресса с нашего прошлого раза, не так ли? Возможно, в нашу следующую встречу ты сама снова решишь устроить мне стриптиз, мне бы очень этого хотелось...
Кывылджим зажмурилась от того, что не могла больше терпеть эту пытку.
К: Это сон, ты ненастоящий. Это просто сон, сон. СОН, - как заведенная, повторяла она.
Д: Замолчи.
К: Сон, сон...
Д: Я сказал, хватит!
К: Ты сон.
Д: Смотри на меня!!
К: Ненастоящий. Не верю.
Джемаль рассвирепел и влепил ей звонкую пощечину, отчего кожа на ее левой щеке мгновенно загорелась от боли, и она с ужасом посмотрела на мужчину перед собой, который впервые так явно применил к ней силу.
Д: Как тебе такой сон, нравится?
Губы Кывылджим задрожали от страха перед этим человеком, и она ощутила, что ее разум отказывает ей, уступая место инстинктам.
Д: Ты ведь знаешь, что есть один единственный способ проверить, действительно ли я - это сон? - поинтересовался Джемаль, отходя от нее и буднично засовывая руки в карманы. - Давай я помогу тебе в этом, дорогая.
Он подошел к кровати, открывая тумбочку, и достал из верхнего ящика пистолет.
Он снял его с предохранителя и протянул Кывылджим, которая тряслась от страха, прижавшись к стене.
Д: Давай, убей себя, и все закончится.
К: Ч-что?
Д: Кывылджим, ты же умная женщина, соберись. Если я - сон, тогда убей себя, и тогда ты сразу проснешься.
К: Я не понимаю... что ты такое говоришь?
Д: Я хочу посмотреть на то, как ты выстрелишь себе в голову. Если ты это сделаешь, я пойму, что ты действительно не хочешь быть со мной, раз предпочитаешь смерть.
К: Но...
Д: Конечно же, есть вероятность того, что все это происходит на самом деле, и тогда ты действительно убьешь себя. Такова цена правды, дорогая.
К: Я не буду этого делать...
Д: Сделаешь.
К: Нет...
Д: Я так и знал, что ты на самом деле мечтаешь быть со мной, - ухмыльнулся он, рассматривая ее прозрачными глазами. - В следующее наше свидание я не буду церемониться, так и знай. Ты станешь моей, другого выхода нет.
К: Никогда этого не будет!
Д: ТОГДА СТРЕЛЯЙ!!! - рявкнул он, и его лицо исказилось от гнева, в то время как вены на шее запульсировали от напряжения. - Стреляй сейчас, иначе тебе же хуже!
Кывылджим трясущейся рукой поднесла дуло пистолета к своему виску, и слезы отчаяния полились из-под ее ресниц, когда она боролась с собой.
Д: Что с тобой, дорогая? Ты сомневаешься в себе? - он в голос захохотал от ее действий, явно издеваясь над ней, но потом в секунду переменился и свирепо уставился на нее. - Я сказал тебе СТРЕЛЯЙ!!! Ну же! ДАВАЙ!!!
Его крики невозможно было терпеть. Они отдавались эхом в ее голове, сводя ее с ума, поэтому ее рука сделала единственное, что на тот момент было возможно: направила пистолет прямо на Джемаля и нажала на курок.
Мужчина удивленно вскинул брови, наблюдая в груди разрастающееся пятно крови, и через секунду рухнул на пол без чувств, оставляя Кывылджим в ужасе наблюдать последствия ее выбора.
Она сползла вниз по стенке и переместилась ближе к Джемалю, чтобы проверить, жив ли он.
Его пустые глаза были открыты и неподвижны: от этого зрелища у Кывылджим перехватило дыхание, и она зажала рот рукой.
Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Омер: его лицо было полным разочарования и досады.
О: Ты решила убить его, Кывылджим? Такого я от тебя не ожидал.
К: Омер, это не то, все не так, я не думала, что он настоящий! Я думала, что это иллюзия...
О: Иллюзия? Как тогда в его спальне без одежды?
К: Ч-что?
О: Ты сама виновата в том, что эта иллюзия стала одержима тобой.
Внезапно рядом с Омером появилась Доа: на ее глазах были слезы, которые она еле сдерживала.
Д: Единственным, что меня в этой жизни поддерживало, было то, что моя мама - правильный человек, который никогда никому не причинит вреда. Но оказалось, что ты хуже всех, ты - убийца!
К: Доа, нет, - Кывылджим начала захлебываться слезами, протягивая руки в сторону дочери, - я не убивала его, я никого не убивала...
Д: Замолчи! Не хочу тебя больше видеть и слышать!
С другой стороны от Омера возникла Сонмез, укоризненно глядя на дочь.
С: Мне так нравился этот мужчина: он привел меня в чувство, и мы с ним прекрасно разговаривали о старых фильмах и кинематографе. Как ты могла с ним так поступить? Кывылджим бы так не сделала. Ты больше не моя дочь...
К: Нет, НЕТ!!! Прошу вас, я все объясню, не отворачивайтесь от меня, я все расскажу! Пожалуйста...
Кывылджим билась в истерике, наблюдая, как самые важные люди в ее жизни развернулись к ней спиной и пошли прочь, оставляя ее наедине с обрушившейся катастрофой.
К: Прошу, только не это. Только не это! Пожалуйста...
Омер уже некоторое время пытался привести в чувства свою жену, которая бредила во сне. Ее кошмары продолжались уже неделю с тех пор, как они вернулись домой, и каждый день это был новый сценарий.
Она рассказывала ему эти сценарии, но молчала о том, через что прошла в реальности.
О: Кывылджим, проснись. Давай, - он приподнял ее голову и осторожно встряхнул, чтобы она что-то почувствовала.
Ее тело было мокрым от пота, когда он притронулся к ней под одеялом, и Омер откинул его, впуская прохладу к ее коже.
Кывылджим тяжело дышала внутри своего сна, пока он пробуждал ее, и наконец ее глаза приоткрылись, фокусируясь на муже, который сидел прямо перед ней.
Она медленно присела в кровати, положив руку на грудь, чтобы усмирить частое сердцебиение.
Она проматывала в голове только что пережитые эмоции, убеждая себя в том, что это был всего лишь сон.
Ее паника утихла, когда она смотрела в глаза Омера перед собой, который держал ее за руку.
В этом сне, как и во всех предыдущих, все было так реально. Так реально...
О: Тебе снова приснился кошмар. Возьми, выпей воды.
Она молча подчинилась ему, делая несколько глотков из стакана, и ее дыхание практически пришло в норму.
К: Сколько это будет продолжаться, Омер? - она облокотилась головой на его плечо, и он обнял ее, растворяя в себе все ее переживания.
О: Это пройдет, моя любовь. Просто тебе нужно больше времени.
К: Я не могу никак избавиться от этого кошмара. Я схожу с ума? Я не могу проживать это каждый день снова.
Он монотонно гладил ее спину теплыми ладонями и размышлял о том, стоило ли заводить сейчас тему, которая не давала ему покоя.
О: Кывылджим?
К: Ммм?
О: Ты до сих пор ничего не рассказала о том, что с тобой произошло. Возможно, именно это мучает тебя. Нужно освободиться от этого и тогда, возможно, тебе станет легче двигаться дальше.
К: Мне нечего больше рассказывать, Омер.
О: Ты трое суток провела в неизвестности. Что с тобой было? Что ты испытывала?
К: Я все уже рассказала и не один раз, - Кывылджим отстранилась от Омера, и он заметил нотки раздражения в ее тоне. - Ничего не произошло. Этот человек не успел мне навредить. Да, это было страшно, но, слава богу, все закончилось.
