Глава 29
«Ты принадлежишь мне, я сделал тебя своей, и ни в одной сказке нет женщины, за которую сражались бы дольше и отчаяннее, чем я сражался за тебя с самим собой.»
Франц Кафка "Дневники"
~ Sandro.
Мягкий солнечный свет пробивался сквозь полузакрытые шторы. Лучи зайчиками играли на безмятежном лице, от чего Фея очаровательно морщила носик.
Во сне она отбросила одеяло вниз, за что я был ей несомненно благодарен, открывая вид на стройную шею и острые ключицы. Под белой атласной рубашкой вырисовывался силуэт её талии и груди, заставляя мой мозг фантазировать, как прелестно бы выступали под тканью бледно-розовые соски, отвечая на мои ласки.
Правое забинтованное, факт которого меня очень настороживал, запястье лежало над головой, а левая рука покоилась на животе, размеренно постукивая пальцами по пуговицам.
Медно-русые пряди ареолом были разбросаны по подушке, и их легкий карамельный аромат наверное уже надолго впечатался в стенки моих легких, напоминая момент пятиминутного безумия, когда я прижимал жену к кровати, уткнувшись лицом в её волосы.
Я до сих пор ощущал на кончике языка вкус её кожи, сладостный и такой восхитительно-неправильный, после которого демоны под кожей, как ни странно, успокаивались, покорно надевая цепи.
Она повернула голову, и я заметил красный полумесяц на её шее. Я невольно ухмыльнулся. Я целовал её нежную кожу, посасывая и кусая, и снова целуя. Ощущал её теплое тело под собой, и это вполне могло свести с ума. Прикосновения её холодных пальчиков по моей коже оставляли обжигающе-приятные следы, что посылали электрические разряды по всему моему телу. Ее запах окутывал, опьянял. Она глубоко дышала, и её грудь прижималась ко мне. Я кусал, она вздрагивала. Она отвечала сбивчиво и полушепотом. Я спускался ниже, исследуя, клеймя. Её судорожное дыхание возбуждало еще сильнее. Цепи гремели, демоны просили большего, и я впервые не противился их желанию.
И это было самое лучшее неразумное решение в моей жизни. Никогда я еще не чувствовал такого успокоения после снятия ошейника под названием «контроль».
- Ээ, аллё, - Марсель пощелкал пальцами перед моим лицом, - Мы вообще будем работать или ты так и будешь продолжать пялиться на свою жену, как последний извращенец?
Я посмотрел на него исподлобья, раздражаясь. Мне хотелось продлить удовольствие наблюдать, как спит Элейн. Я смотрел на экран айпада уже час, но этого было мало.
Да, я был гребаным сталкером, и меня это не чуть не смущало.
Я мог смотреть на нее весь день, и мне бы ничуть не надоело. И осознавать это было странно, и даже пугающе.
Элейн мне нравилась, но стоило только моим губам коснуться ее кожи, выводя дорожку от линии подбородка, оставляя полумесяц на шее там, где бился пульс, увеличивая ритм от моих прикосновений, к маленькой ложбинке между ключицами, как я понял, что нравилась она мне даже больше, чем я мог себе представить.
Даже больше, чем я планировал.
- Нахрен ты вообще сюда приехал? От тебя же никакой пользы.
Марсель отбросил документ и потянулся ко мне, и я инстинктивно прижал айпад к себе.
- Успокойся, не собираюсь я смотреть на твою жену, - друг взял мой телефон, закатывая глаза, - Когда ты стал таким собственником?
Я и сам не знал. Две недели совместной жизни с Элейн подрывали мой рассудок и привычку всё контролировать. Я балансировал на тонкой грани между разумом и эмоциями, понимая, что холодная маска давала трещины.
Марсель что-то делал в моем телефоне, и я нехотя отложил айпад, выключая его. Экран потух, и образ спящей Нимфы исчез.
- Что ты, черт возьми, делаешь? Отдай мой сотовый, - я потянулся к брюнету, но тот увернулся, продолжая насиловать гаджет.
