Часть 2. Надежда
Омер уже давно вышел из дома и прогуливался по набережной, наблюдая за прохожими. В последнее время он был сильно загружен делами в компании "Ünal Holding", прорабатывая разные варианты со своими адвокатами. Скоро должно было состояться собрание Совета Директоров, которое решит, кому принадлежит контрольный пакет акций. Если выиграет противоположная сторона, его могут лишить права управления, и только одна мысль об этом выводила его из себя.
Он посвятил этому холдингу всю свою молодость, начав работать в семейном бизнесе сразу после средней школы, и отвечал за развитие сети. Именно при нем компания вышла на международный рынок во многом благодаря его адаптивности и способности налаживать связи с иностранными партнерами, правильно оценивая риски. Однако никого больше не волновал вклад Омера в общее дело, все махом забылось в один миг после последнего семейного скандала.
Абдула Унал объявил Омеру войну сразу же после той злополучной ночи. Омер коротко вздохнул, не без сожаления вспоминая слова собственного брата, которые ему пришлось услышать в свой адрес. Он был привязан к семье и считал эти узы нерушимыми, однако жизнь преподносила ему один урок за другим, заставляя усомниться в тех истинах, которые формировали его жизнь. Он больше уже ни в чем не был так уверен, как раньше.
Никто из его прежней семьи с ним не общался. Спустя полтора месяца он привык к опасливым взглядам Нурсемы и Мустафы, которые боялись доставить проблем отцу, к враждебности Фатиха и безразличию собственного брата, некогда игравшим в его жизни роль отца. Несмотря на то, что ему было очень тяжело так резко отделиться от семьи, внутри он чувствовал, что это необходимый и даже переломный этап в его жизни, в котором он наконец знакомится с собой и обретает свои собственные ориентиры. Раньше приоритеты семьи всегда были для него на первом месте. Раньше, но не теперь.
Жизнь подтолкнула его к осознанию того, что на самом деле было для него важным. Да, это произошло внезапно и без анастезии, зато теперь пелена упала с его глаз. Единственное, за что он теперь держался, это была его жена и его сын, который был рядом несмотря ни на что.
Жена и сын.
Он улыбнулся своим мыслям, вспоминая теплое общение Кывылджим и Метехана. Живя в одном доме бок о бок, они так поддерживали друг друга, что Омер иногда даже слегка ревновал их. Иногда ему даже казалось, что они имеют какие-то тайные секреты от него, и он показательно обижался на это, в глубине души радуясь, насколько глубокую связь создает с его сыном его женщина.
Легкий морской воздух пошевелил волосы Омера, унося вдаль сладкие грезы прошлого.
Его жена была его приоритетом, но ее не было рядом. Он глубоко вздохнул, наполняя легкие прохладой и стараясь сохранить самообладание.
Сегодня он должен был ее увидеть впервые после траура по Алев.
Омер взглянул на свой телефон. Часы показывали 20:45, и он ожидал сообщения от сына уже некоторое время. Когда его терпение было на исходе, и в голову закралась тень сомнения, состоится ли встреча, Метехан прислал ему короткое: «Папа, через 30 минут». Сердце Омера подпрыгнуло, как будто он получил самую лучшую новость на свете, и снова растянул губы в глупой улыбке.
«Видела бы ты, что со мной делаешь, Кывылджим», - усмехнулся он про себя, и направился в назначенное место.
_____________________
Омер не спеша подошел к нужной кофейне, в которой Метехан ради него устроил встречу с Кывылджим. Он сразу же увидел их через большое панорамное окно. Они сидели за столиком чуть поодаль и спокойно разговаривали, обмениваясь теплыми взглядами. Омер все отдал бы за то, чтобы его жена таким же взглядом посмотрела на него, как сейчас смотрела на его сына.
«Я что, снова завидую ему?» - пронеслось в его голове.
Недавнее приподнятое настроение Омера сменилось смятением и беспокойством, когда он наблюдал за женой. Она выглядела свежей, но уставшей. Он был рад, что ей хоть чуть-чуть, но стало лучше. Он затаил дыхание, когда на ее лице заиграла улыбка.
