1
Ранее.
Холодный пот проступил на висках, а в ушах звенело от гудков отбоя. Звонок Пьера оборвался, словно перерезали нить, связывающую его с реальностью. Слова «авария» и «Элоди» застыли в воздухе, превратившись в ледяные иглы, пронзающие сердце.
Он помчался прочь от террасы, сбивая со стола стаканы, не обращая внимания на осколки, впивающиеся в босые ноги. Двигатель взревел, словно раненый зверь, и Ferrari, взвизгнув шинами, сорвалась с места, оставляя за собой клубы дыма и хаос.
В голове пульсировала только одна мысль: Элоди, Элоди, Элоди. Каждая секунда казалась вечностью, каждый километр – непреодолимой пропастью. Он гнал машину на предельной скорости, игнорируя знаки и сигналы, словно пытаясь обмануть саму смерть. Время искажалось, сжимаясь и растягиваясь, пока, наконец, впереди не показалось белое здание больницы.
Бросив машину прямо у входа, Шарль ворвался внутрь, сметая всё на своём пути. Его взгляд лихорадочно метался по лицам медсестер, врачей, ожидающих в приемном покое.
— Элоди де Лоррен! Где она? — крикнул он, хватая за руку первую попавшуюся медсестру.
В её глазах отразилось сочувствие и... что-то ещё. Что-то, что заставило сердце Шарля пропустить удар.
— Вы родственник? — спросила она.
— Я... ее жених! — выпалил Шарль, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Скажите мне, что с ней! Она жива?
— Подождите здесь, пожалуйста. Я позову врача,— Медсестра опустила глаза.
Ожидание растянулось в мучительную пытку. Каждая минута казалась часом, каждая секунда – вечностью. Шарль метался по коридору, как зверь в клетке, не находя себе места. В голове роились самые страшные мысли, перемежающиеся обрывками воспоминаний: её улыбка, её смех, её глаза, полные любви...
Лицо врача было непроницаемым, но взгляд выдавал всё. Шарль почувствовал, как внутри всё обрывается, а мир вокруг начинает расплываться.
— Мистер Леклерк, — начал врач, стараясь говорить как можно мягче. — Мисс де Лоррен получила множественные травмы. У нее серьезная черепно-мозговая травма и внутренние повреждения. Мы сделали всё возможное... — Не дослушав, Шарль перебил его:
— Она жива? Скажите, она жива?
— Да, она жива. Но находится в состоянии комы. Удар был очень сильным, — врач сделал паузу. — Чудо, что она вообще выжила. Ее состояние крайне тяжелое, и мы не можем давать никаких прогнозов.
Шарль почувствовал, как ноги подкашиваются, и он оседает на пол. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Кома... Это слово прозвучало как приговор.
В этот момент в коридор ворвались родители Элоди. Увидев Шарля на полу, Пьер бросился к нему и помог подняться. Изабелла, вся в слезах, прижалась к Шарлю, словно ища у него утешения.
— Шарль, что они говорят? Что с нашей девочкой? — спросила она, задыхаясь от рыданий.
Шарль не мог говорить. Он лишь обнял Изабеллу в ответ, чувствуя, как по его щекам текут слезы.
Вскоре в больницу приехали Артур и Лоренцо, братья Шарля, а также его мать, Паскаль. Они обняли его, поддерживая и пытаясь успокоить. Но ничьи слова не могли облегчить его боль. Артур, всегда собранный и практичный, взял на себя организационные вопросы, разговаривая с врачами и оформляя документы. Лоренцо, обычно веселый и беззаботный, молча стоял рядом, готовый выполнить любую просьбу. Паскаль обняла Шарля, словно он был маленьким мальчиком, и тихо шептала слова утешения.
Врач объяснил им, что Элоди получила серьезную черепно-мозговую травму из-за сильного удара головой о руль. Это привело к отеку мозга и, как следствие, к коме. Они сделали всё возможное, чтобы стабилизировать её состояние, но дальнейшее зависит только от её организма.
Шарль стоял в коридоре больницы, окруженный своими близкими и родителями Элоди, но чувствовал себя совершенно одиноким и потерянным. Он не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Ещё несколько часов назад он разговаривал с Элоди на пляже, а теперь она лежит в коме, борясь за свою жизнь. И он чувствовал себя виноватым во всём, что произошло. Если бы он не был так эгоистичен, если бы не поставил карьеру выше любви, ничего бы этого не случилось.
