Часть 24
Спустя две недели после волшебного отдыха в Таиланде они вернулись в Москву. Всё было иначе. Стася теперь уже каждый день называла Влада папой, а Влад с нежностью и восторгом клал её в кроватку, кормил завтраками и читал сказки перед сном так, будто старался компенсировать всё потерянное время.
В один из вечеров, когда Станислава уже спала, Т/и и Влад сидели на кухне, пили чай. Было тихо. Тепло. По-настоящему уютно. И Т/и вдруг встала, не говоря ни слова, вышла из комнаты и вернулась с планшетом в руках.
Она включила экран, села ближе к нему и, передавая устройство, тихо сказала:
— Я хочу тебе кое-что показать... Это всё, что я снимала за эти четыре года. С первого дня, как узнала о беременности.
Влад ничего не ответил. Только крепче взял её за руку, а другой — запустил первое видео.
На экране появилась Т/и, сидящая на полу ванной, в футболке. Её глаза были красные от слёз, но в уголках губ уже затаилась счастливая улыбка.
— Ну, привет, малыш. Ты... ты уже со мной. И я понятия не имею, как справлюсь. Но я буду стараться. Обещаю.
Потом видео сменяли друг друга:
— Как Т/и с телефоном в руках лежит в обнимку с подушкой и мучается от токсикоза.
— Как она узнаёт, что у неё будет девочка — и смеётся, плачет и говорит: Девочка! Господи, девочка!
— Как она в ночи ест солёные огурцы с медом и говорит: Я не знаю, кто ты, но ты — монстр, раз ты ЭТО хочешь.
— Как впервые слышит сердцебиение и держится за грудь, ошеломлённая.
— Как Т/и держит новорождённую Стасю в роддоме, плачет и шепчет: Привет, Станислава. Мы с тобой вдвоём, но у нас всё получится.
— И видео, где она сидит, обняв заплаканную малышку, и срывающимся голосом говорит в камеру: Я ужасная мама... я не справляюсь...
Некоторые видео были светлые и солнечные: первые шаги, первое "мама", как Стася поёт детскую песню с ложками в руках. А были и те, от которых у Влада перехватывало горло.
Пока шли последние кадры — Стася, делающая первые шаги, и Т/и за кадром, рыдающая от счастья, — Влад не смог больше сдерживаться.
Он сидел, сжав планшет в руках, и по его щекам текли слёзы. Не резкие, не истеричные — а глубокие, тихие, как вода, которая вытекает из трещины в плотине, за которой копилось слишком многое.
Он не плакал от боли. Он плакал от чувства вины.
— Я всё пропустил... — наконец выдохнул он, голос дрожал. — Я не был рядом, когда ты не справлялась. Когда тебе нужно было просто чтобы кто-то подержал тебя за руку... Когда ты не спала ночами. Когда ты думала, что ты плохая мама...
Т/и молча положила ладонь ему на щёку, стирая слёзы.
— Ты не знал, Влад. Я сама ушла. Я сама решила... — она сглотнула. — Я тогда была уверена, что так правильно. Что не имею права рушить тебе жизнь. Но теперь ты здесь. Сейчас. И у нас есть шанс — и у Стаи тоже — всё это наверстать.
Влад медленно кивнул. Он обнял Т/и, прижав к себе, как будто боялся снова потерять.
— Я с вами. Навсегда. И ты уже справилась, Т/и. Теперь просто позволь мне быть рядом.
И в этом объятии было всё: раскаяние, прощение, любовь и начало чего-то нового — уже по-настоящему совместного.
Они всё ещё сидели рядышком, прижавшись плечами, когда Влад вдруг повернулся к Т/и и, чуть помедлив, сказал:
— Я хотел бы, чтобы вы переехали ко мне.
Т/и подняла на него глаза, немного растерянные, с ноткой тревоги:
— К тебе?
Влад кивнул, с лёгкой улыбкой, но голос у него был серьёзный:
— У меня есть дом. За городом. Большой, двухэтажный. Тихое место, сосны вокруг, воздух чистый. Стася сможет бегать по двору, а не по асфальту. Там есть комната, которую мы можем сделать для неё самой волшебной. И тебе не нужно будет думать, кто посидит с ней, если ты вдруг задержишься. Всё это — ради вас. Потому что я хочу, чтобы вы были рядом. Каждый день.
Т/и не сразу ответила. Она смотрела на него, будто пытаясь разглядеть: шутит ли он. Но он не шутил. Он не просил просто «встречаться». Он просил быть семьёй.
— Это... неожиданно, — наконец выдохнула она. — Я... мне нужно немного подумать. Это серьёзно, Влад. Очень серьёзно.
Он улыбнулся мягко, спокойно, будто всё знал наперёд:
— Я никуда не тороплю. Но я хочу, чтобы ты знала — у тебя всегда есть куда вернуться. Точнее, есть где остаться. Со мной.
И Т/и впервые за долгое время не испугалась слова «остаться».