Она встала с кровати, исчезая в ванной, и Омер услышал, как она включает воду, чтобы принять душ.
Он в замешательстве откинулся на подушку, закрывая лицо ладонями, и задавался вопросом, когда она успела снова от него отстраниться.
Он чувствовал, как она нуждается в нем, и их общение на первый взгляд было таким же, как раньше, за исключением чего-то неуловимого в эмоциональном плане, чего он пока не мог идентифицировать.
Несколько дней назад она не позволила ему к себе прикоснуться, после чего он решил пока не проявлять инициативу.
Несмотря на то, что ему было безумно сложно ощущать близость жены физически, но не чувствовать ее полностью, в особенности после всего, что с ними произошло за последние три недели, он надеялся на то, что в скором времени ее защиты сойдут на нет.
Возможно, ей пока сложно вспоминать о похищении, и тем более рассказывать об этом.
Может быть, она сможет отвлечься на обычные повседневные дела с Алев и Джемре, с которыми они запланировали много времени на следующую неделю.
Скорее всего, она сама придет к тому, чтобы освободиться от этой тяжести, просто всему нужно свое время.
Он положил голову Кывылджим к себе на плечо после того, как она вернулась к нему из душа, и заснул в ощущении ее ровного дыхания и ладони на груди.
Определено, завтра будет лучше, чем сегодня.
По-другому просто не может быть.
_________________________________
*на следующий день*
К: Почему ты решил снова поехать вместе со мной? - поинтересовалась Кывылджим, глядя в боковое окно пассажирского сиденья автомобиля.
Они с Омером ехали на плановый осмотр к доктору после ее выписки.
О: Потому что это важно. Важнее, чем что-либо еще. Почему ты спрашиваешь? По-моему, это логично, - Омер вопросительно посмотрел на ее лицо, которое выражало примерно ноль эмоций.
К: Понятно.
О: Ты против?
К: Ну что ты, разве я могу быть против?
О: А разве не можешь?
Кывылджим внимательно посмотрела на мужа, чье хорошее настроение плавно сходило на нет. Она не могла этого объяснить, но внутри почему-то порадовалась этому.
К: Что ты хочешь этим сказать? - подняла брови она. - Ты считаешь, что я недовольна тем, что ты едешь со мной?
О: Иного объяснения твоим словам и поведению у меня нет.
К: Ты ошибаешься.
О: Тогда объясни, раз я ошибаюсь.
К: Мне просто интересно, насколько еще тебя хватит ходить за мной по пятам целыми сутками.
Омер ничего не ответил на это, сосредоточив свое внимание на дороге. Ему было неприятно все это слышать от Кывылджим, которая уже не первый день придиралась ко всему, обесценивая его внимание и помощь.
К: Если ты боишься того, что я пойду одна ко врачу и скрою от тебя какой-нибудь смертельный диагноз, можешь быть спокоен. Этого не произойдет. Это больше в твоем стиле.
Омер мрачно посмотрел на жену, которая, судя по всему, искала повод, чтобы поругаться.
О: Ты сегодня все утро нападаешь на меня. Может уже скажешь прямо, в чем дело? Что так тебя раздражает?
Кывылджим сделала глубокий вдох: она понимала, что неправа, но не могла ничего с собой поделать. Ее негатив, взявшийся непонятно откуда, требовал выхода, беспорядочно изливаясь на Омера.
К: Все нормально, Омер, извини. Я не хотела тебя обидеть. Может, это от стресса.
Остаток пути они ехали молча, и Кывылджим размышляла о своем состоянии.
После всего, что произошло, эйфория от долгожданного освобождения и счастья видеть близких быстро сошла на нет, уступив место пассивно-агрессивному состоянию.
Она не могла назвать это депрессией, но внутри нее определенно что-то будто надломилось, и она никак не могла прийти в норму.
Ее муж, который со всех сторон окутал ее заботой, действительно являлся причиной ее раздражения. Быть может, это происходило потому, что именно он был рядом практически все время, и именно на его долю выпало проживать последствия ее травмы.
Однако как бы то ни было, она будто бы чувствовала потребность в том, чтобы выплеснуть на него свое напряжение, и когда это получалось, внутри она чувствовала удовлетворение.
Ей было совестно из-за того, что она ведет себя слишком эгоистично на фоне Омера, который был чуть ли не идеальным, но эта его идеальность еще сильнее провоцировала ее недовольство как им, так и собой.
После приема у врача они вышли на парковку рядом со зданием больницы и собирались уже сесть в машину, как внезапно их окружили люди с камерами и микрофонами.
Это были репортеры, которые хотели подробностей по инциденту с Кывылджим: он наделал шороху в местных СМИ из-за множества публикаций об этом со стороны блогерского сообщества.
- Госпожа Кывылджим, как вам удалось оправиться после произошедшего?
- Это правда, что с похищением связан известный издатель и ваш начальник Джемаль Исламоглу?
- Что вы можете сказать нашим читателям о своем освобождении?
От вспышек камер, застигнувших врасплох, у нее начало рябить в глазах.
Подобные инциденты с репортерами продолжались всю неделю каждый раз, как она выходила из дома, и это ее сильно дезориентировало.
Она чувствовала себя беспомощной, не понимая, как реагировать на эти вопросы.
Обычно она всегда все знала. Но сейчас - нет. Сейчас у нее внутри было что-то другое, что было ей неподвластно.
Омер закрыл ее своим телом, пока она садилась в машину, и затем быстро занял свое место за рулем, после чего они тронулись с места в сторону госпожи Сонмез: сегодня у них в планах было провести время с малышкой Алев.
Они проехали пару кварталов прежде, чем Омер заговорил.
О: Ты в порядке?
К: В порядке.
О: Надеюсь, они скоро успокоятся.
К: Не успокоятся. Это так и будет продолжаться.
О: Со временем это сойдет на нет, Кывылджим.
К: Это сойдет на нет только тогда, когда я дам развернутые ответы на все их вопросы, - разочарованно заметила она. - Зачем вообще Метехан в это вмешался? Зачем поднял этот шум? Сейчас не оберешься проблем из-за этого.
О: Он не думал, что это будет иметь такие последствия. Он хотел, как лучше.
К: Конечно. Хотел как лучше.
Омер сжал челюсти от злости, которая еще утром начала скапливаться внутри него, и свернул в сторону тротуара, паркуясь на обочине.
Он заглушил двигатель и развернулся к жене с намерением прояснить, что ее беспокоит.
О: Говори, я слушаю.
К: Что я должна сказать?
О: Что с тобой происходит. Я хочу помочь.
К: Ты уже помог, Омер. Вы все уже помогли. Дальше я справлюсь сама.
О: Почему ты не можешь открыто рассказать мне о своих чувствах? Почему ты пытаешься вывести меня из себя своими колкими замечаниями? Ты разве не видишь, что я стараюсь. Я стараюсь привести все в норму, - его лицо было встревоженным и строгим, когда он пытался достучаться до нее.
К: Не нужно стараться, Омер. Ты преувеличиваешь. Я всего лишь выразила свое мнение насчет поступка твоего сына. Мне теперь разгребать весь этот бред, но я не в состоянии. Я не хотела всего этого внимания к своей жизни!
О: Я тоже этого не хотел, но когда ты исчезла, мы... каждый из нас старался найти хоть какую-то возможность.
К: Вы молодцы. Все правильно сделали. Спасибо. Пожалуйста, поедем вперед. Не стоит больше говорить об этом.
Омер отстегнул ремень безопасности, давая понять, что не сдвинется с места.
О: Твое поведение начинает выводить меня из себя, - резко произнес он, нахмурив брови. - Что не так? Ты ведешь себя, как капризный ребенок, который не доволен всем вокруг.