Настоящее время.
Два долгих, мучительных месяца тянулись, как бесконечная пелена серых дней. Элоди по-прежнему находилась в коме, и каждый свободный день Шарль проводил у её постели, надеясь увидеть хоть малейший признак улучшения. Но чуда не происходило. Ему пришлось вернуться к гонкам. Команда давила, спонсоры требовали результатов, а контракт обязывал. Но сердце его оставалось в больничной палате, рядом с Элоди.
Сейчас он был на трассе, участвовал в квалификации к Гран-при, но не мог сосредоточиться. Рёв мотора, запах бензина, аплодисменты трибун – всё это казалось чужим и бессмысленным. Он старался ехать быстрее, выжимал из болида максимум, но не мог пересилить себя.
В голове снова и снова всплывала картина из больницы: Элоди лежит на кровати, подключенная к множеству аппаратов, бледная и неподвижная. Её прекрасное лицо, обычно излучавшее свет и радость, сейчас было безжизненным и холодным.
Вдруг в его сознании возникло воспоминание: они танцуют вместе под лунным светом на террасе её дома. Лёгкая музыка, её смех, её тёплые руки, обвивающие его шею... Он помнил каждый её жест, каждое её слово, каждый её поцелуй. А затем снова воспоминание... Они сидят на берегу моря, обнимаясь и глядя на закат. Элоди смеётся, когда волна окатывает им ноги, и он целует её, чувствуя солёный вкус её губ. И снова... Они гуляют по узким улочкам Монако, держась за руки. Элоди показывает ему свои любимые места, рассказывает истории о своём детстве, и он чувствует, как его сердце наполняется любовью и теплом. И еще одно воспоминание в его голове, которое мешало гонке... Они вместе готовят ужин на кухне, смеясь и подшучивая друг над другом. Элоди пытается научить его готовить её фирменное блюдо, но у него ничего не получается, и они оба заливаются смехом.
Эти воспоминания жгли его изнутри, причиняя невыносимую боль. Он понимал, что потерял самое дорогое, что у него было, и винил в этом только себя.
Он не смог показать достойный результат в квалификации. Его время было посредственным, и он занял лишь десятое место. Разочарованный и подавленный, он вернулся в боксы, не обращая внимания на сочувствующие взгляды команды. Он знал, что они ждут от него большего, но сейчас он не мог им ничего дать. Его сердце было разбито, а душа – опустошена. Он был лишь тенью самого себя.
Два месяца... Два месяца фарса и лицемерия. После трагедии, случившейся с Элоди, команда Ferrari настояла на том, чтобы Шарль поддерживал видимость нормальной жизни. Его репутация была под угрозой, и спонсоры требовали, чтобы он как можно скорее вернулся в строй. Одним из условий этого возвращения была его «связь» с Александрой. Каждый их выход в свет, каждое совместное фото были тщательно спланированы и срежиссированы. Они посещали светские мероприятия, ужинали в дорогих ресторанах, гуляли по набережной – всегда в сопровождении папарацци. Но за всей этой мишурой скрывалась лишь пустота. Александра была профессионалом своего дела. Она знала, как вести себя перед камерами, как улыбаться, как держать его за руку. Но за этими выученными движениями не было ничего настоящего. Между ними не было ни искры, ни тепла.
Встречи с Александрой были для него мучением. Они почти не разговаривали вне камер. Лишь обменивались короткими фразами, необходимыми для поддержания имиджа идеальной пары. Шарль старался избегать её прикосновений и с нетерпением ждал, когда закончится этот фарс.
Но каждый раз, видя их фотографии в прессе, он чувствовал укол вины перед Элоди. Ему казалось, что он предает её память, целуя чужую женщину на камеру. Ему было стыдно за то, что он не может быть рядом с ней, когда она так нуждается в его поддержке. Эти два месяца были для Шарля настоящим адом. Он жил в постоянном напряжении, разрываясь между долгом и чувствами.