- Блокирую номер этого креатина Джулиано. Из-за его сообщений ты прекратил выполнять свои обязанности, и все это дерьмо легло на меня, - он вернул мне телефон, - А я не хочу выполнять это дерьмо.
- Это «дерьмо», если ты не забыл, тоже твоя обязанность и работа.
- Именно поэтому я и не хочу её выполнять, - сгримасничал Марсель.
Спорить с ним не было смысла, и я надел очки, вновь читая документ перед собой.
Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.
Элейн должна была в скором времени проснуться, и я просто не мог и не хотел пропустить момент ее реакции на мой небольшой презент.
Роза и записка на белых простынях.
В какой-то степени это было романтично.
Я и романтика? Уму непостижимо. Жизнь и правда менялась на глазах, и меня это очень беспокоило.
- Корейский квартал не заплатил в этом месяце, - серьезный тон Марса не оставил мне выбора порассуждать над случившимися переменами, - И в прошлом они тоже задержались, хотя по тому, как мне сообщили, дела у них идут хорошо и с деньгами проблем нет.
Я пробежался по отчету и кивнул. Корейский квартал возглавлял племянник одного успешного южно-корейского бизнесмена - Тэмин Рио Игараси. Хитрый, вспыльчивый, сумасшедший. И по тому, что я понял за время нашего сотрудничества, неуправляемый, а это было плохо для бизнеса.
Если не можешь контролировать подчиненных с помощью уважения к заключенному договору , то приходится искать другие варианты решения, и весьма неприятные для них, но очень выгодные для нас.
- Отправь к ним инквизитора.
Марсель хищно улыбнулся.
- Маурицио это понравится, он давно мне ноет, что ему скучно в академии.
- Он такой же ненормальный, как и ты.
Марсель пожал плечами.
- Это семейное.
После решения вопроса о корейском квартале, мы плавно перешли на казино. Из-за моего отъезда с Элейн пришлось перенести открытие на неделю позже. Как раз рабочие во главе с архитектором должны были закончить отделку фасада.
- Ты уже придумал название?
Я покрутил между пальцами ручку. Казино должно было открыться меньше, чем через месяц, но подходящего названия в моей голове так и не было.
Я покачал головой.
- Пока нет.
Марсель недовольно фыркнул.
- С женитьбой ты совсем потерял голову. Собери трусики в кучу и начни уже работать.
Колкий ответ так и вертелся на языке, но экран сотового загорелся от входящего сообщения, и я совсем забыл, что хотел сказать Марселю.
От: Элейн.
«Спасибо за розу. Неожиданно приятно. Ты меня удивил.»
- Судя по твоей тупой физиономии, это от Элейн, да? - разочарованно изрек Буджардини.
Я проигнорировал его, печатая ответ. Все-таки Элейн проснулась, и мне не удалось увидеть ее пробуждения и выражения лица, когда она прочитала записку. Я подавил желание включить айпад и посмотреть на нее. Рядом был Марсель, и я не хотел демонстрировать перед ним свою непонятную для меня зависимость по отношению к своей жене.
Единственным утешением было, что запись видеокамеры по истечению суток сохранится в папке с пометкой даты и времени, и я мог наверстать упущенное где-нибудь наедине без чужих глаз.
Особенно без ублюдских и раздражающих глаз Консильери.
От Сандро:
«Рад, что тебе понравилось. И это не последнее приятное удивление на сегодня.»
Примерно через минуту сотовый завибрировал вновь.
От Элейн:
«С нетерпением жду вечера.»
Было приятно осознавать, что меня ждали.
У меня была та, к кому я мог вернуться после долгого и тяжелого дня.
Пандора внутри меня недоверчиво хмурила брови, и я её понимал. Это было очень сложным для восприятия.
Я отложил телефон, принимаясь к работе под комментарии Марселя «неужели», предвкушая, как вернусь домой к жене.
***
Элейн встретила меня в холле, как только я открыл входную дверь, заходя домой. На ней было короткое приталенное пудровое платье на пуговицах с длинными рукавами и с расклешенной юбкой до середины бедра, открывая вид на её тонкие, аккуратные ноги.
Черт.
Не надо быть такой желанной.