К: Что именно выводит тебя из себя? - вспыхнула она, глядя на Омера с напускной ухмылкой. - Извини, но я не буду хлопать в ладоши вашим поступкам, которые поставили меня в эту ситуацию. Как раз сейчас я прямо говорю о том, что меня беспокоит: я хочу все оставить в прошлом, но не могу этого сделать из-за последствий ваших действий!
Омер смотрел на нее с разочарованием и грустью. Он не мог поверить в серьезность слов Кывылджим: если бы она была в себе, то не стала бы обвинять ни его, ни Метехана.
О: Не думай, что только ты одна справляешься с этими последствиями, Кывылджим. Каждый из нас переживал и делал то, что мог в тот момент.
Она приложила пальцы к переносице, когда почувствовала, как ее эмоции заставляют глаза наполниться слезами. Эта нестабильность в проявлениях была ей совсем не свойственна.
Что происходит? Почему она никак не может привести себя в порядок?
Она заставила себя посмотреть в глаза мужа, в которых читалась досада и непонимание. Он действительно в моменте делал для нее все, что мог, и она чувствовала его любовь. Почему тогда ее разрывают противоречия, причиняющие боль и ей и ему?
К: Омер... я сейчас действительно не понимаю, что со мной, и местами веду себя неадекватно. Поверь, я не хочу тебя ранить, но это происходит... и мне жаль.
Омер взял ее руку в свою, сжимая пальцы теплой ладонью. Он дотронулся до ее лица, проходя ласкающим движением по щеке, отчего она закрыла глаза, растворяясь в этом прикосновении.
О: Я знаю. Я просто хочу, чтобы ты не закрывалась от меня, и чтобы мы со всем справлялись вместе. Еще не было ни одного раза, когда твое или мое молчание приводило к чему-то хорошему для нас.
К: Ты прав...
О: Что-что?
К: Я сказала, что ты прав, - осторожно проговорила она, наблюдая за тем, как его лицо приобретает самодовольное выражение.
О: Повтори!
К: Это будет уже перебор, Омер бей.
Они оба улыбнулись, и Омер наконец-то заметил тот блеск в глубине ее глаз, которого ему так не хватало.
Кывылджим притянула его к себе за шею, и они заключили друг друга в объятия. Эти большие руки и его тело были ей необходимы, чтобы почувствовать себя хорошо.
Его сила. Его близость. Его запах, который мгновенно проник в ее нос, провоцируя учащенное сердцебиение. Его небритость, касающаяся шеи. Его дыхание рядом с ее ухом, посылающее по телу одновременно жар и мурашки.
Она нуждалась в нем, как никогда ранее, и это желание, вспыхнувшее за несколько секунд, высвободилось через движения ее пальцев у него на затылке и нежный поцелуй, который она оставила на его шее.
К: Омер... прости меня, - она слегка разомкнула объятия, чтобы остаться с ним нос к носу, и ее глаза были сосредоточены в районе его губ, к которым ей безумно хотелось прикоснуться.
Сколько времени она уже к нему не прикасалась?
Воздух в машине стал более плотным от их дыхания, когда они сидели так близко друг к другу, и удары ее сердца, казалось, были слышны в тишине салона автомобиля, как если бы она собиралась впервые поцеловать мужчину перед собой.
К: Спасибо... что привел меня в чувство, - пробормотала она, откидываясь на спинку своего кресла.
О: Да ты сама прекрасно справилась с этим, - усмехнулся Омер, на лице которого проявились ямочки, пока он наблюдал за румянцем на ее щеках. - Можем ехать?
К: Да, едем.
Весь оставшийся путь Кывылджим провела в задумчивости относительно того, что творится у нее внутри.
Эти внезапные эмоциональные вспышки всерьез тревожили ее, но, в конце концов, она остановилась на мысли, что с момента ее освобождения прошло слишком мало времени.
Еще пару дней, и она придет в норму, другого и не может быть.
________________________
М: Выглядишь намного лучше, дорогая, - с улыбкой отметила Мери, доставая из холодильника сыр и фрукты. - Как твой моральный дух?
К: На самом деле, все вроде бы нормально, но пока я не могу до конца прийти в себя. Все хорошо, но я будто бы... задыхаюсь, Мери.
М: Что это значит? - встревоженно вскинула брови она и закрыла воду в раковине, где мыла яблоки, финики и инжир.
Кывылджим со вздохом опустилась на стул, понимая, что ей нужно с кем-то поговорить. С кем-то помимо Омера.
К: Я не чувствую себя свободной, Мери. Да, этот кошмар закончился, и да, я вернулась к привычной жизни без каких-либо страшных последствий, но... мне каждую ночь снятся кошмары, в которых я проживаю ужасные вещи.
Я не могу быть спокойна в самом безопасном месте, и теперь не хочу засыпать, потому что знаю, что увижу этого человека во сне.
Затем наступает утро: я выхожу на улицу, и где бы я ни оказалась, за мной по пятам ходят репортеры, которым нужны от меня комментарии. У меня такое ощущение, что эти события меня так и не оставят, Мери.
Мери с сожалением смотрела на сестру, которая, выговариваясь, вдруг стала эмоциональной, и опустилась рядом на стул, поглаживая ее по плечу.
М: Я не думала, что есть такие проблемы.
К: Они есть, к тому же Омер...
М: Что с ним?
К: Иногда во мне поднимается такая злость внутри, которую я не могу контролировать. Я выливаю все это на него, и это... гм... это не идет нам на пользу.
М: Кывылджим... мне кажется, что сложно найти более понимающего человека, чем Омер. Я уверена, что он не воспринимает это на свой счет. Ты не думаешь, что твое беспокойство связано с тем, что Джемаль... ну, что пока нет решения по его делу?
Ее передернуло от упоминания его имени.
Почему-то она не могла слышать и произносить «Джемаль Исламоглу».
Неужели ей так сложно принять все то, что произошло, что она всеми силами пытается оттолкнуть это от себя?
Принятие. Ни о каком принятии действительно речи не шло, так как внутри нее бурлила агрессия, которую она подавляла в себе с того момента, как оказалась в замкнутом пространстве, лишенная одной из своих главных ценностей - свободы.
К: Не знаю, Мери. У меня такое ощущение, что я не управляю своей жизнью. Возможно, это что-то типа посттравматического расстройства, не знаю.
М: Кывылджим, может быть тебе не нужно справляться с этим в одиночку?
К: В каком смысле?
М: Может быть, тебе стоит обратиться к психотерапевту. Подумай об этом. Ты действительно пережила сильное потрясение, кто знает, как это могло на тебя повлиять.
Их диалог прервал телефонный звонок, который оставил Кывылджим в замешательстве.
На экране высветился номер Севды Илдыз - того самого журналиста, с которым она записывала интервью на YouTube с подачи Джемаля.
Ей стало не по себе от этого звонка, и она нажала кнопку сбоку, чтобы перевести на беззвучный режим.
М: Кто звонит?
К: Да так... не хочу говорить. Возможно, ты права, и мне действительно нужна помощь. Но мне бы хотелось, чтобы я сама справилась с этим как можно скорее, поэтому пока... не стану ни к кому обращаться.
Когда ее взгляд упал на экран телефона, она увидела от Севды Илдыз сообщение: «Кывылджим, надеюсь, сейчас ты в порядке. Нужно поговорить, это важно».
М: Как знаешь. Мне хочется тебя поддержать. Если тебе нужно будет выговориться или просто провести время - ты ведь знаешь, что я всегда рядом? - участливо спросила Мери.
К: Конечно, дорогая, спасибо тебе.
М: Ну хорошо. Пойдем к нашим, а то мы уже засиделись здесь.