«Сколько всего навалилось на нее в последнее время? Как она выдерживает все те потери, которые ей пришлось пережить?»
Омер твердым шагом переступил порог заведения, направляясь к нужному столику. Кывылджим, заметив движение слева, повернула голову, и ее лицо в момент упало. Глаза выпустили искру, переводя взгляд с отца на сына. Она вздохнула и спросила холодным тоном: «Что это значит сейчас?»
Метехан с опаской смотрел на нее, ожидая плохой реакции.
М: Сестра Кывылджим, пожалуйста, не сердись на меня. Но я думаю... вам и правда лучше поговорить.
К: Теперь ты используешь ложь, чтобы встретиться со мной. Я не удивлена, - она направила тяжелый взгляд на Омера.
О: Если бы ты оставила мне возможность общаться с тобой, этого бы не произошло.
М: Я, пожалуй, оставлю вас, - произнес Метехан, пожимая руку женщины. - Еще раз прости, если что не так, сестра Кывылджим.
К: Ничего, дорогой, я не злюсь на тебя... увидимся в другой раз.
Омер расположился напротив своей жены и положил руки на стол перед ней. Его взгляд был прикован к ее чертам в стремлении насытиться моментом спокойствия и тишины, пока они оба молчали. Он любовался ею, удивляясь внутри, как смог так долго ее не видеть. Она одновременно была его спасением и наказанием, будоража внутреннее спокойствие своим присутствием.
Кывылджим смотрела прямо и строго. Как только она увидела Омера, ее сердце отбило ритм в районе солнечного сплетения. Спустя столько дней он сидел перед ней такой красивый и обаятельный в своем костюме, что ей потребовалась пара секунд, чтобы выйти из-под влияния момента.
С тех пор, как она заблокировала его номер, регулярные визиты к окнам ее дома тоже прекратились. Это произошло внезапно, и сначала она была в замешательстве. Хоть она и ни разу не вышла поговорить с мужем после дня похорон Алев, его немое присутствие под окнами, несмотря на ее упрямство, придавало сил в последние недели.
Когда он перестал приезжать, она отругала себя за то, что втайне ждала этих визитов, и уговорила себя, что так и должно быть. В конце концов, он перестал быть частью ее жизни, и ничто уже не может этого изменить.
К: Зачем мы здесь, Омер? - со вздохом произнесла она.
О: Нам нужно поговорить спокойно с глазу на глаз. Ты не даешь нам этой возможности.
К: Потому что нам не о чем больше говорить, Омер. Это ты не даешь мне возможности спокойно продолжать мою жизнь.
О: Ты ведешь себя, как ребенок, Кывылджим. Это переходит все границы. Ты должна мне тихий и мирный разговор... из уважения ко мне. Из уважения к нашему браку.
Глаза Кывылджим сверкнули огнем.
К: Я должна тебе? По-моему, ты слишком много возомнил о себе, Омер. То, что ты поддержал меня после смерти Алев и стал свидетелем моей слабости, не отменяет моего решения и не дает тебе права требовать от меня что-либо.
Омер внимательно посмотрел на нее и слегка коснулся ее ладони своими пальцами.
О: Кывылджим. Я никогда не имел в мыслях воспользоваться той ситуацией. Я был рядом с тобой, потому что не мог быть нигде больше. Я твой муж. Я должен был помочь тебе прожить твою боль. Я ни в коем случае не требую ничего взамен.
Его слова, произнесенные с безусловной искренностью, расслабили Кывылджим. Она перевела взгляд на его правую ладонь, которая касалась ее руки, и внимание задержалось на безымянном пальце. Он до сих пор носил кольцо. Как и в тот день. Наверное, он никогда не снимал его. Разве это возможно? Неужели он действительно верит в то, что все еще можно исправить?
*воспоминание*
Ее нервы были на пределе после визита господина Абдулы. Этот человек заявился в их дом в день похорон ее сестры и посмел предъявлять права на ребенка.
