Часть 13
Через несколько минут дверь тихонько приоткрылась, и Влад вошёл, неся на подносе чашку с чем-то горячим и стакан апельсинового сока. Он был всё такой же — собранный, уверенный, но в глазах всё ещё жил след тревоги.
— Вот, попробуй поесть. Горячий бульон, лёгкий — как раз то, что тебе сейчас нужно. И сок. Натуральный. Сам нашёл в мини-кафе внизу.
Он поставил поднос перед ней, помог приподняться, подложив под спину пару подушек, и осторожно подал ложку.
Т/и не спорила. Слишком тепло и... заботливо всё это было. Она ела молча, кусочек за кусочком, и только иногда бросала на него короткие взгляды. Влад молча сидел рядом, наблюдая, чтобы ей было удобно.
Когда она закончила и чуть наклонилась, чтобы поставить чашку, на её губах осталась крошка от хлебца, который он тоже принёс.
Влад, чуть улыбнувшись, взял салфетку, склонился ближе и аккуратно, почти с нежностью, вытер ей уголок рта.
— С тобой даже в таких моментах невозможно расслабиться, — пробормотал он тихо, с тем знакомым, тёплым юмором в голосе.
Т/и затаила дыхание, не от его слов — от самого момента. Как всё стало... близко. Интимно. По-настоящему.
Влад посмотрел ей в глаза чуть дольше, чем нужно, но не сказал больше ни слова. Только мягко сжал её руку и остался рядом, будто охраняя её даже от воздуха.
Влад сидел молча, держа её за руку. Он смотрел на Т/и, как будто заново изучал черты её лица, впитывал каждую эмоцию, каждое движение. Но внутри, как видно было по напряжённой линии плеч и сжатию пальцев, что-то всё ещё бурлило.
Наконец, он тихо заговорил:
— Почему ты ушла тогда? Не оставила ни номера, ни Инстаграма... Ничего. Я не мог тебя найти. Я с ума сходил, честно.
В его голосе не было упрёка. Только настоящая, глубокая боль, затоптанная временем, но не забвением.
Т/и отвела взгляд. Горло пересохло, как будто ей пришлось проглотить что-то колючее.
— Меня срочно выдернул шеф... Я даже не успела толком подумать. Просто... полетела. А потом поняла, что у нас не было ни контактов, ничего. Я оставила записку, Влад... — она посмотрела на него и слабо улыбнулась, — Ты был самым лучшим из курортных романов, который только мог бы случиться. Тёплым, ярким, настоящим. Но... таким и должен был остаться, да?
Влад не отводил взгляда. Его челюсть чуть напряглась, как будто он хотел что-то сказать, но сдерживал.
Т/и продолжила:
— Я же написала, что хочу, чтобы у тебя всё было хорошо... И я правда этого хотела. Наверное, у тебя уже кто-то появился за эти четыре года. Кто-то, с кем ты счастлив.
Влад усмехнулся. Уголки его губ чуть дёрнулись, но взгляд остался серьёзным.
— Ты правда думаешь, что кто-то мог занять место женщины, которую я искал всё это время?
Т/и замерла.
А он продолжил — спокойно, но твёрдо:
— Я не просто вспоминал тебя. Я пытался тебя найти. Я пересматривал фотографии, я ходил по тем же местам в Стамбуле. Я даже подписался на кучу журналистских страниц в Инстаграме в надежде, что вдруг где-то увижу твой профиль. Потому что... — он замолчал на секунду и, мягко сжав её ладонь, добавил: — Это был не курортный роман. Не для меня.
Сердце Т/и бешено забилось. Она вдруг поняла, что за четыре года прятала в себе слишком многое, но вот теперь — сидит напротив единственного человека, с которым могла бы это всё разрешить.
Она не знала, что сказать. Но впервые за долгое время — захотела сказать всё.
Т/и долго смотрела на Влада. В его глазах было слишком много — ожидания, ранимости, решимости. Она чувствовала, как всё внутри сжимается, как будто кто-то перекручивает душу, не давая ей дышать.
Но она не могла. Просто... не могла.
— Извини, — прошептала она и резко встала с кровати.
Он чуть приподнялся, как будто хотел остановить её, но замер. Она не обернулась.
Просто подошла к двери, медленно открыла её, и вышла.
Как только дверь за её спиной закрылась, будто оборвался шнур внутри.
Т/и не сдержалась. В коридоре, пройдя всего пару шагов, она прижалась спиной к холодной стене и схватилась за рот рукой, чтобы не закричать.
Слёзы хлынули, лицо перекосилось от боли, обиды, невыносимой любви, которую она так старательно хоронила четыре года.
Истерика была полной. Она дрожала, будто на морозе. Казалось, если сейчас кто-то тронет её — она рассыплется.
***
А в это время, в соседнем номере, Влад всё ещё сидел на краю кровати, куда недавно опустилась она.
Смотрел на дверь. Молча. Долго.
Потом, вдохнув глубоко, проговорил себе в тишину:
— Ничего. Всё равно добьюсь. Она моя. Всегда была.
И в этих словах не было ни злости, ни отчаяния — только уверенность и любовь, которую уже ничем не вытравить.