Она улыбалась мне своей милой и искренней улыбкой, а в глазах читался неподдельный интерес, который позабавил меня. Она ждала сюрприза, что я приготовил для нас сегодня.
Черт возьми, да я и сам ждал.
- Добрый вечер, - проговорил я, стараясь не смотреть на её колени.
Дьявол, меня уже и её колени привлекают?
- Добрый, - застенчиво ответила она, заметив мои взгляды и разглаживая юбку.
Нимфа провоцировала меня своим нарядом продолжить начатое - покрыть ее тело поцелуями, и одновременно стеснялась.
Умопомрачительная комбинация.
Развратница и скромница в одном лице.
И я даже не знал, кто меня нравился больше.
Я отдал пальто одной из горничных, и мы с Элейн направились в столовую. Только сейчас я заметил, что позади нее не было Кайлы. Жена отпустила её на сегодняшний вечер? Я подавил усмешку, вечер и правда обещал быть интересным.
Это был наш первый ужин с женой за две недели семейной жизни, когда мы могли расслабиться и спокойной поговорить, рассказывая друг другу, как прошел наш день.
Вчерашняя ссора стала отправной точкой к улучшению наших с ней отношений. Я все еще не был уверен, что смогу дать ей любовь, о которой мечтают все девушки, но пообещал себе подарить Элейн уважение, дружбу, которые она заслуживала, и, как бы эгоистично это не звучало, ночи полные удовольствий. Я хотел открывать для нее новые горизонты желаний, хотел раскрывать ее, подобно бутону розы по утру, чтобы лепестки ее нежного и мягкого тела поочередно обнажались передо мной, как под лучами теплого солнца.
Я хотел, чтобы она верила мне, доверяла и перестала бояться. Я бы наверное согласился на пытки с огнем, чем бы снова пережил ту истерику. То, как Элейн пряталась от меня в углу комнаты с ужасом в глазах, отдергивая руку от моих прикосновений, - наверное ничто так не причиняло мне физическую боль от увиденного, как это.
Янтарь затравленного зверька резал мне вены, и я не хотел повторить этот сценарий.
Однажды я уже видел такие взгляды от дорогих мне женщин, и не позволю случится этому вновь.
Пусть лучше её гнев и крики злости. Пусть лучше громкие вздохи возбуждения, чем страх.
И в первом, и во втором случае она была чертовски соблазнительной.
Я сходил с ума. Определено.
Элейн щебетала, а я не переставал на нее смотреть, слушая и постоянно опуская взгляд на её пленительные губы.
Голова уродливой и непривычной для меня совести то и дело вылезала наружу, ковыряя острым концом стального ножа по моим шрамам.
Элейн нуждалась в общении, а я по собственной глупости и ненависти к Джулиано, лишил ее этого. Она делилась со мной впечатлениями о городе, о новом хобби, об их прогулках с Кайлой. Сколько всего она копила в себе, пока меня не было рядом?
Я содрогнулся и засунул эти мысли очень далеко, боясь, что вина снова начнет топить меня в темных водах моего личного ада.
Горячее плавно перетекало в десерт, и моё тело предательски покалывало от желания ускорить процесс к моменту, которого я ждал весь день. И не только я по-видимому. Элейн то и дело ерзала в кресле, смотря на меня из под опущенных ресниц, смущенно улыбаясь.
Мне нравилась её улыбка. Нравилось смотреть, как поднимаются уголки её губ, когда она смотрит на меня.
И эта улыбка принадлежала мне.
И дьявол внутри меня ликовал от этой мысли.
Зойла с нескрываемой радостью убирала со стола, желая нам приятного вечера. Всех присутствующих в доме осчастливило наше потепление. Никому не хотелось работать в напряженной атмосфере, и я прекрасно их понимал.
Я поблагодарил домоправительницу, вставая со своего места и походя к жене. Элейн заправила за ухо непослушную прядь. Её волосы были распущены и уложены на одном плече, закрывая оставленный мной полумесяц.
Скромница.
Моя скромница.
Но это ненадолго. То, что я собирался сделать сегодня, должно было подорвать её нити благоразумия.