После финиша, заняв унизительное десятое место, Шарль, как можно скорее, хотел скрыться от посторонних глаз. Чувство вины и бессилия давило на него с невероятной силой. Однако, не успел он покинуть болид, как почувствовал легкое прикосновение к руке. Александра.
Она появилась словно из ниоткуда, с идеально выверенной улыбкой и блеском в глазах. Шарль не сомневался, что за этим появлением стоят ловкие менеджеры и тщательно выстроенный пиар-план.
— Хорошая гонка, Шарль.
Он попытался отстраниться, но она крепко вцепилась в его руку, позируя для камер.
— Тебе просто нужно больше уверенности, — продолжала Александра, будто не замечая его дискомфорта. — В следующий раз ты обязательно победишь.
В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ищет глазами Элоди. Ему захотелось, чтобы она увидела этот цирк, чтобы поняла, что он делает это ради нее, ради того, чтобы иметь возможность быть рядом, когда она очнется. Но Элоди не было рядом. Она была в больничной палате, далеко от этого мира фальши и лицемерия.
Вырвавшись из цепких объятий Александры, Шарль стремительно направился к выходу из боксов. Он не обращал внимания на вопросы журналистов, сочувствующие взгляды членов команды и призывы менеджера. Ему было нужно лишь одно — остаться наедине со своими мыслями. Добравшись до раздевалки, Шарль захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Тишина, наполнившая помещение, казалась оглушительной после оглушающего рева моторов и криков толпы. Он медленно сполз по двери на пол, чувствуя, как дрожат колени. Ему хотелось плакать, кричать, выть от боли, но он сдерживал себя. Ему нельзя было показывать слабость.
Закинув голову назад, Шарль закрыл глаза и попытался унять дрожь в руках. Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул, стараясь сосредоточиться на чём-то, кроме гонки и Элоди. И тут его взгляд упал на запястье левой руки. Там, среди спортивных часов и датчиков, поблескивал тонкий кожаный браслет. Он был простым, но очень дорогим сердцу Шарля. Это был подарок Элоди.
Он осторожно коснулся браслета пальцами, словно боясь его сломать. Он помнил, как Элоди подарила его ему перед одной из гонок, сказав, что этот браслет будет оберегать его и приносить удачу. Шарль никогда не верил в талисманы, но этот браслет стал для него чем-то особенным. Он не снимал его ни на гонках, ни в обычной жизни. Он чувствовал, что этот браслет связывает его с Элоди, напоминает о её любви и поддержке.
Прижав браслет к губам, Шарль закрыл глаза и попытался представить Элоди рядом с собой. Но вместо этого в его голове снова всплыла картина из больницы: Элоди лежит без сознания, подключенная к аппаратам, бледная и неподвижная. Эта картина разрывала его сердце на части, лишая всякой надежды.
Слезы, которые он так долго сдерживал, наконец-то хлынули из глаз. Он плакал, как маленький ребенок, не стесняясь своих эмоций. Он плакал о потерянной любви, о разрушенных мечтах...
Стук в дверь вырвал Шарля из потока отчаянных мыслей. Он вытер слезы тыльной стороной ладони и хриплым голосом произнес:
— Уходите.
— Шарль, это я, Артур, — послышался приглушенный голос брата. — Пусти меня, пожалуйста.
Шарль вздохнул. Сейчас ему меньше всего хотелось видеть кого-либо, даже Артура.
— Я сказал, уходите, — повторил он, стараясь говорить твердо.
— Я знаю, тебе сейчас тяжело, — ответил Артур. — Но я не уйду, пока не поговорю с тобой.
— Мне не о чем с тобой говорить, — отрезал Шарль.
Последовала короткая пауза, а затем Артур произнес:
— Шарль, я вижу, что с тобой происходит. Ты разрушаешь себя. И Элоди бы этого не хотела.
Эти слова задели Шарля за живое. Он замер, прислушиваясь к словам брата.
— Пожалуйста, открой дверь, — продолжал Артур. — Я хочу помочь тебе.
Шарль колебался. Часть его хотела остаться в одиночестве и продолжать жалеть себя, но другая часть понимала, что Артур прав. Ему нужна была помощь. С неохотой он поднялся с пола и направился к двери. Повернув ключ в замке, он открыл дверь и увидел Артура, с тревогой смотрящего на него.