К: Ты иди, я сейчас, - сосредоточенно проговорила Кывылджим, поглаживая подушечками пальцев экран телефона.
Несмотря на то, что она не хотела разваривать с Севдой из-за своих ассоциаций, внутренний голос подсказывал ей, что она должна перезвонить.
После того, как Мери скрылась за дверью, она встала из-за стола и набрала ее номер, начав делать размеренные шаги по кухне.
После третьего гудка Севда ответила на звонок.
С: Кывылджим, как я рада, что ты мне перезвонила.
К: Доброго дня.
С: И тебе. Как ты?
К: Я нормально.
С: Кывылджим, послушай... понимаю, что ты, скорее всего, не очень хочешь меня видеть и слышать, но прежде всего я хочу тебе сказать, что безумно расстроена из-за тебя, и то, что Джемаль... то, что он оказался способным на такое, совершенно выбило меня из колеи.
К: Как и меня, - усмехнулась в трубку Кывылджим, задаваясь вопросом, что последует дальше.
С: На самом деле, я очень хотела бы встретиться, чтобы обсудить один вопрос. Это не телефонный разговор.
К: Севда, честно говоря... я сейчас не в том настроении, чтобы видеться.
С: Понимаю тебя, но поверь мне - ты ничего не потеряешь, даже наоборот. В конце концов, наша встреча не продлится долго.
Кывылджим колебалась какое-то время прежде, чем согласиться.
С: Отлично! Когда у тебя есть время?
К: Давай сегодня через пару часов. Я пришлю тебе локацию.
С: Вот это да, я смотрю, ты быстро принимаешь решения!
К: Ну я же искра, - улыбнулась Кывылджим, и женщины попрощались.
________________________________
Она зашла в кафе рядом с домом матери, в котором договорилась встретиться с Севдой. Она пребывала в смешанных чувствах по поводу этой встречи.
С одной стороны, ей было любопытно, а с другой она не чувствовала, что может доверять этой женщине. Эта дружба с Джемалем Исламоглу сильно ее напрягала.
Как можно дружить таким человеком много лет и не заподозрить в нем психических отклонений? Хотя кто об этом рассуждает - она сама казалась именно тем человеком, которого обвели вокруг пальца.
Севда уже ждала Кывылджим за столиком у окна: как всегда, она выглядела шикарно.
С: Привет, - с улыбкой на лице привстала она, чтобы поприветствовать Кывылджим, и протянула ей шикарный букет. - Это тебе. Пусть все пройдет!
К: Привет, ну что ты, не стоило...
С: Стоило, стоило, - убежденно проговорила Севда, внимательно разглядывая Кывылджим, пока они усаживались за стол. - Не знаю, насколько уместен мой вопрос, и если хочешь, то не отвечай...
Кывылджим улыбнулась уголками губ, поднимая взгляд на свою собеседницу.
К: Он не успел причинить мне вред, я отделалась легким испугом. Поэтому из больницы я выписалась уже через два дня. Сейчас все более-менее.
С: Выглядишь хорошо.
К: Спасибо, но... я понимаю, что ты немного лукавишь.
С: Кывылджим..., - Севда на некоторое время замолчала, будто собираясь с мыслями. - Я хочу, чтобы ты знала, что то наше сотрудничество было абсолютно искренним с моей стороны: ты действительно оказалась интересным для меня человеком, и я правда восхищаюсь тобой.
К: Как... каким образом это вышло, Севда? Незадолго до похищения я узнала, что Джемаль специально спланировал всю эту шумиху со СМИ.
Глаза Севды округлились от удивления.
С: Специально? Но для чего?
К: На самом деле, мне не хотелось бы об этом говорить. Это мои личные дела, в которые ему удалось вмешаться, но факт в том, что наше с тобой знакомство было одним из его четко спланированных ходов.
С: Поверь мне, я об этом не в курсе. Судя по всему, я была просто орудием в какой-то игре. Честно говоря, мне не по себе, когда я думаю об этом.
К: Что, если я верю тебе? Допустим... это так. Для чего мы здесь?
Севда улыбнулась и отпила глоток кофе. Ей нравилось то, что Кывылджим была прямолинейным человеком.
С: Я хочу взять у тебя интервью в прямом эфире о произошедшем: трансляция получит охват в несколько миллионов человек. Я вижу это неким закрытием гештальта для тебя и поднятием важной темы о насилии для общественности.
К: Исключено, - отрезала Кывылджим, отворачиваюсь в сторону. Ей не хотелось даже думать в этом направлении.
С: Почему?
К: Потому что не хочу.
С: Кывылджим, послушай. Ты - человек с именем, тебя знают.
К: Перестань, Севда, давай не будем преувеличивать. Это ты - человек с именем. А я просто полгода вела образовательную передачу на новостном канале... и это в прошлом.
С: Не стоит обесценивать себя и свои достижения. У тебя уже есть своя аудитория. Ты хоть раз читала комментарии под нашим с тобой интервью?
К: Они разные.
С: Как и всегда на просторах интернета. Однако количество репостов, сохранений и активности говорит само за себя. Но на самом деле суть в другом.
К: И в чем же?
С: Я хочу выдвинуть петицию в пользу внесения изменений в закон о домашнем насилии, а также о расширении оснований для возбуждения уголовного дела в случаях преследования и сталкерства, как у тебя.
Кывылджим сидела, скрепив руки в замок, и анализировала сказанное Севдой. При мысли о прямом эфире, посвященном ее ситуации, у нее скручивало желудок, однако намерения Севды ее всколыхнули, и она почувствовала что-то наподобие вдохновения.
К: Это прекрасная мотивация, - кивнула она, - но я не понимаю, зачем здесь я.
С: Ты - это повестка дня, которая пока еще у всех на устах, и не буду скрывать, что, как журналист, я хочу воспользоваться этим. Это во-первых.
К: Во-вторых?
С: Во-вторых, я уверена, что тебя саму воодушевляет просвещение молодежи в теме защиты женских прав, и я успела убедиться в этом через наше прошлое интервью. Ну а в-третьих, ты мне импонируешь, как человек. Я люблю сильных женщин.
К: Сильных женщин должно быть больше.
С: Именно! - удовлетворенно заметила блондинка, облокачиваясь на стул. - И ты прекрасный пример такой женщины, чей портрет многие смогут примерить на себя.
К: Послушай, Севда... я понимаю твою идею, и она прекрасна. Но сейчас... я не идентифицирую себя с сильной женщиной, в конце концов я стала жертвой психически больного человека, и эту ситуацию пока не прожила до конца.
С: Плохие вещи случаются с разными людьми, Кывылджим. Никто не застрахован от насилия, и через твою историю мы сможем об этом рассказать. Это будет бесподобная трансляция, я уже вижу это.
К: Но что..., - Кывылджим чувствовала внутри нарастающее волнение по мере их обсуждения, и эта идея уже не казалась ей такой дерзкой и сумасшедшей, каковой она ее посчитала вначале. - О чем я буду рассказывать?
С: О своих чувствах, переживаниях. О том, как этот человек маскировался, как ты ничего не подозревала. Безусловно, о том, что ты проживала во время похищения. Как это было, как удалось спастись, - Севда с пониманием посмотрела на Кывылджим, когда на ее лице промелькнули страх и сомнение. - Да: от тебя здесь потребуется некоторое мужество, но я уверена, что все будет отлично. Все вопросы, которые я задам, мы обсудим заранее, плюс ты сможешь добавить свои, которые хочешь затронуть.
Сердце Кывылджим начало биться чаще, и она уже знала, что эта идея, которую Севда заложила ей в голову, в любом случае прорастет.
К: Что насчет петиции?