Дразнить Элейн было веселым занятием для меня еще с того дня, когда мы встретились на банкете. Видеть, как румянец появляется на её щеках, скулах, спускаясь вниз, окрашивая шею и продолжая путь к декольте, - было более чем достаточно, чтобы снова подорвать мой контроль и лишить возможности здраво мыслить.
- Позволишь отвезти тебя?
Элейн наклонила голову, и глубокая складка залегла между её бровями, которую мне очень захотелось разгладить...губами.
Нужно перестать думать о поцелуях.
За две недели, что я наблюдал за ней по камерам, которые установил в оставшихся комнатах в доме, я понял, что Элейн не любила принимать помощи. Довериться кому-то было для нее настоящим мучением. Кайле ни раз приходилось уговоривать Фею помочь ей.
Хотелось вдолбить в эту прелестную, но такую глупую головку с вьющимися каштановыми прядями, что принимать помощь - нормально, и в этом нет ничего постыдного.
Я обязательно в ней это исправлю.
- Я могу и сама справиться, - осторожно произнесла Элейн, положив руки на колеса кресла.
- Знаю, но мне хотелось самому отвезти тебя, чтобы показать мой небольшой сюрприз.
Янтарные глазки загорелись, и я засмеялся.
- Любопытство - порок, моя милая.
Элейн сложила руки на коленях, и я снова не отказал себе в удовольствии полюбоваться её ногами в этом коротеньком платье.
- Не отрицаю, - она лукаво улыбнулась, - Я люблю сюрпризы, поэтому позволю вам, мистер Амато, отвезти меня.
Бесы на моих плечах танцевали чечетку. Эли флиртовала со мной, бессовестно снимая ремешки моего ошейника, но мне нравилось чувствовать, как она освобождает меня от холодного контроля.
- О, миссис Амато, будьте уверены, этот сюрприз вас точно очарует.
Зойла и горничные сделали вид, что не услышали нашего разговора, но я уже не сомневался, что на кухне они будут без умолку обсуждать мои попытки сблизиться с женой.
И сблизиться не только ментально, но и физически.
Я подошел к Элейн сзади, взяв ручки кресла и вывозя её из столовой. В холле я остановился, вытаскивая из кармана шелковую повязку.
- Закрой глаза, - я наклонился к Фее, понизив голос до шепота, касаясь губами уха и чувствуя, как её кожа покрывается мурашками.
Она облизнула губы, и я сильнее сжал повязку, чтобы унять шуршание демонов под кожей, которые пели ядовитые песни желания, диктуя мне продолжить.
Больше, сильнее, яростнее.
Возьми. Сделай своей. Заклейми.
Я приложил шелк к её глазам, и она судорожно повела плечами. Я завязал бантик на её затылке и повез кресло дальше по коридору.
Кайла ответственно стояла у двери, ровно в 19:00, как мы и договаривались. Девчонка была собранной и выполняла поручения без заминок. Странно, что ее привлек Марсель, легкомысленный гуляка до мозга костей.
Сочетание несочетаемого.
Противоположности притягиваются.
И я, черт возьми, не мог не согласиться с этим.
Я и Элейн.
Лед и пламя.
Моя холодная рассудительность и ее пылкие эмоции.
Кайла открыла нам дверь, кивая. Все было готово так, как я её и просил.
Библиотека тонула в полумраке, а камин отбрасывал красноватые отблески на стены и стеллажи с книгами. Бревна потрескивали в нем, несомненно давая понять Элейн, где мы находились.
У кресел стоял журнальный столик с напитками и фруктовыми закусками. Никого алкоголя. Я знал, что Элейн он категорически запрещен из-за того большого количества лекарств, что она принимала, поэтому в фужерах, как бы смешно это не звучало, был просто сок.
Ехидный голос Марса ударил в голову.
- Никогда бы не подумал, что ты будешь пить сок, соблазняя девушку.
Я подвез Эли ближе к камину и поднял на руки, получив в ответ громкое «ой». Бережно, словно она была моей особенной ношей, я усадил её в кожаное кресло.
- Можешь снять повязку.