— Что тебе нужно? — спросил Шарль, стараясь скрыть свою слабость.
— Я знаю, тебе плохо, — сказал он, похлопав брата по спине. — Но ты должен собраться. Ты должен быть сильным ради Элоди.
— Я не могу, Артур, — прошептал Шарль. — Я не могу больше так.
— Можешь, — ответил Артур. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты должен вернуться к гонкам, ты должен побеждать. Это то, чего бы хотела Элоди.
— Я предал её, Артур, — сказал Шарль, отстраняясь от брата. — Я встречаюсь... с этой... — он замолчал, не находя нужного слова.
— Я знаю, — перебил его Артур. — Но ты делаешь это не по своей воле. Ты делаешь это ради своей карьеры...
— Но я не могу больше, — повторил Шарль. — Я чувствую себя таким... таким грязным.
Артур взял его за плечи и посмотрел ему прямо в глаза.
— Слушай меня внимательно, — сказал он. — Ты должен использовать эту злость, эту боль, эту вину. Преврати их в топливо. Пусть они дадут тебе силы побеждать.
— Я не знаю, Артур, — ответил Шарль.
— Ты сможешь, — сказал Артур, уверенно глядя на него. — Я знаю, ты сможешь. Я верю в тебя.
Он обнял Шарля еще раз и вышел из раздевалки, оставив его наедине со своими мыслями. Шарль посмотрел на своё отражение в зеркале и увидел в нем человека, которого он больше не узнавал. Он был измучен, сломлен и потерян. Но в глубине его глаз всё еще теплилась искра надежды. И Артур помог ему её разжечь.
***
Как только самолет коснулся взлетно-посадочной полосы в Ницце, Шарль помчался к выходу, словно за ним гнались все его грехи. Отбросив все дела и встречи, он сел в машину и, нарушая все правила, помчался в Монако, к Элоди. Ему нужно было увидеть её, поговорить с ней, пусть даже она и не слышит его.
Войдя в больницу, он, как всегда, направился прямиком к её палате. Медсестры уже привыкли к его визитам и лишь сочувственно кивали ему в ответ. Толкнув дверь, Шарль вошел в палату и замер на пороге. Элоди лежала в той же позе, что и два месяца назад. Её лицо было бледным, а дыхание — ровным и спокойным. Она казалась такой хрупкой и беззащитной.
Он подошел к её кровати и опустился на стул, взяв её руку в свою. Её кожа была холодной и сухой. Он сжал её руку крепче, пытаясь согреть.
— Привет, любовь моя, — прошептал Шарль, глядя на её лицо. — Я так скучал по тебе. Прости меня, пожалуйста, — продолжал Шарль, с трудом сдерживая слезы. — Я знаю, что я наделал много ошибок. Я знаю, что предал тебя. Но я клянусь, я больше никогда не сделаю тебе больно.
Он замолчал, пытаясь перевести дыхание.
— Я так люблю тебя, Элоди, — сказал он, снова глядя на её лицо. — Ты — моя жизнь, мое всё. Я не могу без тебя.
Он снова замолчал, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Но Элоди по-прежнему молчала.
— Я знаю, ты сейчас не слышишь меня, — сказал Шарль, — но я верю, что ты чувствуешь меня. Я верю, что ты знаешь, как сильно я тебя люблю.
Он поднял её руку к своим губам и нежно поцеловал её.
— Я обещаю, я буду рядом с тобой всегда, — сказал Шарль. — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Я буду бороться за тебя, за нашу любовь. Я не сдамся.
Он поднялся со стула и наклонился над ней, нежно поцеловав её в лоб.
— Я люблю тебя, Элоди, — прошептал он на прощание.
Выйдя из палаты, Шарль столкнулся лицом к лицу с Жаном-Пьером, отцом Элоди. Напряжение повисло в воздухе. Жан-Пьер, обычно приветливый и дружелюбный, сейчас смотрел на Шарля холодно и отстраненно.
Шарль молча кивнул в знак приветствия. Жан-Пьер ответил тем же, но в его взгляде не было теплоты.
— Шарль, — начал Жан-Пьер, нарушив тишину, — нам нужно поговорить.
Они отошли в сторону, к окну, выходящему на больничный двор.