С: С нами на выпуске будет правовой защитник, который будет пояснять некоторые юридические аспекты: это необходимо, чтобы аудитория понимала специфику и суть положения женщин в стране. Петицию мы запустим после трансляции, будем собирать подписи. Выпуск должен будет помочь нам в этом.
К: Я вижу, ты все уже продумала.
С: Моя голова заточена на создание контента, и я вижу в каждом событии нечто большее, чем обычный человек. Ну так что? По глазам вижу, что это - да!
К: Ты права, это да, - улыбнулась Кывылджим, - но я пока в прострации. Не представляю, как это будет, и очень волнуюсь.
С: Это нормально. Такая тема, столько личной боли. Но вот увидишь: как только ты это сделаешь, тебе станет легче. Подумай об интервью, как о чем-то, что тебе поможет отпустить эту ситуацию.
В словах этой женщины был смысл.
Несмотря на то, что Кывылджим всячески отодвигала от себя произошедшее, отрицая его, она понимала, что рано или поздно придется встретиться с собой.
То, что предлагала Севда, могло стать чем-то вроде нокаута ее страхам и переживаниям, и ей это показалось подходящим. Она хотела скорее вернуться в свой привычный ритм и выйти из позиции жертвы, которой себя ощущала в последнее время.
К тому же, социальная направленность этого интервью могла помочь ей почувствовать свою нужность: что произошедшее с ней может послужить во благо.
Она дала согласие на предложение, понимая, что ее волнение совершенно точно не даст ей заснуть сегодня ночью.
___________________________
Омер сидел в офисе, наблюдая за Кывылджим в прямой трансляции на канале Севды Илдыз, и внутри него медленно поднимались раздражение и злость.
Два дня назад, когда она пришла домой после встречи с этим журналистом в возбужденном состоянии, Омер сразу понял, что она приняла какое-то решение.
К: Севда предложила мне выступить в прямом эфире с моей историей, - взволнованно произнесла Кывылджим, усаживаясь перед Омером.
О: Прямой эфир? - настороженно поинтересовался он. - Какой именно историей ты будешь делиться в прямом эфире?
К: Тем, что произошло между мной и... этим человеком. Севда хочет поднять тему о насилии против женщин и незащищенности их прав с целью собрать подписи под петицией о внесении изменений в закон.
Омер внимательно наблюдал за своей женой, которая была явно воодушевлена этой идеей.
О: Ты уверена в том, что хочешь этого? Ты избегаешь репортеров, не желая дать им хоть один комментарий, а тут... полноценное интервью, да еще и в прямом эфире?
Кывылджим была явно раздосадована его вопросом: она надеялась получить от Омера поддержку.
К: Я думаю, что это пойдет мне на пользу.
О: Сегодня утром ты ругала Метехана за то, что он распространил видео о твоем исчезновении, а сейчас сама же рвешься в прямой эфир рассказать обо всем?
К: Ты не хочешь, чтобы я это делала, Омер?
О: Я не то, чтобы не хочу. Просто мне кажется это нелогичным. Я не понимаю твоих действий и реакций на происходящее, и это беспокоит меня. Я переживаю за то, как ты с этим справишься.
К: То, что сделал Метехан, было его решением в отношении меня. Здесь же я сама за себя принимаю решение.
О: Ну раз ты уже приняла это решение... о чем тогда мы говорим?
В тот вечер Омер был расстроен, но сам не мог понять, из-за чего. По идее его должно было радовать то, что Кывылджим встрепенулась и увлеклась, но что-то неуловимое не давало ему покоя.
Прямо сейчас, когда он смотрел на нее по ту сторону экрана, он наконец смог определить, что его захлестнула сильная ревность.
Она не раскрылась перед ним, но пошла на интервью в прямом эфире рассказывать настолько личные вещи на огромную аудиторию...
Как такое возможно? Как он мог это допустить? А как она сама смогла пойти на это?
Он никогда не ревновал ее к работе и в целом к занятости, но сегодня... в этом было что-то другое.
Будто бы она пренебрегла им, его заботой и его переживаниями.
Он с мрачными мыслями досмотрел прямую трансляцию, после чего постарался отвлечься рабочими звонками.
Дел за время его отсутствие скопилось невероятно много, поэтому он задержался в офисе, открывая дверь квартиры в районе 21:00 вечера.
Кывылджим была дома и встретила его с выражением радости на лице, которую он так жаждал увидеть с тех пор, как она выписалась из больницы.
К: Я не буду ругаться, что ты долго, потому что у меня прекрасное настроение. Я приготовила нам ужин, - улыбнулась она, оставляя поцелуй на его щеке.
О: Угу, - Омер разделся в коридоре и исчез в спальне, чтобы переодеться.
Когда он зашел в зал, то увидел чудесный стол, накрытый к его приходу.
К: Омер... что-то случилось? - озабоченно спросила Кывылджим, заметив его плохое настроение.
О: Как прошла трансляция? - он сразу решил перейти к делу, чтобы разораться в том, что его волновало.
К: На самом деле, все прошло хорошо. Ты смотрел?
О: Я смотрел. От начала и до конца, - Омер произнес это, словно приговор, и прошел вдоль гостиной в сторону окна, оставляя Кывылджим позади себя.
Она напрягалась, осознавая, что на горизонте маячит неприятный разговор. Почему он был так категоричен в вопросе с интервью? Она хотела мира и спокойствия, чтобы разделить с ним свой хороший момент, но уже поняла, что этого у нее сделать не получится.
К: Тебе...не понравилось? Что-то смутило? - осторожно поинтересовалась она, заранее зная, что его ответ поставит ее в неловкое положение.
О: Мне очень понравилось за исключением одного факта: в гостях у этого журналиста была моя жена, которая в деталях посвятила миллионы людей в наши внутренние проблемы, в которых мы сами пока разобраться не в состоянии.
Кывылджим была немного сбита с толку его словами, когда он поворачивался к ней лицом, и встретила его глаза, полные разочарования.
К: Не поняла... что ты имеешь в виду: о каких проблемах я говорила, которые мы не можем решить?
О: Разве не ты в красках рассказывала, что испытывала, находясь в том проклятом доме? Сколько раз я спрашивал тебя об этом, гадая, что такого может быть, что тебе до сих пор снятся кошмары? Но зачем рассказывать об этом мужу, пожалуй, вместо этого я пойду и расскажу об этом всей стране, так, Кывылджим?
К: Омер...
О: Я только одного не могу понять: я для тебя последний человек, раз ты так поступаешь? Ты не задавалась вопросом, что мне, возможно, тоже тяжело видеть тебя такой, и я хочу успокоиться, получив ответы?
Ты не задавалась вопросом, какие картины рисовало мое воображение после того, как я стал свидетелем угрозы твоей жизни?
Бог знает, что мог с тобой сделать этот человек, но в ответ ты отмахивалась от меня. Как это понимать?
К: Ты не последний, ты первый человек для меня.
О: Действительно? - ухмыльнулся Омер, обнажая зубы в улыбке, не предвещающей ничего хорошего.
К: Действительно! Ты переворачиваешь все с ног на голову, не делай так.
О: В каком месте и что я переворачиваю? Я хочу понять, что тебя к этому сподвигло, раз ты проигнорировала меня и предпочла выставить все напоказ!
К: Омер, я ничего не выставляла напоказ, и тем более не открывала что-то слишком личное!
Если ты заметил, в студии помимо меня присутствовал эксперт, который разбирал мою ситуацию с точки зрения психологии жертв насилия, и это было сделано для того, чтобы сформировать у людей понимание, как правильно себя вести в подобных ситуациях.
О: Браво..., - он картинно похлопал в ладоши, и от этого жеста внутренности Кывылджим сжались, словно пружина, готовая в любой момент высвободить свой потенциал.