Элейн послушно развязала бантик, и шелк беззвучно упал у ее ног. Она несколько раз моргнула, осматриваясь вокруг. На лице сначала читалось замешательство, приятное удивление и...благодарность.
Она смотрела на меня с восхищением, и Пандора с дьявольской улыбкой стягивала цепи у моего сердца.
Элейн не должна была так на меня смотреть.
Я не тот, кто достоин восхищения.
- Потрясающе, - прошептала она, смотря, как танцевали языки пламени.
Я смотрел на нее. Ресницы подрагивали, а губы были приоткрыты. Она откинула волосы назад, и я увидел знакомый мне полумесяц. И я хотел оставить на её коже по всему телу сотню таких полумесяцев, чтобы при каждом взгляде на них Элейн и все окружающие знали, что она принадлежит мне. И только мне.
- Да, потрясающе.
Она посмотрела на меня и поняла, что я имел ввиду вовсе не атмосферу, царившую вокруг нас.
- Спасибо, Сандро.
Я сел в свое кресло, не отрывая от нее глаз. Элейн утопала в огромном сидении, и ее юбка слегка задралась. Тонкая линия кожи на бедре так и умоляла меня пройтись по ней губами.
Мне необходимо было отвлечься.
- Не стоит меня благодарить, я ведь сказал, что хочу исправить свои ошибки, - я взял книгу, лежащую на ковре рядом с ножкой кресла.
Элейн посмотрела вниз, и тоже взяла второй экземпляр.
- «Божественная комедия»?
Я усмехнулся.
- Для свидания было бы лучше взять сонеты Шекспира, да?
Она засмеялась, поглаживая твердую обложку.
- Нет, не представляю тебя читающим романтические сонеты. «Божественная комедия» тебе подходит больше.
Я был польщен.
- И чем же оно подходит мне больше?
Она прикусила губу, размышляя и листая страницы.
- Такой же загадочный и темный?
Я кивнул, улыбаясь и надевая очки.
- Как хорошо ты меня знаешь, Фея, - я пролистал до закладки в книге, - Открой пятую главу на странице 216.
Я наблюдал, как ее тонкие пальцы ловко пролистывают страницы.
- Второй круг ада? - ее брови взлетели вверх.
Я постарался придать своему лицу серьезное выражение лица, но дьявол хихикал, потирая ладони, готовясь к церемонии обольщения скромной нимфы в распутном платьице, которое так и хотелось снять.
- Да, по мне он очень даже интересный.
Янтарь подобно пламени в камине мерцал в ее глазах, насмешливо и ласково-греховно, от чего все мое естество готово было вырваться наружу.
Этот поистине женский навык - соблазнить и поставить на колени одним лишь выразительным взглядом.
Девственница с задатками богини обольщения.
- Ну хорошо, - она провела пальчиком по строкам, - Тогда я начинаю.
Элейн читала мелодичным голосом с интонацией настоящего чтеца, замедляясь или, наоборот, ускоряя темп, передавая эмоции, что испытывал Данте войдя во второй круг ада.
Прочитав двенадцать строф, она бросила на меня смущенный взгляд. Начиналось самое интересное. Отсчет пошел, и демоны перевернули песочные часы.
Через сколько мне удастся разрезать ее нити разума, отправляя в полет сладострастия?
- « И я узнал, что это круг мучений.
Для тех, кого земная плоть звала
Кто предал разум власти
вожделений.» - я поднял глаза из под очков, смотря на свою жену. Блики от камина рисовали на её коже узоры, и я заметил намек на румянец.
Песчинки часов падали. Демоны терпеливо ждали.
- «Вот нежной страсти горестная жрица,
- Которой прах Сихея оскорблен;
- Вот Клеопатра, грешная блудница.
-
- А там Елена, тягостных времен
- Виновница; Ахилл, гроза сражений,
- Который был любовью побежден;
-
- Парис, Тристан". Бесчисленные тени
- Он назвал мне и указал рукой,
- Погубленные жаждой наслаждений.»
