Глава 20
«Высота культуры определяется отношением к женщине.»
Максим Горький.
~ Sandro.
- Видок такой, будто тебя трахали без остановки всю ночь, - Марсель скривил губы, развалившись на кожаном диване.
Я убрал руки с лица и посмотрел на него уставшим взглядом. Я был не в том настроении, чтобы выслушивать дерьмовые реплики друга.
- Чувак, выглядишь и правда ужасно, ты себя в зеркале видел?
Я покачал головой.
- Прошли только сутки, как ты стал мужем, а выглядишь хуже помойной крысы, - Марсель нажал на пульте кнопку вызова персонала, - Спасибо, что укрепил мою позицию насчет брака.
Постучавшись, в кабинет вошел один из барменов казино.
- Чего-нибудь желаете?
Марсель кивнул.
- Да, мне колу, а мистеру Амато, - Марс снова посмотрел на меня и сморщился, - Кофе, очень много кофе.
Парнишка удалился, а я откинулся на спинку кресла, закрывая глаза и массируя переносицу. Марсель был прав, первый день в роли мужа был безнадежно испорчен.
Тело болело, наливаясь свинцом. Я выпил три таблетки обезболивающего, но звон в ушах по-прежнему не утихал, скорее наоборот, становился только сильнее. Костяшки рук саднило, кровь спеклась вместе с разодранной кожей под бинтом на запястье.
Наверное все-таки не стоило разбивать то зеркало в ванной.
- Ну хочешь, можешь поплакать у меня на плече, я как лучший друг, всегда тебя выслушаю.
Я проигнорировал слова Марселя, прокручивая телефонный разговор вчерашним вечером. Как только Джулиано посмел мне позвонить, да еще и в мою первую брачную ночь? Если бы не наше с ним родство, я бы не раздумывая, лишил бы его языка.
- Сандро, ты даже не говоришь мне «заткнись». Меня это пугает. Выкладывай уже. Что у вас вчера случилось?
Дверь снова открылась, и Марсель замолчал, пока бармен ставил перед нами напитки. В нос ударил свежий запах крепкого кофе. После бессонной ночи, это было как раз то, что нужно. Я сделал несколько больших глотков, чувствуя обжигающую горечь кофейных зерен. Спустя несколько минут ко мне вернулась способность ясно мыслить, и я даже почувствовал некое подобие бодрости.
- Что, у тебя не встал? - Марсель сочувственно поджал губы, - Не переживай, с кем не бывает, хотя со мной, конечно, такого никогда не случалось...
Я засмеялся, качая головой. Марселю нужно было отдать должное, он умел поднимать настроение.
- Внизу ждут капитаны, проведи сегодня совещание за меня.
Марсель задумчиво смотрел. Непривычно было видеть его таким серьезным. Он понимал, что со мной что-то не так, но не допытывался, давая мне время на раздумья.
- Если буду нужен, звони, - дверь за Марселем закрылась, и я остался в тишине.
Не думал, что утро после первой брачной ночи я буду проводить в одиночестве, попивая кофе. Вместо мягкой теплой постели рядом с миниатюрной и хорошенькой женой, я сидел, смотря в панорамные окна своего кабинета. Помещение было обставлено с холодной офисной роскошью. Запах новой мебели и древесины неприятно щекотал нос. Я повернул кресло и смотрел, как оживала Nicollet Avenue - главная улица моего города.
Время на часах показывало восемь утра. Было еще рано, и Элейн наверное спала.
Одна. В нашем доме.
Совесть когтями рвала мне душу на мелкие кусочки. Я боялся закрывать глаза, потому что снова и снова видел испуганный взгляд Элейн.
Я обещал родителям, что буду относиться к жене пусть не с любовью, но с уважением. И успешно провалил эту миссию в нашу с ней первую совместную ночь.
- Папа, они смотрят на нее с пренебрежением, будто её нет. Как мне жить с девушкой, которую в клане даже не замечают?
- Не обращай внимания на клан, Сандро. Стервятники всегда найдут к чему придраться. Относись к Элейн хорошо, - отец сжал моё плечо, его серые глаза смотрели строго и жестко, - Мы уважаем своих жен, даже если нам не дали право выбора.