За последние несколько дней Кывылджим не успевала осознавать, что происходит. Мир стал вращаться слишком быстро, затягивая ее семью в эпицентр бури. Она никогда не думала, что может потерять сестру. Она никогда не размышляла о том, каково это - быть без Алев. Она никогда не думала, что еще один член семьи покинет их, будучи совсем молодым.
Последним таким был их отец. Он тоже ушел рано. Она и Алев не успели еще окрепнуть, вкусить жизнь. Особенно сестра. Ей всегда не хватало отца. Возможно, поэтому она всегда выбирала неподходящих мужчин?
Смерть - слишком высокая плата за неправильный выбор.
С тех пор, как в их семью пришло горе, Кывылджим лишь раз позволила своим чувствам взять верх: это произошло в родильном отделении госпиталя Берлина. Тогда она тоже должна была быстро собраться после пережитого шока, чтобы решать вопросы с документами и поддержать семью, но... там она свободно выплакивала первые эмоции от горя в присутствии Букет.
Здесь, в своем доме, она не могла себе этого позволить. На ней была ответственность за всех. За маму, за Алев. Она не могла допустить еще одной потери и была сильной для семьи. Для своей слабой матери, которая переживала удар за ударом.
Сегодняшний вечерний визит Абдулы Унала всколыхнул и поднял ее эмоции наружу. Ей казалось, что все ее усилия, направленные на сохранение хрупкого спокойствия в их скорби, были перечеркнуты жестокостью этого человека. Внутри ее трясло от гнева и бессилия, но она не могла показать этого своей матери.
Кывылджим почувствовала, что ей нужно срочно выйти из дома. Она убедилась в том, что мама и Мери отдыхают в своих комнатах. Она накинула легкое пальто поверх черной блузки. Она открыла входную дверь и почти бегом спустилась по лестнице. Она вышла на воздух и вдохнула полной грудью. Она решила пойти пешком вдоль парка на набережную, чтобы проветрить разум и придумать план, что делать в ситуации с маленькой Алев.
Желтые фонари освещали парковую аллею, когда она размеренным шагом продвигалась вперед. Прохладный воздух в носу позволил ей вздохнуть глубже, но ее легкие были сдавлены узлом непрожитой потери. Она не могла дышать полной грудью. Напряжение, сковавшее тело, заставило ее почувствовать себя запертой в тюрьме собственной брони.
Она остановилась, чтобы успокоить учащенный пульс, рядом со скамейкой парка. Она впервые почувствовала себя такой одинокой. Не в силах больше сдерживать давящие чувства, она села на край скамьи, и ее лицо скривилось в немом плаче. Она закрыла его руками и оперлась локтями на колени. Ее плечи слегка дрожали, пока она справлялась со скопившимися эмоциями.
Омер стоял в парах метров от нее, и у него болело сердце. Он просто хотел быть рядом. После того, как она прогнала его сегодня на похоронах, он ждал возле ее дома возможности выразить соболезнования и предложить помощь.
Он не хотел смешиваться с множеством гостей, которые приходили выразить сочувствие, и ждал окончания дня.
Он стал свидетелем визита своего брата, и чутье подсказывало ему, что ничем хорошим для семьи Арслан эта встреча не закончится.
Хоть она и отталкивала его, он был тем человеком, кто мог облегчить ее состояние.
Он просто знал это.
Он осторожно сделал пару шагов в сторону женщины, которую любил. Заметив приближающуюся к ней тень, Кывылджим подняла лицо, всматриваясь в темную фигуру перед ней. Он стоял, как скала, одетый во все черное, и его лицо было непроницаемым, а глаза - блестящими. Если бы она присмотрелась к нему, она смогла бы почувствовать безмерное сострадание, которое он излучал по отношению к ней. Но она немедленно прервала контакт, выпрямившись в струну. Ее ладони сжали поверхность скамьи так, что побелели костяшки пальцев. Она избавилась от следов уязвимости на лице и быстро поднялась вверх, поворачиваясь к Омеру спиной. Она сделала несколько шагов прочь, чувствуя внутри себя нарастающий гнев.