О: Как же так произошло, что ты вдруг в один день по щелчку пальцев изменила мнение и решила сделать нашу личную жизнь достоянием общественности, наплевав на мои чувства?! - резко бросил Омер, поднимая руки в воздух в вопросительном движении.
К: Помимо твоих есть еще и мои чувства, Омер. И моя личная мотивация.
Он посмотрел на свою жену, чьи глаза горели возмущением и болью, но этот вид не мог унять его негодование.
О: Какие? Какие чувства? Я пытаюсь добиться от тебя этого уже целую вечность!!
К: Такие, которые я не готова обсуждать с тобой, Омер! - выпалила Кывылджим, переставшая сдерживать себя в эмоции несогласия и злобы. - Неужели ты думаешь, что если бы я могла, то не рассказала бы тебе?
Омер замер на месте от этого заявления, которое застало его врасплох.
О: Не готова обсуждать... со мной? После всего, что произошло? Со мной?
К: Да! Именно так! - она начала ходить из стороны в сторону, потому что таким образом ее тело справлялись с бурей внутри. - Именно с тобой я не готова обсуждать! Я чувствую себя, словно я загнана в угол, Омер. Я не чувствую себя свободной, и это твое опекунство, будто я маленький ребенок... оно душит меня! Неужели я не имею права сделать хоть что-то самостоятельно? Тебе не приходило в голову, что я хочу немного свежего воздуха, чтобы справиться со всем этим?
О: Значит, мое присутствие рядом душит тебя, - холодно заметил он, пребывая в прострации от ее слов.
К: Да, душит. Я перестала чувствовать, что управляю своей жизнью! Мне, как воздух, нужно было что-то, чтобы почувствовать себя живой, и сегодня я наконец смогла ощутить, что могу хоть на что-то влиять, что я... что я не бесполезна, Омер!
О: Не думал, что мои поступки заставят тебя чувствовать себя бесполезной, - удрученно произнес он.
Ее слова сильно ранили его, и он в моменте оказался дезориентирован.
К: Извини, что мои чувства не соответствуют тому, какими бы ты хотел, чтобы они были! Но я прожила что-то страшное для себя, и последствия этому могут быть непредсказуемыми...
О: Это точно. Такого я явно не ожидал. Хорошо. Я не буду больше на тебя давить, опекать, как ты выразилась, и душить своим присутствием, - произнес он и направился к двери, чтобы выйти проветриться от всего, что она ему только что наговорила.
Он не знал, что ему чувствовать и как себя вести.
Ему виделась огромная пропасть между ним и ею в тот момент, когда, казалось бы, они должны быть едины.
Как она могла быть такой эгоистичной? Он не мог этого понять.
К: Омер, ты куда?
О: Я не могу здесь оставаться.
К: Ты не можешь уйти. Ты просил быть честной, и я честна с тобой. Не уходи.
О: Чего ты хочешь?
К: Я хочу провести с тобой вечер. Мы... мы до конца не договорили, Омер. Давай обсудим все спокойно, мы же обещали друг другу, что не будем убегать. Пожалуйста.
О: Я тебя слушаю, Кывылджим.
Омер сел на тумбу в коридоре и потер руками лицо.
Кывылджим понимала, что ее прямолинейность была слишком резкой для него, ведь она ни в коем случае не хотела причинять ему боль.
К: Омер, если после того, что я сказала, ты решил, что не нужен мне, или что я не ценю того, что ты делаешь, - это не так.
Она сделала небольшую паузу, наблюдая за тем, как он недовольно и раздраженно смотрит в пространство перед собой.
К: Я очень рада твоей заботе, и это моя самая главная опора. Просто для того, чтобы справиться с собой, мне нужно снова стать сильной, а я... рядом с тобой я слабая, Омер.
Он поднял на нее взгляд, когда очередное откровение заставило его испытать изумление.
О: Что ты имеешь в виду?
К: Когда ты рядом, я настолько расслабляюсь, что перестаю быть собой. Той, которая сама справляется со всеми своими проблемами. Но независимость и самостоятельность - это важные части моей личности, которые сейчас... после всего, что произошло, никак не проявлены. Мне плохо из-за этого. Я знаю, что только сама могу себе помочь.
О: Мне жаль, - сухо заметил Омер, не понимая, что еще может сказать. Все его представления об их контакте будто разрушились в один момент.
Он не может ей помочь?
Она сама будет справляться со своими проблемами?
Рядом с ним она слабая?
К: Твоей вины нет ни в чем, Омер. Просто так получилось, что мы оба попали в сложную ситуацию, но мы должны справиться с этим. Мне нужен был глоток свежего воздуха, и сегодня я получила его. Мне стало гораздо лучше.
О: Хорошо.
К: Не закрывайся, прошу.
О: Ты первая закрылась от меня, Кывылджим.
К: Но... да, я понимаю, но мне нужно было время, чтобы понять, что происходит.
О: Теперь и мне нужно время, чтобы подумать обо всем. Я не могу делать вид, что все окей.
Омер открыл входную дверь и исчез в темноте подъезда, оставляя Кывылджим наедине со своими переживаниями.
Что значит ему нужно «подумать обо всем»?
Почему нужно обязательно уходить из дома на ночь глядя?
Она почувствовала раздражение внутри себя, которое неконтролируемо выходило наружу, пока она разговаривала сама с собой.
К: Прекрасно, Омер, ты выбрал отличный способ решить конфликт, - бормотала она себе под нос, заходя в гостиную и усаживаясь за нетронутый стол. - Еще что-то мне говорит, а сам делает еще хуже.
Она положила себе закусок в тарелку, потому что была очень голодной.
К: Давай еще пойди в бар, как и в прошлый раз, - проговорила Кывылджим, разговаривая с вымышленным Омером, когда ее взгляд упал на бутылку вина, стоящую на столе.
Она открыла ее, решив, что этот день, который прошел для нее настолько хорошо, не должен заканчиваться на плохой ноте.
Если он не захотел разделить с ней этот момент, она не будет расстраиваться.
Она налила себе бокал и позвонила Мери, с которой они проговорили, наверное, полчаса, обсудив все последние новости и сегодняшнее интервью.
Подзарядившись от сестры и расслабившись от вина, она включила какую-то программу по телевизору, чтобы продолжить свой вечер в одиночестве.
Ее мысли блуждали от темы к теме, периодически возвращаясь к Омеру, отсутствие которого не давало ей покоя.
Дело шло к 23:00, когда она обнаружила, что уже допила первую бутылку вина, и удивилась тому, что чувствует себя при этом совершенно трезвой.
Когда дверь в квартиру открылась, и на пороге появился Омер, она порадовалась внутри себя, потому что ее длительная тоска по нему, которую она испытывала на протяжении всех последних событий, обострилась под влиянием алкоголя.
К: Наконец-то ты пришел, - мягко произнесла она, облокачиваясь на дверной косяк. - Я соскучилась.
Омер с удивлением смотрел на свою жену, которая явно находилась в измененном состоянии. Очевидно, она была пьяна.
О: Эмм... все хорошо?
К: У меня все хорошо, а у тебя?
О: И у меня.
К: Я расстроилась и разозлилась, когда ты ушел.
О: Ясно.
К: Что тебе ясно, Омер? Пойдем, - она протянула ему руку в выжидающем движении, и он сжал ее горячую ладонь, продвигаясь за ней вглубь гостиной.
О: Я вижу, ты весело проводишь вечер.
К: Да, это было неплохо. Но без тебя, сам понимаешь... это не то.
О: Мне казалось, ты хотела держать дистанцию.
К: Ты обиделся?