- Представь, как ей тяжело, - вставила мама, - Она стойко держится ради семьи, но ты ведь сам видишь, как испуганно сжимаются её плечи.
Слова родителей перед церемонией в церкви прокручивались в моей голове ни один раз. Мы жили по жестоким правилам мафии, но несмотря на это, отец и дядя всегда учили меня уважительно относиться к женщинам.
Я мысленно вернулся во вчерашний день. Свадьба прошла на удивление спокойно. В какой-то степени, надо признать, мне было даже приятно. Особенно в те моменты, когда я прижимал к себе хрупкое и податливое тело своей жены. Видеть её смущение и прерывистое дыхание, от чего грудь поднималась над лифом корсета, - было одним большим удовольствием для моих глаз...и для моего члена.
Я еще раз убедился в том, что смирение и покаяние были лишь пресловутым образом, маской Элейн, под которыми она скрывала свои истинные эмоции. Моя жена обладала отличным чувством юмора, кокетством и загадочным очарованием. Если бы не та авария, Элейн заслуженно забрала бы звание «завидной невесты» нашего клана.
Глупцы видели в ней лишь «испорченный товар». Мне не понравилась эта мысль. Хотелось ударить каждого, кто мог так думать. Хотя не буду лгать, я и сам был таким глупцом. По-хорошему и мне врезать бы не помешало.
Я наблюдал за Элейн всю свадьбу, а она с присущей ей детской наивностью даже не замечала этого. Было смешно видеть её сконфуженное выражение лица, когда я попросил Майкла прибавить печку. Я видел абсолютно все, - её легкое подергивание плечами, когда она замерзала, трепетание ресниц, когда нервничала и её привычку облизывать губы, когда расстояние между нами становилось всё меньше.
Эта привычка, кстати, сводила меня с ума весь вечер.
Мне было интересно узнать её мысли, смотреть на её мимику и жесты. И раз уж нам суждено было жить вместе, я хотел узнать о своей супруге как можно больше.
Она души не чаяла в своей семье, была прекрасна воспитана, могла поддержать любой разговор, хотя я замечал, как она нервно теребила край своего платья,
каждый раз, когда к нам подходили гости. Голос Элейн звучал всегда робко, почти тихо, но разговаривая с Джулиано, Софией или тем дизайнером она искренне улыбалась, и голос приобретал уверенные нотки.
Организатор свадьбы перед банкетом рассказал мне и родителям сценарий. Выяснилось, что Элейн категорически отказалась от белого танца и фотосессии жениха и невесты. Мама печально сжимала губы.
Родителям было жаль Элейн.
Я не возражал. Если моя жена не хотела этого, я не имел право её заставлять. Но сказать честно, когда Джулиано кружил ее на танцполе, внутри меня были странные чувства.
Оказалось, Элейн умела по-настоящему веселиться. Она громко смеялась и подпевала слова далеко не самой приличной песни на глазах у всего клана. Марселю очень понравилась маленькая выходка моей жены. Он усмехнулся, говоря, что отныне это его любимая песня.
Тогда, наблюдая со своего места, я представлял, как друг будет включать эту чертову песню со скрытым смыслом при каждом удобном случае, дразня меня и мою жену.
Было забавно ловить на себе оценивающие взгляды Элейн.
А еще забавнее было видеть, как она смущалась от этого.
И совсем не забавно для моего не особо целомудренного мозга было видеть Элейн в корсете и нижнем белье.
Как и любой мужчина я был ценителем красивого женского тела. А Элейн обладала им с лихвой. Осознание того, что она стала моей женой и звук падающей юбки, не оставили во мне ни одной приличной мысли.
И как бы, возможно, цинично и грубо это не звучало, с этими кружевными подвязками и бантиком Элейн выглядела, как желанный сюрприз.
А ведь раньше я ненавидел сюрпризы. Но если бы такие сюрпризы в моей жизни были всегда, то велика вероятность, что они бы мне полюбились.
И мне чертовски хотелось развязать ленты этого подарка.
Но я бы наверное скорее отдал руку на отсечение, чем позволил бы себе сделать что-то против ее воли. Я не подойду к ней и на пушечный выстрел, пока она сама этого не попросит.