— Я понимаю, тебе тяжело, — продолжил Жан-Пьер. — Мы все переживаем за Элоди. Но... — он замялся, подбирая слова. — Но, Шарль, это плохая идея, что ты ходишь сюда... когда у тебя есть девушка.
— Я знаю, — прошептал он.
— Элоди бы это очень расстроило, — сказал Жан-Пьер. — Она бы не хотела, чтобы ты играл в эти игры.
— Я не играю ни в какие игры, — возразил Шарль. — Я люблю Элоди.
— Тогда почему ты встречаешься с другой? — спросил Жан-Пьер.
— Это... сложно, — ответил Шарль. — Это условия контракта. Я должен поддерживать свой имидж.
— И ты готов пожертвовать чувствами Элоди ради своей карьеры? — спросил Жан-Пьер.
— Нет, — ответил Шарль. — Я не хочу жертвовать её чувствами. Я делаю это ради неё. Я хочу иметь возможность быть рядом, когда она проснется.
— Ты наивный, Шарль, — сказал Жан-Пьер, покачав головой. — Ты думаешь, что Элоди оценит твою жертву? Она бы хотела, чтобы ты был счастлив.
— Я не могу быть счастлив без неё, — ответил Шарль.
— Тогда сделай правильный выбор, — сказал Жан-Пьер. — Выбери либо Элоди, либо свою карьеру. Но не пытайся усидеть на двух стульях сразу. Это несправедливо по отношению к обеим девушкам.
Жан-Пьер повернулся и ушел, оставив Шарля в полном смятении.
Вернувшись домой, Шарль чувствовал себя загнанным в угол. Слова Жана-Пьера эхом отдавались в его голове, терзая его душу сомнениями и противоречиями. Он рухнул на диван, уставившись в потолок невидящим взглядом.
Внезапный стук в дверь вырвал его из оцепенения. Шарль нехотя поднялся и, открыв дверь, замер в изумлении. На пороге стояла Александра, а рядом с ней, радостно виляя хвостиком, сидел Спиди.
— Алекс? Что ты здесь делаешь? — спросил Шарль, нахмурившись.
— Я... я подумала, что тебе будет приятно увидеть Спиди, — ответила Александра, стараясь говорить мягко.
— А что Спиди делает у тебя? — спросил Шарль, удивленно глядя на собаку.
— Я забрала его у Артура, — ответила Александра. — Я знаю, как ты любишь этого пса.
Шарль молча пропустил её в квартиру. Спиди тут же подбежал к нему и начал радостно ласкаться, облизывая лицо и руки. Шарль опустился на колени и обнял собаку. Александра села рядом с ним на диван и осторожно коснулась его плеча.
— Я знаю, тебе сейчас тяжело, — сказала она, глядя на него с сочувствием. — Я вижу, как ты страдаешь.
Шарль молчал, не отрывая взгляда от Спиди.
— Я понимаю, тебе сложно, — продолжала Александра. — Я понимаю, что ты любишь Элоди. Но ты не должен так себя мучить.
— Ты не понимаешь, — прошептал он.
— На самом деле понимаю, — ответила Александра. — Я вижу, как ты разрываешься между долгом и чувствами. Я вижу, как ты стараешься быть сильным, но тебе это не удаётся.
— Я знаю, что я тебе не Элоди, — продолжила Александра. — Я знаю, что ты никогда не полюбишь меня так, как любил её. Но я хочу тебе помочь.
Шарль удивленно посмотрел на неё.
— Помочь? — переспросил он.
— Да, — ответила Александра. — Я хочу помочь тебе пережить эту боль. Я хочу помочь тебе вернуться к гонкам. Я хочу помочь тебе быть счастливым.
Она взяла его руку в свою и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я понимаю, что сейчас ты не можешь быть со мной, — сказала Александра. — Но я готова ждать. Я готова быть рядом с тобой, пока ты не будешь готов полюбить меня.
Шарль смотрел на Александру и не мог понять, искренна ли она. сейчас в её глазах он видел сочувствие и искреннее желание помочь. Он не знал, что ей ответить. Он был слишком измучен и запутался, чтобы принимать какие-либо решения. Шарль молчал, переваривая слова Александры. Он смотрел в её глаза, пытаясь понять, что движет этой женщиной, которая, казалось, внезапно решила проявить участие в его судьбе.