О: Я не ребенок, чтобы обижаться, - серьезно произнес он, наблюдая за ее раскованными движениями, когда она неторопливо пробежала своими пальцами по его рукам снизу вверх, пробуждая в голове смелые фантазии.
К: Я рада, тогда... потанцуем?
Она положила руки на его плечи, и эти прикосновения были настолько провоцирующими, что он твердо взял ее за запястья, останавливая этот порыв.
О: Что ты пытаешься сделать?
К: Я хочу тебя обнять.
О: Кывылджим. Ты противоречишь сама себе. Очевидно, алкоголь в крови сделал свое дело.
К: Что за чушь ты несешь? Я абсолютно трезва.
О: Да, я вижу. Прямо-таки, как стекло, - усмехнулся Омер, опуская ее руки, пытающиеся к нему прикоснуться.
Кывылджим вырвала свои запястья из его ладоней и толкнула его назад так, что он упал на диван, оказавшийся прямо сзади.
Не успел он опомниться, как она оказалась у него на коленях, и ее губы нетерпеливо и горячо встретились с его губами в стремлении наверстать упущенное время, которое они были в разлуке.
Он чувствовал ее жаркое дыхание и пыл, с которым она прикасалась к нему. Ее руки зарылись в его шевелюре, пока язык проникал все глубже в его рот, прикасаясь к небу и заставляя его тело мгновенно напрячься.
Он ощутил вкус вина вместе с ее поцелуями, и если бы не факт ее опьянения, он бы разорвал ее на части прямо здесь, не колеблясь ни секунды.
О: Остановись, ты не в себе, - произнес Омер, силой отрывая ее от себя.
К: Я хочу тебя, - пробормотала Кывылджим, тяжело дыша.
Она продолжала покрывать лицо мужа поцелуями, оставляя влажные горячие следы вокруг его губ.
Ее руки опустились и проникли ему под футболку, поднимая градус напряжения между их телами.
Ее ладони обжигали его бока, и он понимал, что еще чуть-чуть, и не сможет себя контролировать.
О: Кывылджим, стоп. Не сейчас. Утром ты пожалеешь об этом.
К: Замолчи, Омер. Хватит строить из себя джентельмена.
Она протянула руку вниз к его паху. Ее глаза смотрели внутрь него, когда на почувствовала под собой твердость, и самодовольно улыбнулась, надавливая у него между ног.
К: Я вижу, ты уже готов...
Кывылджим вновь прильнула к Омеру губами, прижимаясь к нему все плотнее: внутри нее будто вспыхнул огонь, до этого ждавший своего часа. Ее кожа пульсировала от его близости, запаха, небритости, царапающей ее лицо, и огромных плеч, на которые она опиралась ладонями.
Внезапно Омер зашевелился под ней и перекинул ее на спину, оказавшись сверху. Они оба громко дышали, когда их взгляды были прикованы друг к другу, и он увидел черную бездну похоти и желания в ее глазах.
Он приложил указательный палец к ее губам, ощущая жар, идущий от них.
О: Если бы ты была трезвой, ты бы этого не делала. Поэтому сейчас мы встанем отсюда, и я уложу тебя спать.
Он с трудом поднялся на ноги, потому что она нехило его завела, и сделал пару шагов по гостиной, смахивая с себя наваждение.
К: Ты что, совсем сумасшедший, Омер? Ты решил теперь отказывать мне в сексе?
Он обернулся на звук ее возмущенного голоса, и картина его растрепанной жены, сидящей с обиженным выражением лица, словно она была девочкой, которую лишили конфет, заставил его губы растянуться в непроизвольной улыбке.
К: Смешно тебе? - сверкнула глазами Кывылджим, поднимаясь с дивана. - Как хочешь, скатертью дорожка.
Она прошла в сторону стола с целью налить себе еще вина, и Омер заметил, что в ход пошла уже вторая бутылка.
О: Мне кажется, тебе уже достаточно. Пойдем спать.
К: Я никуда не пойду с тобой, Омер Унал. Мой вечер еще не закончен.
О: Вот как?
К: Именно. Я не собираюсь лишать себя настроения из-за твоего поведения, так и знай. Иди-иди, ты хотел идти спать, - она подняла бокал вверх, салютуя ему, и отпила глоток, с удовольствием закатывая глаза. - Посмотрим теперь, как тебе удастся заснуть, - произнесла она себе под нос, ухмыляясь своим мыслям.
О: Спокойной ночи, - сдержанно произнес Омер, и эта фраза, вылетевшая из его уст, показалась ему чем-то невероятно глупым.
Что он делает?
Его тело не могло этого выносить.
Он развернулся и пошел в сторону спальни, чтобы прекратить это искушение.
Когда он уже был у самой двери, его остановил голос Кывылджим, которая откровенно издевалась над ним.
К: Омер... если захочешь секса, возвращайся!
Он вошел в спальню, чувствуя давление в паху. Одно ее слово заставляло его тело реагировать, и то, в какую ситуацию она его поставила, вдруг разозлило его.
Сначала она раздраконила его с прямым эфиром, потом наговорила неприятных вещей, после чего напилась и начала провоцировать.
Она думает, что это все сойдет ей с рук? Или не думает... О чем вообще она думала, когда склоняла его к близости? Не так давно она отталкивала его.
«Она просто выпила из-за стресса и завтра даже не вспомнит об этом», - сказал он себе, собираясь сесть за айпад, однако мгновение спустя пространство наполнила музыка, отчего он не мог не засмеяться.
О: Что ты делаешь, Кывылджим? - покачал он головой, пытаясь сосредоточить внимание на чем-то еще помимо пьяной женщины, которая Бог знает чем сейчас занималась в его гостиной.
Он подождал несколько минут, рассчитывая на то, что она убавит звук, но вскоре у него больше не было сил терпеть это издевательство. Он сейчас же прекратит ее праздник и уложит жену в постель.
Омер стремительным шагом покинул спальню, за несколько секунд преодолевая расстояние до гостиной, и от увиденного замер на месте, как если бы на него вылили ушат воды.
Кывылджим танцевала на стуле с бокалом в руке, и из одежды, в которую она была одета до этого, на ней осталась только майка, чуть прикрывающая ягодицы. Ее бесконечные ноги двигались в такт музыке, а бедра покачивались из стороны в сторону, когда она наслаждалась этим моментом. Омер не мог оторвать от нее глаз: эта картина будоражила его внутренности. Сегодня она точно решила добить его окончательно.
Кывылджим заметила мужа, и ее лицо расплылось в улыбке. Она плавно спустилась со стула на пол и подошла к столу, наливая еще один бокал. Она подошла к Омеру и протянула ему напиток. Она чокнулась с ним, с удовольствием наблюдая изумление и нечто дикое в его взгляде, и сделала глоток, сверкая своими бездонными глазами.
Омер сделал несколько глотков предложенного ему вина, потому что нужно было срочно на что-нибудь переключиться.
К: Все-таки передумал? - игриво поинтересовалась Кывылджим, приближая свое лицо к его на расстояние миллиметра.
О: Не ожидал тебя увидеть в таком виде.
К: И как тебе? Понравилось?
О: Зачем ты провоцируешь меня, чтобы услышать очевидное?
К: Очевидное - это то, что ты хочешь меня?
О: Как жаль, что завтра от этой дерзости не останется и следа.
К: Действительно. А ты даже не воспользуешься этим моментом, так ведь, Омер? - ухмыльнулась она, поворачиваясь к нему спиной, но он схватил ее за руку, вновь притягивая к себе.
К: Что случилось вдруг? - спросила она, когда ее дыхание участилось от его большого тела рядом с ней.