Мне не хотелось видеть рядом с собой испуганную и дрожащую жену. И я был рад видеть, как менялось поведение Элейн рядом со мной. Возможно, из-за моего обходительного поведения она понемногу расслабилась в моем присутствии.
Все шло как нельзя лучше, но жизнь так переменчива. Я убеждался в этом ни один чертов раз, и всё равно никак не мог к этому привыкнуть.
Джулиано Джентиле.
Настоящий сукин сын.
Хотя я мысленно извинился перед его матерью, Мира Джентиле была потрясающей женщиной и далеко не сукой.
Но её сын...
Этот ублюдок ведь серьезно позвонил мне, шантажируя. Это до сих пор не укладывалось в моей голове.
За ночь я по сто тысяч раз прокручивал его слова, и просто не мог в это поверить.
Когда я увидел его имя на дисплее мобильного, то подумал, что наверное он ошибся номером или, возможно, что-то случилось с Софией.
Страх на мгновение сковал мои внутренности, но я постарался мыслить логически. Если бы с Софией и правда что-то случилось, первым бы мне позвонил отец.
Причина звонка Джулиано была совсем в другом. И, к большому сожалению, я оказался прав.
- Джентиле, у меня первая брачная ночь, ты нам мешаешь.
Да, я не мог не упустить шанса поддеть Джулиано.
- Мне не до твоих шуток, Сандро. Я хотел серьезно поговорить с тобой, но в ресторане было слишком много людей.
Я выдохнул, проводя рукой по волосам.
- О чем ты хотел поговорить?
- Элейн рядом?
Я посмотрел на дверь ванной. От туда доносился звук льющейся воды.
- Нет, она принимает душ. Говори быстрее, что хотел.
- Ты должен проводить с Элейн, как можно больше времени. И, Амато, не дай Бог, я узнаю, что ты изменяешь моей сестре с Гарсией, то я...
- Что, Джулиано? - прикрикнул я. - Ты мне угрожаешь?
- Да, угрожаю, Сандро, - с нажимом произнес Джентиле. - Я не позволю тебе таскаться с Бьянкой, пока моя сестра будет ждать тебя дома.
- Тебя бл*дь вообще не должно волновать, когда и кого я буду трахать, тебе ясно?
Конечно, я не собирался «таскаться» с Бьянкой. Я дал обещание родителям, что отбелю нашу репутацию. А измены жене, которая была прикована к инвалидному креслу, только бы усугубили ситуацию. Я даже не помнил, когда в последний раз виделся с Гарсией. В постели она была восхитительна, спорить с этим было глупо, но дел с открытием казино за этот месяц было столько, что я даже не думал о сексе, работая каждый день на износ, как ломовая лошадь.
Но хрен бы я признался в этом Джулиано.
Только не ему.
- Так ты все-таки собрался изменять моей сестры, чертов ублюдок!? - Джулиано чуть ли не рычал в трубку ненавистным голосом.
Будь он сейчас тут, мы бы вцепились друг другу в глотки, не раздумывая.
На моем языке вертелось огромное количество мата, которое я хотел на него вылить. Злость вскипала во мне подобно вулканической лаве. Я вышагивал по спальне, представляя, как надираю ему задницу за его наглость.
(Прим: для визуализации можно включить песню «Centuries» Fall Out Boy)
- Сандро, не забывай, я женат на твоей сестре.
Я резко остановился, закрывая глаза.
Нет, он не мог этого сказать.
Мне послышалось.
- Ты. угрожаешь. мне. Софией? - я с трудом выговаривал слова.
Мне стало трудно дышать. Я чувствовал, как маленький ключик открывал замочки моего ящика.
Нет. Нет. Нет. Только не сейчас.
- Я не угрожаю, - спокойно ответил Джулиано, поняв, что задел меня, - Я лишь озвучиваю факты.
Замки и цепи падали одна за другой.
- Джентиле, - я не узнал звук собственного голоса. Он был стальным и режущим, как самый острый кинжал, - Ты не посмеешь сделать моей сестре больно. Клянусь, я убью тебя собственными руками, если узнаю, что ты обидел Софию.
Я видел, какими влюбленными глазами София смотрела на Джулиано. Она любила его всем своим добрым сердцем. И каким бы Джулиано не был кретином, в глубине души я был рад, что рядом с ним сестра нашла свое счастье.