Наконец, он произнес:
— Алекс, я ценю твою помощь, я действительно ценю... Но ты должна знать, что я люблю Элоди. Я всегда буду любить её.
— Я знаю, — сказала она тихо. — Я это вижу.
— И ты всё равно готова мне помогать? — удивленно спросил Шарль.
— Да, — ответила Александра, сжимая его руку. — Я понимаю, что сейчас тебе очень плохо, и я не хочу, чтобы ты страдал. Я не требую от тебя ничего взамен.
Шарль нахмурился.
— Я не понимаю, зачем тебе это, — сказал он. — Что ты от этого получишь?
— Мне просто хочется помочь тебе, — ответила она. — Я вижу, что ты хороший человек, и я не хочу, чтобы ты сломался.
— Но... но как же мы? — спросил Шарль. — Ты же знаешь, что между нами ничего не может быть.
— Я знаю, — ответила она. — Я готова ждать. Я буду рядом с тобой, пока ты не будешь готов полюбить меня... или пока ты не вернешься к Элоди. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом, если тебе понадобится моя помощь.
Она встала с дивана и направилась к двери.
— Подумай над моими словами, — сказала Александра, поворачиваясь к Шарлю. — И если тебе понадобится моя поддержка, просто позвони.
Она подмигнула ему и вышла из квартиры, оставив Шарля в полном смятении. Спиди проводил её до двери и вернулся к Шарлю, ткнувшись ему мордой в руку. Шарль обнял собаку и прижал её к себе, чувствуя себя еще более одиноким, чем раньше. Он не понимал, что происходит.
Шарль едва сомкнул глаза этой ночью. Слова Александры, как и слова Жана-Пьера, крутились в голове, не давая покоя. Он ворочался в постели, то проваливаясь в короткий, беспокойный сон, то просыпаясь в холодном поту, преследуемый образами Элоди.
Утром его разбудил оглушительный стук в дверь. С трудом разлепив глаза, Шарль поднялся с постели и, накинув халат, направился к двери. Открыв её, он увидел на пороге Артура и Лоренцо, выглядевших крайне решительно.
— Что случилось? — сонно спросил Шарль, протирая глаза.
Братья, не дожидаясь приглашения, ворвались в квартиру.
— Подъем! — скомандовал Артур, хлопая Шарля по плечу. — Хватит раскисать. Пора возвращаться к работе.
— Артур, дай мне поспать хоть немного, — пробормотал Шарль, зевая.
— Никакого сна! — воскликнул Лоренцо. — Мы приехали, чтобы вытащить тебя из этой депрессии.
— Я не в депрессии, — сказал он. — Просто немного устал.
— Да-да, конечно, — саркастически произнес Артур. — Мы видим, как ты устал. Ты выглядишь как зомби.
— Хватит, ребята, — сказал Шарль, раздражаясь. — Что вам от меня нужно?
— Нам нужно, чтобы ты вернулся к гонкам, — ответил Артур. — Ты должен доказать всем, что ты — лучший.
— Я не могу сейчас думать о гонках, — сказал Шарль.
— Мы понимаем, — ответил Лоренцо. — Но ты ничего не сможешь сделать, сидя здесь и жалея себя. Ты должен быть сильным, чтобы помочь ей.
— И как гонки помогут ей? — спросил Шарль.
— Победы помогут ей, — ответил Артур. — Твои победы дадут ей надежду. Они покажут ей, что ты не сдался, что ты борешься за неё.
Шарль молчал, обдумывая слова братьев.
— И кроме того, — добавил Лоренцо, — ты должен показать этой Александре, кто ты на самом деле.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Шарль.
— Ты должен прекратить этот цирк, — ответил Лоренцо. — Ты должен порвать с ней и вернуться к своей жизни. Забей на этот контракт.
— Я не могу, — сказал Шарль.
— Мы тебе поможем, — ответил Артур. — Мы будем рядом с тобой, чтобы поддержать тебя.
Он посмотрел на Лоренцо, и тот кивнул в знак согласия.
— Мы не оставим тебя одного, — сказал Артур. — Мы будем с тобой до конца.
