3. Вечеринка.
11 класс
Интерес к сексу подкрался не просто неожиданно — он подкрался как хищник на цыпочках, выжидая идеальный момент, чтобы вонзить когти.
Долгое время я думала, что это не про меня. Что я какая-то фригидная, или просто слишком зацикленная на учебе, на играх, на чем угодно, кроме этой грязной, липкой и, как мне казалось, слабой стороны жизни. Но всё изменилось постепенно. Сначала рассказы Грейс — о том, как у неё всё произошло с Джеем. Она делилась деталями не как чем-то обязательным, а как обрядом посвящения, после которого ты получаешь доступ к какой-то тайной, порочной силе. Потом признание Рида, что у него тоже «первый раз» уже позади. Ну а про Дилана и говорить нечего — его репутация в школе говорила не о сексе, а о территории, которую он помечал.
Оставались только я и Руби. Две белые вороны. И если Руби жила себе спокойно, делая вид, что её это не волнует, то у меня внутри зрело что-то другое — неуёмное, болезненное любопытство. Я хотела понять, почему взрослые так легко теряют контроль.
Я закрыла дверь в свою комнату, опустила шторы, погружая комнату в полумрак, и включила ноутбук. В поисковике пальцы набрали «дарк порно». Меня тянуло не к нежности, а к границе, к чему-то жёсткому. Через минуту я уже сидела, поджав ноги, и смотрела то, о чём раньше лишь слышала в разговорах. Картинка была слишком откровенной, отталкивающей, но в то же время завораживала. Я наклонялась ближе, ловила каждое движение, каждый взгляд, пытаясь понять не удовольствие, а власть.
И именно в самый пикантный момент дверь резко, без стука, открылась.
— Кудряшка, ты тут? — послышался знакомый, низкий голос.
— Чёрт! — я подпрыгнула, захлопнув ноутбук с такой силой, что он чуть не свалился со стола.
Сердце заколотилось в груди, щеки вспыхнули огнем стыда и ярости.
Дилан стоял в дверях. Руки скрещены на мощной груди, губы изогнуты в тонкой, хищной линии. Его голубые глаза скользнули по моему лицу, затем на ноутбук, потом снова на меня. Всё понял. Всё видел.
— Я слышал стоны, — сказал он с таким видом, будто нарочно наслаждался моим унижением.
— Тебя стучать не учили?! — выпалила я, чувствуя, как уши заливает жаром.
Он ухмыльнулся, делая шаг внутрь. — Обычно ты не закрываешь дверь. Я думал, ты просто тайно танцуешь. Но, кажется, ты ищешь кое-что глубже.
Я отступила к столу, прикрывая ладонью крышку ноутбука.
— Это... не твоё дело.
— Не моё? — он склонил голову набок, ухмылка не сходила с его лица. Его взгляд был липким. — Так ты у нас, значит, образовывалась. В тишине, в темноте. Что, искала инструкции?
Я закатила глаза, но слова застряли в горле. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно по всей комнате.
— Уйди, — наконец выдохнула я.
— А если нет? — он облокотился о дверной косяк. Он не собирался уходить. — Скажи честно, Кудряшка... ты что, правда это впервые смотришь?
Я сжала губы. Признаться — значит дать ему рычаг.
Дилан усмехнулся шире, но в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное, собственническое. Он сделал шаг ближе, и расстояние между нами сократилось.
— Ты слишком много думаешь, — сказал он тихо.
— И слишком боишься того, что тебе действительно интересно.
Я отпрянула, но внутри что-то дрогнуло. Дрогнуло от его прямоты, от его способности видеть меня насквозь.
— Дилан, выйди, — попросила я. Мой голос сорвался не от страха, а от бури, которую он поднял внутри.
Он посмотрел на меня ещё секунду, будто хотел что-то сказать, потом отступил назад.
— Ладно. Но, Кудряшка... — он задержался в дверях, прищурившись. Его голос стал низким, обжигающим обещанием. — Если уж так интересно — я могу показать лучше, чем любое видео. Без сценария.