«Сколько еще мне придется вытерпеть от этой семьи? Как они могут быть такими бессовестными людьми? Как нас угораздило так сильно переплести наши жизни с их жизнями?»
Кывылджим вспомнила, как ровно год назад ее дочь пострадала от младшего Унала, который посмел воспользоваться своей властью и отобрал у них Джемре. Волна ненависти в момент захлестнула ее. Тогда между двух огней был ее Омер... он всегда находил возможность успокоить обе стороны, призывая к здравомыслию.
Теперь Омера не было рядом, а ситуация повторялась. Теперь ее семья была слабее, чем когда-либо... Неужели эти бессовестные люди снова воспользуются их горем?
Резко остановившись, она развернулась на 180 градусов, и заговорила стальным голосом.
К: Как ты смеешь быть здесь после всего, что произошло?
О: Я пришел выразить тебе свое сочувствие, Кывылджим. Поверь, я знаю, как тебе тяжело. И я буду рядом.
К: Мне не нужно от тебя никакое сочувствие! - выпалила она в гневе.
К: Твой бестыжий племянник разрушил жизнь моей дочери, из-за него она потеряла ребенка. Этого оказалось мало! - она показательно начала загибать пальцы на своей левой руке.
К: Ты разрушил мою жизнь после того, как я в очередной раз поверила тебе! Этого тоже оказалось недостаточно. Твой двуличный брат, прикрываясь благодетелью, разрушил жизнь моей сестры, и она умерла из-за него..., - ком в горле заставил ее сделать короткую паузу.
К: Но и это еще не конец! - ее руки сотрясли воздух, выплескивая негодование в пространство. Она начала ходить из стороны в сторону, все сильнее распаляясь от собственных обвинений.
К: Ты посмел привести своего брата на похороны Алев, прямо к моей матери, которая и так еле жива! Ты хоть представляешь, что чувствует моя мать, потерявшая ребенка? И этого вам тоже оказалось мало..., - Кывылджим гневно посмотрела на Омера, указывая пальцем в сторону его груди.
К: И теперь твой брат приходит в мой дом с угрозами, что заберет единственную память, которая осталась у нас после Алев? Да кто вы такие? - она развела руками, словно стараясь зацепиться за воздух. - Кем вы себя возомнили? То, что твой брат нагулял ребенка на стороне, не дает ему права быть отцом. Я не позволю этого, так и передай ему, Омер! Вы, мужчины семьи Унал, даже близко больше не подойдете к моей семье!
Ее ярость вышла на передний план, и она не могла видеть ничего больше, кроме своего гнева. Омер стойко слушал ее обвинения, не смея пошевелиться. Если бы у нее хватило сил продолжать ругаться до утра, он бы стоял на месте, выдерживая ее натиск. Он знал, что его жене нужно скинуть груз, и он единственный, кто может дать ей возможность выплеснуть внутренности наружу.
О: Ты права, Кывылджим. Ты во всем права, мы виноваты. Но я ничего не знал о брате и его намерениях, не приводил его на похороны. Мне не общаемся больше с того дня.
Ледяной взгляд Кывылджим на мгновение сменился замешательством, и она отвернулась от Омера, дотронувшись правой ладонью до висков. Ее голова, должно быть, готова была взорваться прямо сейчас.
К: Мне нет дела до этого, мне нет дела до вас и вашей проклятой семьи, мне нет дела до ваших амбиций. Я просто хочу, чтобы вы исчезли из нашей жизни. Чтобы моя мать оправилась от горя и залечила раны вместе с внучкой.
О: Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе в этом, Кывылджим. Мой брат не добьется своего. Я обещаю.
К: Мне нет дела до твоих обещаний, Омер! - она с новой силой накричала на него, будто это был единственный способ защиты. - Просто уходи! Уходи отсюда и больше не возвращайся.
О: Я буду рядом. Я помогу тебе прожить твою боль..., - Омер сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между ними.