Шарль посмотрел на своих братьев и почувствовал, как в его сердце зарождается искра надежды. Возможно, они правы. Возможно, ему действительно нужно вернуться к гонкам, чтобы вернуть себе самого себя и доказать Элоди, что он достоин её любви.
— Ладно, — сказал Шарль, вздыхая. — Я согласен.
Артур и Лоренцо радостно переглянулись.
— Вот и отлично! — воскликнул Артур. — Тогда собирайся. У нас много дел.
И с этого дня жизнь Шарля снова вошла в привычное русло. Он вернулся к тренировкам, к гонкам, к светским мероприятиям. Но на этот раз он делал всё это не ради карьеры и имиджа, а ради Элоди.
Но благодаря поддержке Артура и Лоренцо, которые постоянно были рядом, Шарль постепенно начал возвращать свою форму. Он тренировался с удвоенной энергией, стараясь выжать из себя максимум. Он понимал, что должен побеждать, чтобы доказать Элоди, что он достоин её любви. Со временем ему удалось вновь войти в тройку лучших. Его болид снова мчался по трассе с бешеной скоростью, а сам Шарль демонстрировал невероятное мастерство и отвагу.
Но даже на пьедестале почета он не забывал об Элоди. Каждую победу он посвящал ей, зная, что она наблюдает за ним.
Его отношения с Александрой тоже изменились. Он перестал видеть в ней лишь пиар-партнера и начал относиться к ней с уважением и благодарностью. Он понимал, что она искренне хочет ему помочь, и ценил её поддержку. Они стали больше общаться, проводить время вместе вне светских мероприятий. Шарль рассказывал ей о своих переживаниях, о своих чувствах к Элоди, и Александра внимательно слушала, не перебивая и не осуждая.
Она не пыталась заменить Элоди в его сердце, а просто была рядом, поддерживая и помогая ему пережить боль. Шарль начал ценить её дружбу и понимать, что в её лице он нашел настоящего союзника.
Конечно, между ними не было любви. Шарль по-прежнему любил Элоди, и ничто не могло изменить этого. Но Александра помогла ему заполнить пустоту, образовавшуюся в его душе после трагедии. Она помогла ему вернуться к жизни и снова почувствовать вкус победы. Он стал более открытым и искренним с ней, и она ответила ему тем же. Они заключили негласный договор: они будут поддерживать друг друга, помогать друг другу двигаться вперед, но при этом не будут требовать друг от друга большего, чем они могут дать.
Несмотря на плотный график тренировок и гонок, Шарль находил время, чтобы навещать Элоди в больнице. Каждые выходные, а иногда и среди недели, он приезжал к ней, садился рядом с её кроватью и рассказывал о своей жизни, о гонках, о своих переживаниях. Он читал ей книги, включал её любимую музыку, показывал фотографии.
Он говорил с ней, как с живой, надеясь, что она слышит его и понимает. Он верил, что его любовь поможет ей вернуться к жизни. Он рассказывал ей о своих победах, о своих неудачах, о своих чувствах к ней. Он извинялся за свои ошибки, обещал исправиться и умолял её вернуться к нему. Он помнил слова Жана-Пьера и старался быть честным перед собой и перед Элоди. Он понимал, что не может быть с Александрой, но не хотел её обижать. Он ценил её дружбу и благодарность, но его сердце принадлежало только Элоди.
И вот, в один из таких визитов, произошло чудо. Шарль, как обычно, сидел рядом с Элоди, держа её за руку и рассказывая о прошедшей гонке. Он говорил о том, как ему было тяжело, как он скучал по ней, как мечтал о том, чтобы она снова была рядом.
Вдруг он почувствовал, как Элоди слегка сжимает его руку. Шарль замер, не веря своим ощущениям. Он внимательно посмотрел на её лицо и увидел, как её веки начинают дрожать.
— Элоди? — прошептал Шарль, боясь пошевелиться. — Ты слышишь меня?
Веки Элоди медленно приоткрылись, и она уставилась на Шарля мутным, ничего не выражающим взглядом.
— Элоди! — воскликнул Шарль, не веря своему счастью. — Ты очнулась!
Элоди моргнула несколько раз и попыталась сфокусировать взгляд.
— Шарль? — прошептала она слабым голосом.