С этими словами он ушёл, оставив меня с горящими щеками, сбившимся дыханием и хаосом в голове.
Я стояла, прижимая ладони к лицу, и думала: зря я это посмотрела. Потому что теперь мысли о сексе переплелись не с абстрактными актерами. А с одним-единственным образом. С образом Дилана. С его властью и угрозой.
Мы с мамой сидели на кухне вдвоём. Я ловила себя на том, что любуюсь ею. Её густые тёмные волосы, глаза — глубокие, тёплые, в них отражалась усталость дня, смешанная с иллюзией безопасности. Недаром папа называл её Белоснежкой.
Я облокотилась на стол.
— Мам, а когда у тебя был первый поцелуй?
Она подняла на меня глаза, чуть удивлённые.
— С чего такие вопросы?
— Просто... интересно. — Я пожала плечами, но мои мысли были в другом месте.
Мама улыбнулась.
— Ну... настоящий, тот, который остался в памяти, был в семнадцать.
— И кто это был?
— Твой отец. — Она рассмеялась.
— Да-а-а, романтично.
— Я знала, что это не просто мимолётное чувство. Это было что-то настоящее.
Я откинулась на спинку стула, глядя на неё с лёгкой завистью и отторжением. Настоящее. Светлое. Меня же тянуло в тени.
Мама посмотрела внимательнее, её взгляд стал чуть серьёзнее.
— А у тебя, Дани, кто-то есть?
— Мам! Ну нет, ну что ты! — Я чуть не поперхнулась чаем.
— Всё у тебя впереди, доча. Только помни: первый настоящий поцелуй — он должен быть с тем, кто тебе действительно дорог. Тогда он точно будет для тебя особенным.
Я кивнула, но в голове почему-то всплыл только один образ. Голубые глаза, дерзкая ухмылка, голос, который никогда не звучал серьёзно, кроме тех редких случаев, когда мы оставались наедине. Тот, кто действительно дорог? Нет. Тот, кто действительно опасен.
Вечером, когда мама ушла спать, я сидела у окна. Чем дольше я думала, тем сильнее понимала — мама попала в самую точку, но с моим, извращенным смыслом. В голове не всплывал ни один из парней. Только он.
Я представила, как это могло бы быть. Не мило. А жестко. Он что-то шутит, я опять закатываю глаза, а потом он вдруг перестаёт улыбаться. Смотрит на меня. Слишком близко. Слишком собственнически. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он берёт меня. Без разрешения.
Я резко встряхнула головой, прогоняя эти картинки. Глупости. Он же с Молли. У них всё давно серьёзно. А я просто...
Но мама говорила про «особенного». И я знала: лучше уж я поцелуюсь с ним, чем с каким-то идиотом. Первый поцелуй должен быть сильным, ломающим моё представление о мире.
Я закрыла глаза и шёпотом призналась себе в темноте:
— Я хочу, чтобы мой первый поцелуй был с тобой, Дилан. И я хочу, чтобы ты забрал его.
В честь окончания учебного года Дилан устроил вечеринку у себя дома. Я шла среди людей, улыбаясь друзьям, но всё внимание держала на нём. Дилан был в центре, шутил, смеялся, и это заставляло моё сердце сжиматься от ревности и желания.
План постепенно вырисовывался: я решилась немного подтолкнуть обстоятельства, взять контроль. На кухне я быстро нашла бутылку с безалкогольным коктейлем, который по вкусу ничем не отличался от настоящего. Я подошла к нему.
— Эй, Дилан, попробуй, это классно, — сказала я, подсовывая стакан.
— Что это? — ухмыльнулся он, принимая стакан.
— Секретный рецепт. Гарантирую, понравится, — подмигнула я. Ложь была сладкой.
Он сделал глоток, и я заметила, как его плечи расслабляются, глаза становятся чуть мягче, уязвимее. Внутри меня всё горело — азарт и странное волнение, что вот-вот случится то, что я запланировала.