Джулиано засмеялся.
Он, черт возьми, смеялся.
Я шумно дышал, качая головой.
Он смеялся, пока я терял последние крупицы самоконтроля.
- Видимо наши чувства аналогичны, Амато. Теперь и ты переживаешь за свою сестру.
Но в наших ситуациях была большая разница. Моя София уже любила своего мужа. Она бы не выдержала, узнай, что Джулиано изменяет ей...
- Ты любишь Софию, Джулиано, - как можно спокойнее ответил я, цепляясь за тщетные попытки остаться уравновешенным.
- Люблю, очень люблю, - подтвердил Джентиле, - Но и Элейн я люблю. Знаешь, мы с тобой очень похожи, Сандро, мы пойдем на все, чтобы защитить своих близких.
Последний замок щелкнул внутри меня. Самоконтроль стирался на глазах, как мираж в пустыне.
- Чего ты хочешь? - выдохнул я, сдаваясь.
- Никаких любовниц. Совместные завтраки и ужины с Элейн. Не задерживайся на работе, приезжая ровно к шести вечера. Умри, но осчастливь мою сестру, Сандро. Доброй ночи, - хмыкнул напоследок Джулиано перед тем, как бросить трубку.
Я ударил телефон о подоконник. Я снова чувствовал себя загнанным зверем. Крышка ящика открылась, выпуская демонов прошлого.
Тупое дежавю резало меня бензопилой.
Я ненавидел, когда мной манипулировали.
Ненавидел, что моих близких использовали против меня.
Мои сестры...
Женщины, которых я любил, поклялся защищать даже ценой своей жизни, были моей слабостью.
Любимые люди - Ахиллесова пята. И я получал ядовитые стрелы за них одна за другой.
Сначала Сальма, теперь София. Я чувствовал, как сходил с ума. Я ударял и ударял телефоном по подоконнику, в надежде унять ту боль, что горела у меня в сердце.
Глупая Пандора срывала с меня цепи. И я готов был кричать от бессилия.
Дверь ванной открылась.
- Все хорошо? - сладкий голосок Элейн пробился в моей помутненный разум.
Я повернулся к ней, смотря, как меняются эмоции на её прелестном личике. Смущение, удивление, страх.
Да, милая, бойся меня.
Бойся и держись от меня подальше.
Я даже не помню, что я ей сказал, выбегая, как ужаленный, из нашей спальни. Я спустился в подземный этаж, снимая на ходу рубашку, брюки и обувь. Зайдя в спортивный зал, я выбросил телефон в стену и прыгнул в бассейн.
Мне нужно было успокоиться.
Я плавал и нырял больше часа, чтобы измотать себя. В спорт зале было темно, и только лунный свет пробивался сквозь окна. Я погружался на дно бассейна, но слова Джулиано находили меня даже там.
Спустя примерно полтора часа я все-таки вышел из бассейна. Я зашел в ванную, что располагалась рядом, и посмотрел на свое отражение. Волосы были мокрыми, и капли стекали по моему лицу. В глазах клубилось отчаяние.
Меня топтали в грязи, пользуясь моей любовью к семье.
«...мы пойдем на все, чтобы защитить своих близких.»
Я ударил кулаком в ненавистное мне отражение слабого человека. Я бы скорее умер, чем бы позволил опять пролиться хотя бы одной слезинке из глаз моей младшей сестры.
Стекло треснуло, падая на кафель. Капли крови окрасили его в алый цвет.
На полу лежал осколок, и я увидел в нем свои глаза.
Элейн заслуживала не этого. Я не хотел начинать семейную жизнь с обмана и шантажа.
Мне не хотелось делать ей больно.
Врать ей, быть рядом, играя роль заботливого мужа по указке её брата было выше моих сил.
Я хотел узнавать её постепенно, по собственному желанию, но теперь, после разговора с Джулиано это желание пропало.
Я не нашел лучшего способа, как сбежать в казино. Перед тем, как уехать я зашел в нашу спальню. Элейн лежала, крепко обняв одеяло. Её волосы были разбросаны облаком на подушке, губы приоткрыты, а на щеках поблескивали слезы.
Я покачал головой.
Моя жена плакала в нашу первую ночь.
Это брак был обречен.