К: Ты не можешь облегчить мою боль! - она толкнула его в грудь своими ладонями, но он не пошатнулся даже на миллиметр. - Ты только причиняешь мне новую боль! Уходи отсюда и оставь меня в покое...
О: Я никуда не уйду, потому что я твой муж. Ты можешь говорить все, что угодно, и делать все, что угодно, но сегодня я буду рядом с тобой.
К: Ты мне не муж, ты мне никто! - упрямо произнесла она, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.
О: Как скажешь. Я никуда не уйду.
К: Ты уйдешь.
О: Нет.
К: Ты издеваешься надо мной в один из самых сложных периодов моей жизни, ты бесчувственный и бессовестный человек, который притворяется порядочным! - она скандировала это прямо ему в лицо, так что он чувствовал на себе ее прерывистое яростное дыхание.
К: Ты не имеешь права находиться здесь, но тебе не дает покоя твое эго, ты не умеешь слышать и принимать чужую сторону, ты во всем хочешь быть правым и принудить меня общаться с тобой! Но кажется, ты забыл, что я не какая-нибудь слабая женщина, которая нуждается в твоем утешении, и как бы я ни была сломлена сейчас, я не позволю тебе снова играть с моими чувствами!
О: Я имею право находиться здесь, потому что я твой муж. И я знаю тебя. Ты не можешь прожить свою боль от потери сестры, потому что тебе нужно быть сильной ради семьи. Ты запираешь свои чувства в себе, не давая им выход, и думаешь, что это правильно, но это не так. Чтобы тебе стало легче дышать, рядом нужен человек, с которым ты хоть немного побудешь слабой и перестанешь держать лицо. Кто возьмет на себя часть твоих переживаний и с которым не нужно притворяться, что все нормально. Я как никто знаю об этом, потому что однажды потерял самого близкого человека в жизни, будучи еще совсем юным и незрелым.
Кывылджим изумленно посмотрела на Омера, его слова заставили ее замереть на месте.
Бекир. Он говорил о своем брате.
Ее зрачки расширились и едва заметно шевелились от попыток разглядеть эмоции на лице мужчины.
О: У меня не было человека, кто бы меня утешил, и все, что я имел - это разбитая мать и холодный отец, которого больше беспокоило благочестие семьи, нежели мое состояние. Тогда я не смог противостоять семье и бороться за свою жизнь, потому что в момент не стало ровно моей половины. Мне пришлось одному проживать свое горе, и я пробовал разные варианты. Поэтому я знаю, что боль не утихнет, если ее не признать, выпустив наружу. Ты должна это сделать, потому что у тебя есть семья, которая нуждается в тебе. Ради себя и своей мамы. Ради Доа. Ради своей племянницы. И ради меня.
Пока Омер говорил, он видел, как меняется состояние его жены. Как будто каждое его новое слово проникало сквозь вымощенные стены внутрь ее души. Строгий фасад плавно растворялся, обнажая истинные эмоции. В ее глазах читалась неизвестность и утрата. Ее губы слегка искривились в попытке сдержать вырывающуюся скорбь. Ее выступившие слезы едва держались, чтобы не политься по щекам.
Омер мягко поместил ее локти себе в ладони, давая опору.
О: Прямо сейчас я здесь. Побудь со мной и отпусти свое горе. Ты можешь быть любой... я принимаю тебя любой. Отдайся чувству... ты знаешь, что со мной безопасно. Хотя бы сегодня забудь о наших разногласиях, потому что в сравнении с твоим горем... это не так уж важно. Хотя бы сейчас позволь мне быть твоим мужем и разделить твою боль. Обещаю, что это останется только в этом моменте.
К: ...только в этом моменте. сегодня... - чуть слышно прошептала Кывылджим дрожащим от шока голосом, поднося пальцы к губам.
О: Обещаю.
Кывылджим подалась вперед и на выдохе обвила его шею руками. Волна облегчения захлестнула ее от макушки до кончиков пальцев. Она дала выход своим слезам и рыданию, содрогаясь всем телом от высвобождаемого напряжения.