Я читал полушепотом, вкладывая в каждое слово скрытый смысл, чувствуя, как воздух накаляется между нами. Я знал, о чем Элейн думала. Она была далеко не глупа, и это будоражило всю мою безнравственную черную душу.
Во втором круге ада мучились те, кто пошел на поводу своего желания, поддаваясь уговорам тела, игнорируя разум, и утопая в реках соблазнительного удовольствия. Они знали, что совершают грех, но не могли остановится перед запретным плодом, что так и манил их вкусить его.
Мы читали с Элейн по очереди, и бессовестный стояк в моих брюках вызывал жжение. С каждой прочитанной строфой дыхание Элейн сбивалось. Она нервно облизывала губы, понимая, что скоро мы дойдем до тех самых строк.
- «Любовь сжигает нежные сердца,
- И он пленился телом несравнимым...» - я смотрел на её стройную фигуру, и понимал слова Данте так отчетливо, как никогда прежде.
Мы бросали друг на другу взгляды. Я из под очков, она из под своих дрожащих ресниц.
Никогда еще чтение книги не было для меня таким эротичным.
Бес на моем плече шептал на ухо: «за сегодня ты так много раз произнес эти слова - никогда еще.» И этот маленький ублюдок был прав. С Элейн все было впервые.
- «Над книгой взоры встретились не раз,
- И мы бледнели с тайным содроганьем;
- Но дальше повесть победила нас»
Выдохнула моя Фея, краснея и пронзая меня ярко-карими глазами, которые в полутьме казались мне неестественно красными. Демоны ревели из сундука, теребя песочные часы. Осталось так мало до момента, пока время закончится.
- «Чуть мы прочли о том, как он лобзаньем
- Прильнул к улыбке дорогого рта,
- Тот, с кем навек я скована терзаньем,
-
- Поцеловал, дрожа, мои уста.
- И книга стала нашим Галеотом!
- Никто из нас не дочитал листа.»
Со скрежетом закончил я, ощущая, как горит мое тело от девушки, что сидела напротив, от полумрака комнаты, от теплоты камина и интимной атмосферы.
Боже, как же я хотел ее.
Элейн смотрела на меня со смесью неуверенности и желания, такого скромного и робкого. Она никогда не испытывала этого чувства. И я был самым настоящим счастливчиком, ведь первым кому она откроется - буду я.
Я - главный грешник во всей этой дьявольской истории.
Я захлопнул книгу, убирая ее на журнальный столик и снимая очки. Я даже не знаю, куда бросил их, поднимаясь и делая всего шаг к жене, садясь перед ней на колени, как раб перед королевой. Она выжидающе моргала, сжимая переплет творения Данте. Я провел рукой по её ноге, поднимаясь выше, пока не достиг бедра, кончиками пальцев дотронувшись до ткани юбки.
Заклейми. Целуй. Забери в спальню. Вкуси запретный плод.
Змеи искусители обвивали мою шею, и их голоса эхом отдавались в моих ушах. Теперь я понимал, что чувствовала Ева в райских сада перед священным деревом.
Второй рукой я взял у Элейн книгу, убирая куда-то на пол. Ее грудь так изумительно поднималась под шумным дыханием. Горло вот-вот рассыпалось бы от желания попробовать на вкус все её тело, начиная от губ и заканчивая проникнуть языком в её влажные от возбуждения складки.
Медленно. Упиваясь её стонами. Давая волю дьяволу сладострастия.
Я положил ладонь ей на щеку, поглаживая большим пальцем нижнюю губу.
- Я так чертовски хочу поцеловать тебя. Ты позволишь мне это сделать?
Ее глаза расширились, она задержала дыхание. Как только её голова еле заметно кивнула, я прильнул к её губам, забирая стон удивления. Я целовал ее так, будто это мой последний день на этой чертовой земле, будто она была моим воздухом. Я раздвинул её губы, проникая языком вглубь. Элейн положила руки мне на плечи, сжимая воротник моей рубашки. Отвечала на поцелуй несмело, но я не давал ей повода думать о неопытности, забирая инициативу себе.
И я готов был проходить второй круг Ада сладострастников и грешников похоти сотню и сотню, а может и тысячу раз за возможность целовать ее губы.