Часть 10
Как только камера погасла и последний ассистент кивнул, показывая, что запись окончена, Т/и мгновенно сняла микрофон с лацкана платья, встала и быстрым шагом вышла из студии. Влад что-то сказал ей вслед — возможно, просто "спасибо", возможно, хотел что-то ещё — но она уже почти бежала по коридору.
Сердце стучало слишком громко, дыхание сбилось, а внутри всё горело.
Она влетела в туалет, захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и резко выдохнула, будто всё это время держала воздух в лёгких.
Слёзы хлынули сами собой.
Бесшумные, горячие, как боль, которую она прятала уже несколько лет. Всё вырвалось наружу:
все ночи без сна,
все записанные видео,
все первые шаги Стаси, которые он не увидел,
все "мама, смотри", которые не были услышаны им,
всё то, что она носила одна.
Она сползла по стене на пол, спрятав лицо в ладонях. Плечи подрагивали. Это был не просто срыв — это было освобождение.
Она не знала, что её потрясёт настолько сильно.
Не знала, как много в ней ещё живого, настоящего, чувствующего.
И как больно — видеть его снова.
Таким же красивым. Таким же далёким.
И не иметь права ни на одно слово.
"Он даже не знает, что у него есть дочь..." — подумала Т/и, сжимая колени и стараясь унять дрожь.
Прошло несколько минут, прежде чем она смогла хоть как-то прийти в себя. Умыв лицо холодной водой и посмотрев на своё отражение в зеркале, она прошептала:
— Ты справишься. Ради неё.
И снова натянула привычную маску спокойствия.
***
Т/и вышла из туалета, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из персонала. Макияж был смыт водой, но она даже не пыталась его поправить — внутри ещё всё горело, и единственное, чего ей хотелось сейчас, — уйти. Быстро. Без объяснений. Без прощаний.
Но судьба снова сыграла с ней в злую игру.
В коридоре, прислонившись к стене с перекрещенными руками, стоял Влад.
Он смотрел прямо на неё. В его взгляде не было ни иронии, ни равнодушия — только внимание, будто он чувствовал, что с ней что-то не так. Он молчал, но в этой тишине было больше слов, чем Т/и могла бы вынести.
— Ты в порядке? — спросил он спокойно, но голос был чуть тише, чем обычно.
Т/и застыла. Она не знала, что сказать. Не знала, может ли сказать. Потому что если она сейчас откроет рот — всё выйдет наружу.
Она сглотнула и тихо кивнула, сдавленно:
— Да. Всё хорошо. Просто устала. День сложный.
Влад не поверил. Это было видно. Он медленно подошёл ближе, в его лице появилось что-то незнакомое — тревога, осторожность, может, даже сожаление.
— Ты была не такая, когда мы виделись в последний раз.
Эти слова больно резанули. Она отвела взгляд, но не успела ничего ответить — он шагнул ближе, совсем близко, почти касаясь её.
— Ты плакала.
— Не твоё дело, — прошептала Т/и. Но голос дрогнул, как тонкое стекло перед тем, как лопнуть.
Он продолжал смотреть, и вдруг, тише, почти срываясь:
— Ты исчезла. Утром. Просто ушла.
Т/и крепче прижала к себе сумку, будто это могло защитить её от воспоминаний.
— Мне нужно было уехать.
— Без номера. Без имени. Без всего.
Он замолчал. И она. На секунду. На целую вечность.
Тишина между ними звенела.
И тогда он произнёс:
— Я думал о тебе. Чёрт возьми, я не знал, как тебя найти. Не знал даже, была ли ты настоящей...
Т/и сжала губы. У неё внутри всё закричало: Расскажи ему! Расскажи!
Но она лишь прошептала:
— Я не могу.
И развернулась, чтобы уйти.
Но Влад взял её за руку — нежно, осторожно, не как мужчина, который хочет остановить, а как тот, кто просит: "Останься."
— Подожди. Просто скажи... Я хоть немного тебе тогда... значил?
Т/и смотрела на него, и в этот момент всё внутри неё надломилось.
— Ты был самым настоящим в моей жизни, — выдохнула она.
И, вырвавшись из его руки, ушла.
Быстро. Не оглядываясь.
Но внутри уже знала — это не конец.
***
Такси мчалось по вечерней Москве, а Т/и сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Огни города расплывались перед глазами, и казалось, будто всё вокруг — сон, слишком яркий, слишком болезненный.
Она сдерживалась до последнего.
Пока не зазвучала та самая песня по радио — нежная, с протяжной мелодией, такая, что у неё внутри что-то дрогнуло и оборвалось.
Слёзы хлынули резко, как будто кто-то нажал на потайную кнопку.
Она закрыла лицо руками и зашлась в рыданиях.
Глухо, срываясь, захлёбываясь воздухом.
Водитель бросил короткий, встревоженный взгляд в зеркало заднего вида, но не сказал ни слова. Только прибавил скорость, будто хотел как можно скорее доставить её домой.А Т/и уже не могла остановиться.
— Почему именно он? Почему ты, Влад, а не кто-то другой?.. Почему ты отец, не кто-то ещё, а именно ты должен был стать отцом моей дочери?! — вырывалось у неё шепотом сквозь рыдания.
Она стянула с плеч куртку, чувствуя, как всё тело сотрясается.
Грудь сжимала такая боль, что казалось — она задыхается.
Образы проносились в голове один за другим:
улыбка Влада,
его рука на её спине,
первая ночь,
его поцелуй в лифте,
а потом — Стася, её крошка, смеющаяся в кадре видео, когда она впервые произнесла «мама».
И снова Влад.
В кресле напротив.
С тем же голосом. Тем же взглядом.
Она ударила ладонью по сиденью рядом, стараясь вырваться из этой ловушки эмоций, но всё, что могла — плакать.
До самого дома.
Без остановки.
А в голове звучало только одно:
"Он не должен был возвращаться. Не так. Не сейчас. Не тогда, когда я уже решила жить без него."