Он крепко обнял ее за поясницу и гладил по голове. Он хотел быть в каждом моменте. Его сердце сжималось от тоски и сострадания, когда он видел ее такой. Он успокаивал жену своими движениями, неторопливо перемещая руки по ее спине. Его объятия были крепкими и мягкими, действуя исцеляюще.
Они стояли обнявшись какое-то время, и когда Омер почувствовал, что ее дыхание выровнялось, выпустил жену из рук, увлекая сесть на скамью поблизости.
Она перевела дух.
К: Спасибо тебе, Омер, - тихо произнесла Кывылджим, теребя пальцами пальто. - Видимо, мне было это действительно нужно.
Он накрыл ее руки своими и наблюдал за ней некоторое время. Он притянул жену к себе, и она устроила свою голову на его плече, как будто бы это был один из обычных совместных вечеров в их доме. Все было так, как должно было быть. Он взял ее руку в замок, давая ощутить спокойствие каждым жестом.
К: Омер...
О: Ммм?
К: Когда это пройдет?
О: Со временем. Это пройдет со временем.
Какое-то время они хранили молчание. Потом Омер заговорил.
О: Когда произошла авария, в которой я потерял брата, я чувствовал беспомощность и страх. Я боялся, что не смогу жить без него, ведь у нас будто была одна жизнь на двоих.
Он сделал паузу, прежде чем задать вопрос.
О: Что ты чувствуешь, Кывылджим?
Она сделала прерывистый вдох от тяжести и прямоты его вопроса.
К: Я... я не знаю, Омер. Когда я прилетела в Германию, это произошло. То есть сразу по приезду в больницу меня встретила Букет и сообщила, что Алев...что она умерла при родах. Я не могла поверить, я была просто в шоке. Я до сих пор не могу в это поверить...
На последней фразе голос Кывылджим сорвался, и она выпустила слезы, которые теперь лились свободно.
К: Алев, она... мы с ней были очень разными, ты знаешь. Мы не были лучшими подругами. Но ее присутствие рядом, даже когда она была далеко... оно делало меня той, кем я являюсь сейчас. Я даже не помню себя без сестры. И то, что она больше не придет и не рассердит меня своими шутками... я даже не говорила ей, что люблю ее, Омер. И она уже не узнает об этом.
Омер посмотрел на нее сверху и заправил за ухо выбившуюся прядь. Он заговорил тихо и ровно.
О: Она знает. Но если ты хочешь сказать это ей лично, ты можешь написать письмо.
От неожиданности Кывылджим улыбнулась его словам.
К: Письмо?
О: Да, письмо. Я так делал. Писал письма Бекиру. Мне это сильно помогало.
К: А что ты ему писал?
О: Свои мысли, - просто ответил он. - То, что было на душе. То, что чувствую, чего боюсь. О своей пустоте и безнадежности.
Однажды я обвинил его в том, что мне пришлось жить его жизнью с его женой.
В другой раз я благодарил его и делился счастьем, когда впервые взял на руки Метехана.
Мне это помогало сохранять связь и проживать свои чувства, понимать их. Возможно, благодаря этому я стал лучше понимать себя. Людей вокруг.
Бекир многому научил меня даже после своей смерти.
Кывылджим с тайным трепетом восхищалась красотой внутреннего мира человека, которого любила. Как можно иметь настолько большое и доброе сердце? Казалось, он вмещал в себя все сострадание этого мира. Она улыбнулась этой мысли, находя в ней облегчение.
К: Омер.
О: Да?
К: Это так странно, что мы сидим здесь вот так, как думаешь?
О: Да. Это... необычно, - мягко произнес он, теребя ее волосы пальцами.
К: Омер?
О: Ммм?
К: Я все равно разведусь с тобой.
О: Как скажешь, любимая.
К: Не называй меня так.
О: Хорошо, моя жена.
К: Омер...
О: Да?
К: Я тебя ненавижу.
О: Я знаю, моя любовь.
Они сидели так еще некоторое время, вдыхая обжигающую прохладу ночи, осознавая, что их магия медленно растворяется под воздействием суровой реальности.