Сквозь шум вечеринки я шагнула ближе. Музыка, смех и разговоры гостей растворялись. Я посмотрела ему в глаза, поймав его внимание, и медленно поднялась на носочки.
— Ты уже расслабился? — прошептала я почти не слышно.
Он кивнул, улыбка дрогнула на губах, глаза блестели.
— Давай тогда закроем этот летний гештальт... — сказала я, и сердце забилось так быстро, что казалось, его слышат все вокруг.
Я повела его по коридору к комнате наверху. Дверь за нами закрылась с тихим щелчком, и вдруг весь мир за стенами комнаты исчез. Тишина, полумрак и только мы вдвоём.
Я посмотрела на него. Его глаза — голубые, удивлённые, слегка растерянные — встретились с моими.
Не раздумывая, я поднялась на носочки и коснулась губами его губ. Это было не робко. Это было требовательно. Я сама закрыла глаза, чувствуя, как электричество прошивает меня. Его руки медленно опустились на мою талию. Он был удивлен, но не оттолкнул.
Первый поцелуй был властным, с моей стороны. Наши языки осторожно соприкоснулись, исследуя друг друга, пробуждая чувство, которое невозможно было назвать "нежностью". Это была химическая реакция, желание, напряжение, страх и возбуждение, смешанные в единую бурю.
Он слегка отстранился, тяжело дыша. Его взгляд был полон удивления, но и тёплой решимости. Потом он снова приблизился, крепче обхватил мою талию, и вернул контроль. Поцелуй стал глубже, интенсивнее. Его руки скользнули по моей спине, прижимая к себе, а я растворялась в этом мгновении, чувствуя, как каждая клетка моего тела кричит от восторга и желания быть поглощённой.
Когда мы наконец отстранились, оба тяжело дышали.
Я сделала небольшой шаг назад, мягко убрав его руки с себя. Я почувствовала необходимость отрицать.
— Всё в порядке, — сказала тихо. — Это... гештальт. Просто момент. Больше ничего не поменяется.
Он прищурился, будто пытаясь понять, правда ли я это имею в виду, и медленно, опасно кивнул. В его глазах я увидела понимание: он понял мою игру, понял моё отрицание.
— Значит... всё как раньше? — спросил он, с тенью насмешки в голосе.
— Как раньше, — подтвердила я.
— Пошли? Там ребята уже успели нас потерять.
Он кивнул, лёгким движением поднял бровь и шагнул за мной. Первый поцелуй остался нашим маленьким, грязным секретом. И я знала: мы закрыли гештальт, но открыли ящик Пандоры.
Все ребята собрались у меня дома. Я уезжала на всё лето в Испанию, и в воздухе витала смесь грусти, волнения и невысказанного.
— Это наше первое лето порознь! — ныла Руби.
— Пиши нам всё и всегда! — наставляла меня Грейс.
— Привези мне книгу из Испании, — сказал Рид.
— Не забывай про командные задания в PUBG! — добавил Дилан, улыбаясь и немного подмигивая.
Его голос был шутливый, но в нём сквозило лёгкое беспокойство.
Я рассмеялась.
— Хорошо, хорошо, это всего лишь три месяца!
Я оглядела их всех, и задержалась на Дилане.
— Я буду скучать, — выдохнула я тихо.
— Мы все будем скучать, — сказал Дилан, и я заметила, как он слегка приподнял бровь, будто проверяя, готова ли я к тому, что будет дальше. — Но это лето пройдёт быстро.
Я кивнула.
— Ладно, хватит ныть, — сказала я, смеясь. — Сделайте это лето незабываемым, чтобы через несколько лет было что вспомнить!
Все засмеялись. Но я знала: память о сегодняшнем дне, о его жёстких губах и собственническом взгляде — это то, что будет греть меня. И я знала, что за эти три месяца Дилан не позволит мне забыть о себе. Он найдёт способ напомнить о нашей тайне.