Омер взял из ее рук бокал и поставил оба на тумбу рядом, после чего прикоснулся руками к ее лицу, которое смотрело на него снизу вверх. Он сжал ее подбородок, будто давая понять, что теперь она никуда не денется, и от этого собственнического жеста она почувствовала новый прилив сильного возбуждения.
К: Значит, ты такой, Омер Унал? Воспользуешься слабостью женщины, когда ее сознание ей не принадлежит?
О: Она сама напросилась, - хрипло произнес он и начал целовать ее губы, которые немедленно с огромным желанием ответили ему, соединяя две горящие сущности.
Их поцелуй нарастал с каждой секундой и превратился в нечто неистовое, словно они участвовали в соревновании по поеданию друг друга.
Язык Омера выписывал что-то невообразимое у нее во рту, из-за чего у Кывылджим подкашивались ноги.
Эти ощущения. Эта сила, которая ее поглощала. Эта страсть, уносящая ее в то измерение, где имело значение только «здесь и сейчас». Все это чуть было не заставило ее раствориться в этом мужчине, но в какой-то момент она смогла зацепиться за проблеск в сознании.
Она прервала их безумие, выставляя вперед руку, чтобы хоть чуть-чуть создать между ними дистанцию, и улыбнулась победной улыбкой, наблюдая за тем, что назад для Омера дороги уже нет.
К: Только знаешь что, мой дорогой муж?
О: Что?
К: Нужно было раньше соглашаться, пока я была более податливой, потому что сейчас... я уже не хочу.
О: Не хочешь.
К: Нет. И не буду.
О: Не будешь...
К: Я подумала, что ты прав. Завтра я пожалею об этом, - с наслаждением произнесла она, разжигая искры в его глазах.
Она отошла от Омера на некоторое расстояние, как ни в чем не бывало, и взяла со стола виноград, отправляя ягоду себе в рот.
О: Тебе доставляет удовольствие провоцировать меня, да, Кывылджим? - проговорил Омер, медленным шагом приближаясь к ней.
К: Я ни в коем случае тебя не провоцирую, - пожала плечами она и попятилась от него к окну. - Судя по всему, я была не в себе, когда начала целовать тебя, а сейчас мой рассудок вернулся на место...
О: Я сейчас возьму тебя прямо здесь, на этом столе.
К: Попробуй... но у тебя ничего не получится, - ее азарт подскочил до пиковой отметки от этого диалога, и она в моменте вдруг перестала чувствовать грань между игрой и реальностью.
Омер сделал резкое движение в ее сторону, из-за чего она метнулась назад, забегая за стол.
О: Не смеши меня, ты решила вот так вот побегать сейчас?
К: Слишком велик интерес провести тебя через то же разочарование, что испытала я, когда ты отказал мне, - она начала ходить вокруг стола, в то время как Омер не отставал ни на шаг, и со стороны они походили на двух безумных, пожирающих друг друга глазами на расстоянии.
О: Что будешь делать, когда поймаю?
К: Омер... остановись, - грудь Кывылджим прерывисто вздымалась от целой смеси острых ощущений, которые она проживала в моменте.
О: Остановись? - он вопросительно поднял брови, усмехаясь над ее словами. - Уверен, ты не хочешь, чтобы я останавливался...
Омер побежал за ней, сделав несколько крупных шагов в ее сторону, и наконец зацепился за майку, с силой дергая ее на себя. Кывылджим еле слышно вскрикнула от страха и предвкушения, которые заполнили ее существо, и задрожала в его руках, когда он резко усадил ее на деревянную поверхность стола, раздвигая ноги.
К: Омер...
О: Так ты хотела, чтобы я отреагировал? - спросил он, сдавливая волосы у нее на затылке.
Оба шумно дышали от насыщенности момента, когда она оказалась в его руках.
Его ладонь скользнула по бедру жены внутрь к ее центру, и он с удовлетворением начал гладить ее белье, которое было абсолютно мокрым.
О: Завтра утром мы поговорим об этих твоих фантазиях, Кывылджим, - пробормотал Омер, проникая пальцами внутрь ее трусов. Он водил ими по ее чувствительности, заставляя ее выгибаться навстречу.
К: Боже... ааааа, - простонала Кывылджим, чье тело уже больше не могло ждать.
Ее звуки словно обдали его кипятком, и последний предохранительный клапан слетел, высвобождая животные инстинкты.
Омер приспустил штаны, даже не удосужившись их снять, потому что в момент им овладело чистое желание обладать этой женщиной, которая извивалась на столе перед ним.
Эта игра, которую она затеяла, довела его до предела, учитывая тот факт, что перед этим она прокатила его по целой радуге эмоций.
Он жестом заставил ее лечь на спину, и быстро отодвинул края белья, после чего поднес свою длину к ее входу, войдя в ту же секунду без промедления.
От неожиданности и силы контакта Кывылджим почувствовала резкую боль, но полностью отдалась ей. Она жаждала этого.
Ей хотелось грубого секса: она ощущала эту потребность на физическом уровне.
В моменте будто бы вся ее агрессия сосредоточилась на Омере, его глубоких толчках и слиянии их тел, которые ходили взад-вперед на столе в гостиной, в то время как звуки их хлопков смешивались с музыкой, которая так и продолжала играть из динамиков домашнего кинотеатра.
Омер наклонился к ее лицу и взял его рукой, после чего впился губами в ее рот, жаждущий страстных поцелуев. Кывылджим издавала сдавленные стоны ему в губы, и когда ощутила особенно сильный толчок внутрь себя, то укусила его, заставив рыкнуть от боли.
Она залезла руками под его футболку и сжимала спину ногтями каждый раз, когда испытывала сильное ощущение.
Омер отпустил ее губы и заключил ее шею в свои ладони в стремлении полностью контролировать Кывылджим под собой.
Он утопал в бесконечности ее глаз, которые не отрываясь следили за ним, и ускорил движения, распаляемый ее криками удовольствия, которые беспорядочно вылетали из нее в процессе их занятия любовью.
Он выпрямился и продолжил движения, кладя правую руку на ее чувствительное место.
Он рисовал круги вокруг ее эпицентра, желая услышать звук ее освобождения.
Он знал, что она уже близко, и чуть сбавил темп, понимая, что сам может не сдержаться и закончить все здесь и сейчас.
Кывылджим пребывала в шоке от испытываемых ощущений, когда ее тело начало сотрясаться от бурного оргазма, однако Омер не дал ей в полной мере насладиться этими ощущениями, когда одним махом положил ее ноги себе на плечи, меняя угол наклона.
Он начал еще с большей скоростью врываться внутрь нее, заставляя все внутренности, касающиеся его твердости, пульсировать и сжиматься.
К: Омер... остановись... аа!
Он так и продолжил наращивать темп, пока его уши не заполнились единственным звуком, издаваемым их телами, и через некоторое время закончил со стоном облегчения, испытав неописуемое наслаждение от того, что только что произошло.
О: Ты в порядке? - спросил он у жены через некоторое время, без сил опускаясь к ней на стол.
Ее лицо было мокрым от пота, но на губах играла легкая улыбка.
К: Я так и думала, что ты не устоишь передо мной, - тихо проговорила она, переводя дух.
О: Твои игры в следующий раз превратят меня в настоящего монстра, имей в виду. Это опасно, - Омер уткнулся головой ей в шею, едва справляясь со своим дыханием.
К: Но если бы не было опасно... тогда бы не было так хорошо, согласен?
О: Я тебя понял. Поговорим об этом завтра утром.
К: Утром!? Неужели ты подумал, что на этом наша ночь закончится, Омер Унал? - она рассмеялась, гладя его по волосам, и он улыбнулся ее сумасшествию, которое позволило ему сегодня открыть еще одну сторону ее личности.