*конец воспоминания*
Кывылджим посмотрела на Омера, сидящего перед ней, чей прямой взгляд проникал внутрь, запуская химическую реакцию в ее клетках. Его вид сбивал с толку: по большей части из-за этого она избегала всяческих контактов.
В ее жизни все текло относительно спокойно, не считая ситуации с Алев, и новый порядок давал хоть какую-то гарантию безопасности.
Ее взгляд вновь на долю секунды задержался на его кольце, прежде чем она пришла в себя и заговорила.
К: Хорошо, давай поговорим. Я слушаю.
Омер коротко вздохнул под ее взглядом и скрестил руки перед собой.
О: Кывылджим, прежде всего я хочу извиниться перед тобой за свою ложь. Я уже говорил тебе о том, что произошло. Как все было на самом деле, и почему я поступил так, как поступил. Но сейчас я прошу прощения за то, что поставил тебя в эту ситуацию. Что не смог сказать правду.
Она молча смотрела на него в ожидании продолжения.
О: Но ты... ты знаешь, какой я человек. Я бы никогда намеренно не сделал того, что причинило бы тебе боль. Меньше всего на свете мне хотелось бы этого. Я уверен, что мы должны пройти через это вместе, я смогу восстановить твое доверие. Я... приложу все усилия к этому, Кывылджим.
К: Как ты можешь быть уверен, что восстановишь мое доверие, в то время как я говорю, что это невозможно?
О: Кывылджим...
К: Омер. Я понимаю тебя. Ты считаешь, что любую ситуацию можно решить. Что можно простить друг друга и идти дальше. Возможно, для кого-то это тоже так. Но не для меня. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую себя униженной, обманутой и уязвимой. Я не буду поступать так с собой. Я не буду уважать себя, если поступлю так с собой.
О: Твоя любовь закончилась?
К: Это тебя не касается, Омер! - лицо Кывылджим стало жестким. - О чем мы здесь вообще говорим?
О: Я люблю тебя. Я люблю то, что мы создали вместе. Это то, за что стоит бороться, несмотря ни на что. Неужели тот спектакль, устроенный сумасшедшей девушкой, разрушит все это, Кывылджим?
Она с досадой качнула головой и изогнула губы в ехидной улыбке.
К: Мне было бы интересно послушать твои рассуждения, если бы это ты увидел мою фотографию с другим, Омер.
О: Что ты хочешь этим сказать?
К: Понимай как хочешь!
О: Кывылджим, если ты о том, что сказала мне в то утро... я не верю ни единому твоему слову. Просто чтобы ты знала и не провоцировала меня больше.
К: Что касается провокаций - это по твоей части, Омер. Ты не явился на заседание уже 2 раза, но не думай, что это будет длиться вечно.
О: Ты так хочешь развестись?
К: Да.
О: Ты не в себе.
К: В себе.
О: Я не дам тебе развод.
К: Еще как дашь.
О: У меня есть учитель, я возьму уроки у Леман.
Внезапное заявление Омера застало врасплох Кывылджим, и она не смогла сдержать смешок, непроизвольно вырвавшийся из ее рта.
К: Ты сумасшедший.
О: Из-за тебя.
К: Ты не сделаешь этого.
О: Еще как сделаю.
К: Омер. Я все равно разведусь с тобой. Рано или поздно.
О: Если я и разведусь с тобой, то только для того, чтобы снова жениться на тебе, - игриво заявил он, скользя изучающим взглядом по ее лицу. Она была такой красивой в своем упрямстве. Омер готов был взять ее в охапку, увезти в укромное место и зацеловать до смерти.
Должно быть, Кывылджим прочитала его невысказанные эмоции. Она закатила глаза и отвернулась в сторону, сдерживая легкую улыбку, тронувшую губы. На ее щеках проявился небольшой румянец, который не остался незамеченным.
Омер видел, что она любит его. Сегодня он получил подтверждение этому. Ему оставалось преодолеть ее защиты в надежде, что со временем этот холод сойдет на нет. Он не будет отступать в сторону, как в прошлый раз. Нужно лишь чуть больше времени.